Третий круг Ада
На другой день Чонгук узнает, что люди тоже бывают злыми, словно Юнги никуда и не уходил от него. Тэхен, как самое сонное создание, с упоением заливает в себя уже седьмую чашку кофе и нервно теребит серьгу в ухе, которую вставил совсем недавно, пастырь все-таки, нельзя было. Однако кофе не особо помогает, и Чон с каким-то нелепым видом отнимает у блондина банку с зернами быстрого приготовления, которая вот вот грозилась утонуть под литром кипятка.
— Верни на место, — зевает блондин, протягивая руку за банкой с его временным спасением.
— Слышал, люди, вроде как, дохнуть умеют, — угрожающе шипит Гук, выбрасывая банку в урну.
— Слышал, демоны святой воды боятся, проверим? — в тон ему отзывается Тэхен, выуживая из кармана домашних брюк флакончик с прозрачной жидкостью.
Чонгук кривится, театрально зажимая нос рукой, якобы сейчас стошнит.
— Не убивает нас эта дрянь, просто запашок у нее весьма невкусный, но не более того, — на выдохе поясняет Гук, перехватывая флакон из рук парня и отправляя его следом за кофе - в урну.
— Эй! — Тэхен злится пуще прежнего, потому что у него и так огромные проблемы с учебой, даже на отчисление идет вроде, так еще и демон его домашнюю работу в урну слил.
— Простите, но при мне такими вещами размахивать не нужно, — парирует брюнет, считывая отборные маты в его сторону.
А так же мысль об отчислении несостоявшегося пастыря. Весело.
— Просто проваливай, — устало выдыхает Тэ, допивая остатки кофе в своей чашке.
Кофе холодный и почему-то приторный, отчего хочется выпить новый или чего покрепче, но с утра нельзя. Блондин не алкоголик, да и вообще пить не умеет. Парадокс.
— Воу-воу, стоять! То есть, как это «проваливай»? — демон ошалевает от такого нахальства со стороны Кима, потому что Повелителям даже дерзить нельзя, а он еще и пальцы гнет перед ним и рожи корчит.
— Как появился, так и уходи, — пожимает плечами Тэхен, вальяжно подходя к своей сумке, куда запихнул пару ручек, тетрадку и любимую библию; подхватывает на руки.
Вроде как разговор окончен, но Чона бесит, что окончил его не он.
— Послушай меня, человек, — вспыхивает демон пламенем, покрываясь черной корочкой от кончиков пальцев до уровня локтя, дальше огонь не идет.
— Не желаю, — фыркает Тэхен, открывая дверь и сталкиваясь со своим сонбэ, что по обычаю заходит всех будить. Общага того обязывает от старших.
Сокджин так и замирает с кулаком в воздухе, замечая за спиной у парня демона во всей красе. Потому что Сокджин впервые за двадцать лет видит настоящего демона, да еще и в квартире ученика, идущего на отчисление.
— Это не то, о чем ты подумал, — зачем-то выдает Тэхен, хлопая дверью у старшеклассника перед носом, оставляя Джина в изумлении хлопать глазами и изучать трещины на кремовой поверхности. Кулак, к слову, он так и не опускает.
— Проваливай, — вновь шипит сквозь зубы блондин, молясь только об одном, чтобы сонбэ держал язык за зубами, а не настучал на него монахам. Потому что в их общаге даже хомячков держать нельзя, а тут целый демон и вроде бы даже не низкого ранга.
— Испугался мнения окружающих? — ухмыляется Чон, туша огонь и ожидая, когда кожа вновь вернется к нормальному цвету.
— Меня теперь точно отчислят, еще и на божий суд пойду, а все из-за тебя, — стонет блондин, оседая возле двери.
— Может, заключишь сделку со мной? — словно между прочим, предлагает Гук, не рассчитывая на что-то положительное.
— Зачем мне продавать свою душу тебе? — интересуется Ким, наматывая торчащую из сумки нитку на палец.
— Я исполню все твои желания, даже помогу в учебе и на личном фронте, — ухмылка на лице парня не особо внушает доверие блондину, да и душа его давно продана ангелам, но почему-то демон об этом даже не догадывается, настойчиво прося того, чего нет давно.
«Интересно, а ангелы сильно будут заступаться за мою душу, узнай, что я продал ее чуть позже дьяволу?» — зачем-то думает Тэхен, стараясь одновременно считать мотки нити вокруг своего пальца, чтобы Чон не считал его ненароком.
— С учебой я и сам разберусь, а в личной жизни не заинтересован, поэтому не вижу смысла, — заключает в итоге блондин, поднимаясь с пола и проверяя форму.
Форма, к слову, у него странная, если не брать во внимание стандартную черную накидку и белую вставку на воротнике, то домашние брюки под всем этим чудом не кажутся такими уж отвратительными, как казались Гуку ранее.
На удивление этому человеку вся одежда шла идеально, будто специально для него созданная и подобранная кем-то свыше.
— Такой самоуверенный, но так испугался того мальчишки, — удивляется брюнет, подходя ближе к Киму. Почти вплотную с демоном, да, не об этом Тэхен мечтал последние пять лет.
— Не испугался, а просто думаю, что к нынешнему дерьму приплывет новое и тяжелее, — проговаривает по буквам Тэхен, вновь открывая дверь комнаты, но на сей раз никого за ней не обнаруживает.
Сокджин наверное уже почти у главного, готовит речь и нужные бумаги для тэхеновой смерти.
— Жалкое зрелище, — выдыхает в ухо демон. Это происходит настолько неожиданно, что Тэхен подпрыгивает на месте, задевая головой нос демона. Чонгуку неожиданно становится больно, а из носа текут струйки красного.
— Это что такое? — недоумевает брюнет, проводя по ложбине между носом и верхней губой пальцами, размазывая кровь по лицу.
Тэхену хочется убежать, но желание заржать в лицо этому дурному демону, что усложнил его жизнь в пару сотен раз — гораздо больше. Пастырь не сразу понимает, что сгибается пополам в приступе смеха, а Чонгук вновь начинает закипать.
— Что смешного?! — рычит демон, ломая дверную ручку, что находилась в свободной руке парня все это время, потому что он вроде как еще не вышел, но уже не в комнате.
— Ты демон, но не знаешь, что такое кровь? — сквозь смех, интересуется Ким.
— Кровь? У меня не может идти эта жидкость, она лишь у вас есть, — словно малому дитю, поясняет Чон.
— Видимо, твоя информация где-то подкачала, парень, — Тэхену бы бежать, но отчего-то становится так весело, что мысль о худшем наказании уходит на задний план, уступая дорогу веселью и икоте.
— Гагель не может врать! — пищит брюнет, растирая между пальцами остатки крови.
— Гагель? — не понимает его блондин, выпрямляясь и смотря в упор.
— Типа вашего «гугла» у нас в Аду, — заверяет его Чонгук, а после, пошатнувшись, падает. Прямо на Тэхена, прямо на лестничную клетку.
— Мать твою, ты чего разлегся? — Киму дышать трудно, а еще от этого демона жаром прет и запах сладкий, словно малиновый.
— Кажется, — сглатывает Гук, — меня от крови мутит.
— Приехали, — на выдохе бросает Тэ, скидывая с себя демона.
— Ты это, — прикрывая глаза ладошкой, сипит брюнет, — никому только, а то ведь засмеют.
— А мне самому ржать над тобой можно? — уточняет пастырь, поднимаясь с пола, поправляя свою одежду и заглядывая на часы.
— Только посмей, обещаю, что отправлю тебя чистить котлы, — шипит Чон, успокаиваясь.
— Плохо дело, я на пары опоздал! — Чонгук и сообразить не успевает, как блондинистая голова уже скрывается за пределами лестницы, словно и не стоял тут секундой ранее.
— Чертов Гагель, чтоб я ему еще раз поверил! — в сердцах выкрикивает Гук, поднимаясь с пола, замечая, какая эпичная вмятина осталась в бетонном покрытии.
И как только пастырь под ним уцелел?