Devil's Lover

      Нет, то, что Тэхену всегда влетает из-за вечных опозданий — стало нормой для всех. Успеваемость у парнишки тоже порядком хромала и скорее была зачтена для галочки, чем для чего-то стоящего, например, диплома. Просто несмотря на все его минусы, Тэхен был действительно способным учеником, который готов был исполнить любую молитву на отлично, да и призвать духов с первого щелчка, только вот с демонами ему не везло.

— Ким, сколько еще раз тебе говорить, что опоздание у нас карается уставом? — пожилой профессор нахохлился, смотря на растрепанного ученика, что буквально влетел в аудиторию, сбивая парты с привычных мест и смачно вляпываясь в доску, потому что на мелу проехался, да и вообще, кто мел додумался на первую парту положить?

— Знаю, профессор, — мямлит Тэхен, смотря в окно за профессором, мечтая уже наконец-то сесть на свое любимое место и задремать, потому что не выспался, да и вообще в его комнате демон спал. Самый настоящий, прошу заметить.

— Но ты продолжаешь упорно опаздывать, словно это твое хобби, — шипит мужчина, хватаясь за указку и ударяя ей блондинистую голову. Не сильно, для профилактики.

— Это не хобби, — возмущается Ким, расширяя глаза в ужасе, потому что за окном мелькает Чонгук.

И, наверное, это его не сильно удивило, но это, блять, пятый этаж! Пятый!

— Чего глаза вылупил? — не понимает профессор, желая проследить за взглядом Кима, но тот вовремя хватает профессора за впалые щеки, притягивая к себе максимально близко, так, что аж носы соприкасаются. Мужчина млеет первые секунды две, покрываясь постыдным алым румянцем, потому что Тэхен красивый, да и вообще от него приятно пахнет ягодками.

— Что ты себе позволяешь?! — рычит мужчина, вырывая лицо из тэхенова захвата, вновь ударяя указкой по голове.

Тэхен уже мысленно представляет, как на его лбу расцветает шишак размером с монету, потому что удар у старикашки крайне меткий и в одно место.

Чонгук смеется себе в кулак, показывая злому Киму язык и исчезая в небе. Только сейчас Тэхен понимает, что демон использовал свои силы и сумел возродить свои крылья.

— Значит, точно не из низшего ряда, — бормочет себе под нос Тэ, почесывая место удара.

— Что? — привлекает его внимание профессор, смотря таким же злым взглядом, словно Тэхен его обматерил, а после лыбу двинул. Но это ведь не так, хотя Тэхену уже все равно.

— Я могу сесть на свое место, профессор? — ровным тоном интересуется блондин, поправляя манжеты своей формы.

— Ты же знаешь, что тебе грозит отчисление, верно? — уточняет мужчина, прокашливаясь, словно только что комок волос съел.

«Грозит?» — думает Тэхен, понимая, что Сокджин еще не доложил об утреннем инциденте, а значит, блондин еще может пожить пару часов в относительном спокойствие.

— Знаком с протоколом, — пожимает плечами парень, направляясь к своей любимой парте, которая прилегает к окну в самом конце аудитории. Идеальное место для сна, мыслей и отдыха.

— Начнем урок, — звонко раздается по всей аудитории, отчего блондин морщится, потому что слишком громко для его больной головы.

— Все вы знаете, что наши пастыри не только созданы для того, чтобы выслушивать и отпускать грехи, так? — Тэхену мало интересно, а его взор направлен на край соседней крыши, потому что на ней сидит чертов Чонгук, болтая ножками в воздухе и мило улыбаясь.

«И чего ему нужно?» — мысленно злится Ким, открывая тетрадку для виду, прикрывая глаза, готовясь в любую секунду заснуть.

— Так вот, это не так, — вновь оглашает профессор, впервые привлекая внимание Тэхена к себе.

На самом деле парню так и хочется заорать на всю аудиторию: тогда какого хрена мы учили все эти молитвы, если не для этого созданы, мать вашу?

— На самом деле вы можете помогать людям не только такими банальными способами, но так же не позволять им продавать душу дьяволу, — разводит руками профессор, словно говоря очевидные вещи.

— Вот для чего мы призывали в прошлом месяце фамильяров? — не сдерживает вопроса Тэ, наблюдая, как вся аудитория разворачивается на его голос.

Потому что Ким Тэхен заговорил на паре по теме, быть такого не может, вот прям никак.

Профессор, кажется, тоже немного теряется, но кивает, саркастически подмечая, что фамильяры есть у всех, кроме непосредственно самого Кима.

— Просто они слишком слабые, поэтому и не пришли ко мне, — пожимает плечами Тэ, отворачиваясь к окну. На крыше пусто, Чонгук уже исчез.

— Просто у кого-то руки из заднего места растут, — фырчит кто-то рядом и Тэхен злобно фыркает, потому что чья бы корова мычала, а его бы молчала.

— В общем, ваше задание на сегодня, а так же до конца этого месяца, — оглушает профессор и Ким жалеет, что не позаботился о затычках для ушей, слишком уж сильно этот старик орет. Не все такие глухие.

На стол Кима опускается листок, вернее будет сказать чье-то досье, всего один листок, но столько информации.

— Это ваш подопечный, — прерывает недоуменные взгляды старик, — каждый из них на грани, чтобы продать душу демону и заключить с ним сделку.

— Стоп! — вновь не сдерживается Тэхен, буквально слетая с любимого стула.

— Чего тебе? — недовольно интересуется мужчина, поправляя свою идеально выглаженную форму.

— Хотите сказать, что я должен по пятам за ним ходить? — не верит своим глазам Ким.

— Может даже поселиться с ним, мне все равно, — вяло заверяет профессор.

— Я не согласен с этим! У меня и так мало времени на личную жизнь, а с этим подопечным, вообще жизни не будет!

— Завалишь этот тест, потеряешь последний шанс тут задержаться, Ким, — злобно бросает старик, возвращаясь к уже заученной теме.

— Зашибись, — злится Тэхен, читая досье на своего подопечного, которого обязан отговорить.

«Пак Чимин. 14 лет»

***

— Чего такой хмурый? — сразу с порога интересуется Гук, вальяжно расположившись на кровати блондина.

— Я тебе говорил, чтобы ты исчез, не понятно выразился? — фырчит Тэхен, скидывая сумку на пол.

— А мне кажется, ты от моей помощи сейчас не откажешься, — усмехается демон, садясь ровнее, упираясь спиной в стену.

Тэхену хочется сорваться на этом демоне, но печать пастыря неприятно жжет в плече, потому что демон слишком близко.

— Откажусь, — безразличным тоном выдает Тэхен, расчерчивая на полу круг и звезды.

— Чем занят? — опираясь на плечо блондина, интересуется Чон. Тэхена заметно встряхивает, потому что метка сильно жжет, а ведь раньше так не реагировала на него.

— Не мешай, — огрызается Тэхен, скидывая с себя парня и дочерчивая последнюю звезду.

— Фамильяр? — изумляется Гук, смотря на довольно знакомую фигуру.

— Не мешай, сказал же! — прикрикивает Тэхен, складывая руки лодочкой и зачитывая молитву.

Комната погружается в тишину, а рисунок загорается алым.

Чонгук присвистывает, когда ворота отворяются, а блондинистые волосы окрашиваются в неоновый с отливом зелены. Чудесная картина обрывается так же неожиданно, как и возникает, потому что фамильяр так и не соизволил явиться.

— Черт! Как же я спасать буду без фамильяра?! — ругается Тэхен, вновь и вновь складывая ладони, но результата так и не получает.

Чонгук следит за действиями парня внимательно, стараясь запомнить все шаги, а на языке вьется привкус горчинки, словно что-то упущено, но что?

— Он так тебе нужен? Они же сошки, не более, — все же выдает свои мысли демон, смотря на обозленного блондина.

— Ничего ты не понимаешь! Пастырь без этой, как ты выразился, сошки, прожить не может!

— Настолько они вам нужны? — усмехается Гук, облизывая кончиком языка собственные губы, потому что горечь усиливается и она до коликов приятна демону.

— Свали уже в свой Ад! — в сердцах выкрикивает Тэ, ослепляясь яркой вспышкой света.

Парень не сразу понимает, что произошло, но чувствует на талии обжигающие руки, огонь вокруг себя и все тот же яркий свет в глазах, а на губах запечатывается договор с острым вкусом гвоздики. Этот демон, этот чертов демон запечатал на его губах печать!

— Какого черта ты творишь?! — отпихивая от себя брюнета, интересуется пастырь, ощущая, как горят губы и полыхает его метка на плече. Чон ухмыляется, облизывая губы и тихо хихикая.

— Теперь, — на выдохе поясняет Гук, — я твой фамильяр, Тэхен.

У Кима звездочки перед глазами от мысли, что его фамильяр демон высокого ранга.

— Твою мать, — срывается с припухших губ блондина, позволяя печати соглашения раствориться на кончике языка.