Devil's Lover

— Спасите, мама, — маленький мальчик рыдал навзрыд, окруженный огнем.

Ему было страшно от мысли, что никто ему не поможет и не сможет пожалеть и убедить в том, что все хорошо и дальше будет только лучше. Потому что именно мать была тем, кто запер ребенка в деревянном доме, надеясь, что это нечеловеческое отродье сгорит заживо и больше не будет приносить проблем их семье.

— Мама! Мамочка, — сквозь слезы сипел малыш, кашляя от плотного облака дыма, что оседало в легких ребенка грязным комком тяжелого.

Тэхен не знал, в чем провинился перед матерью, и почему всегда добрая и милая женщина решилась на такой жестокий поступок, как убийство собственного сына. Да, Тэхен с самого рождения понимал, что не такой, как все. Потому что никто кроме него не видел этих странных светлячков, что кружили над головами взрослого, тихо шепча о том, что они натворили в прошлом и что натворят в будущем. Ребенка не пугали такие явления перед его глазами, но каждая попытка предупредить человека об опасности заканчивалась очередным шлепком по детской попе от тяжелой руки отца.

Когда отец неожиданно покончил жизнь самоубийством, не оставив даже записки, молодая женщина и вовсе сошла с ума, обвиняя во всем четырехлетнего Тэхена.

Прошло полгода со смерти мистера Кима, а матери не становилось лучше, наоборот, женщина видела в собственном сыне губителя.

«Потомок Ада» — именно так она назвала ребенка в его день рождения, словно напоминая Тэхену, что в этом доме он больше не желанен. А был ли? На этот вопрос Тэхен так и не смог найти ответа, даже спустя много лет. Потому что о чем думала женщина, безжалостно бросая в облитый бензином дом зажигалку — блондин не знал и не узнает никогда.

— Ребенок? Серьезно? — среди пламени появился силуэт, раскидывая белоснежные крылья в стороны и отгоняя от себя огонь, словно создавая барьер, который точно поможет.

— Кто вы? — смахивая засохшую от высоких температур, слезу, прошептал Тэ.

— Я? — удивился мужчина, понимая, что его видят и не просто энергетически, а полноценно, так как видят только Ангелы.

— Да, кто вы? — повторяет свой вопрос малыш, вставая на дрожащие ножки, будто зная, что ему помогут. Его спасут.

— Ты меня видишь, малыш? — интересуется мужчина в белом, взмахивая крыльями в знак удивления.

— Конечно, — кивает Тэ, смотря на мужчину заинтересованным взглядом.

— Вау! Невероятно! — присвистывает он, присаживаясь на корточки, так, чтобы посмотреть ребенку в глаза.

Это удивляет, что его может видеть человек, за чьей душой он и был послан. Малыш смотрит на него с неподдельным интересом и страстным доверием, будто мысленно прося у него разрешение на собственную жизнь.

— Как? Как твое имя? — интересуется Ангел, обнимая хрупкие плечики малыша крыльями, не позволяя огню обжечь ребенка.

— Ким Тэхенни, — тянет мальчик, вытягивая вперед ладошку с четырьмя пальчиками, — мне столько лет.

Гордость, что переполняет малыша через край, трогает сердце Ангела, и он тепло улыбается, подхватывая хрупкие ладошки в свои. Они оказываются такими горячими и мягкими, что мужчине становится совестно лишать его жизни.

— Меня зовут Чон Хосок, я твой Ангел Хранитель, Тэхенни, — улыбается лучезарной улыбкой Хосок, окутывая хрупкое тельце мягкими перьями.

— Ангел? Ты мой Ангел? — удивляется малыш, тыкая пальчиком в щеку Хосока. Теплая.

— Именно, — кивает Чон, мысленно давая клятву защитить этого ребенка, даже ценой собственной жизни.

***

— Как ты посмел явиться сюда с этим человеком?! — главный Ангел рвал и метал холодными стрелами в сторону Хосока и сжавшегося Тэхена, что держался за кончик крылышка.

— Я не мог ему позволить там сгореть! Его время еще не вышло! — резко выкрикнул Хосок, инстинктивно пряча ребенка под крыло.

— Его время пришло! Он должен был уйти в расчетное отделение душ, но вместо этого ты приволок его сюда в его человеческой оболочке, Чон! — главный был ужасно недоволен, потому что убивать он права не имел, а переписывать жизнь юнца слишком большая работа, которую брать на себя никто не хочет.

— Я обещаю его воспитать, — заверяет Чон, уверенно хватая Тэхена за руку.

— Ты не можешь! Он человеческое дитя, а ты Ангел! — напоминает Хосоку главный, скептически разглядывая ребенка сквозь толстую оправу очков.

— Он меня видел. То есть, он видел меня сразу, как видят людей люди, он даже не понял, что я Ангел, — в свою защиту высказывает Чон, смотря на главного с уверенностью.

— Не имеет значения, его зачали люди, Хосок, — устало выдыхает Ангел, отворачиваясь от нерадивого сына.

— Отец! Позволь сохранить ему жизнь! — возражает Хо, делая уверенный шаг в сторону стола.

— Нет! Отправь его в кратер Ада, пусть с ним разбираются черти, — отрезает главный Ангел.

— Я не могу, — с горечью в голосе, сообщает Чон.

— Что значит «не можешь»? Что ты задумал?! — мужчина пугается не на шутку, когда Хосок поднимает ребенка на руки и просит того не волноваться и что все будет хорошо.

Тэхен улыбается самой светлой улыбкой, обнимая Ангела за шею.

— Если не позволишь его вырастить так, тогда, я свяжу наши с ним жизни, — чеканит Хо, мягко целуя плечо Кима.

Нежная кожа покрывается алым оттенком, вырисовывая на месте теплых губ искусные круги и розы с полумесяцем.

— Ты не посмеешь, — шипит мужчина, порываясь прервать обряд обручения, но уже оказывается поздно. Теперь его единственный сын связан с жизнью этого мальчишки, и ничего не изменить.

— Посмею, да, Тэхенни? — на лице Хосока расплывается широкая улыбка, а губы слегка покалывает в приятных судорогах.

***

— Да не психуй ты так, подумаешь ангел, нагибали мы таких в подворотнях, — смеется тихо Чимин, смотря на злого Чонгука, что места себе не находит возле спящего Тэхена.

— Не до шуток, блять! Не до шуток! — звереет Гук, сжимая кулаки до черноты.

Его раздражает вся эта ситуация, потому что не так он видел свое будущее с тем, кто по праву его. Не так.

— У вас хотя бы есть эти замуты с печатями, а мы вот не имеем право, даже права друг на друга предъявлять, — обиженно тянет Чимин, натягивая потертые кеды на босые ноги.

— Куда ты? — удивляется Гук, замечая, как поспешно Пак выходит из комнаты.

И ведь не поймешь, то ли он уходит навсегда, то ли лишь на время. С одной стороны это не важно, но с другой, ведь Чонгуку больше не с кем поговорить о личных проблемах, которых стало больше.

— В магазин, думаю, выпивка нам с тобой пригодится, — подмигивает Пак, слегка хлопая дверью.

Чонгук тяжело выдыхает, надеясь, что скоро все наладится, а Чимин принесет вкусный алкоголь.

***

— Где же мое любимое пиво? — задумчиво тянет Чимин, разглядывая полки с алкоголем и морща носик, потому что нету его, блять!

— Да еби его через коромысло! — слышится с другого конца магазина, и Чимин мгновенно поднимает голову на звук.

Ползая на карачках, миловидный блондинчик с милой задницей в форме спелой вишни, собирает рассыпанные по полу монеты, мило извергая отборные маты.

Чимину было бы смешно, если бы не жгучая обида в глубине души, поэтому, когда к его ногам подкатывает одна из монет, Пак не задумываясь поднимает ее.

— Это мое, — хрипят снизу, поднимая взгляд на наглеца, что осмелился позариться на чужую собственность.

— Знаешь, когда ты мне член сувал, имел совсем иное мнение, — задумчиво тянет Пак, вращая в руках монетку.

— Чи-чи-мин? — срывается на писк блондин.

— Приветик, Юнги, — ухмыляется Пак, склоняясь над испуганным парнем, — давно не виделись, правда?