Восьмой круг Ада
Скорей ныряй в мой тихий омут,
Ты нравишься моим чертям.
Их зов, поверь, не очень громок,
Но крик их только для тебя.
Спокойно, тихо, но небрежно
Ты открывай дверь в новый мир.
С тобою буду очень нежным,
Ты демонов моих кумир.
— А что означает этот рисунок на твоей руке, хен? — маленький Чонгук, с интересом тыкал в руку старшего брата, разглядывая интересный узор вокруг могучего запястья.
Тонкие нити прекрасных лилий опутывали вены, сливаясь с ними в одно целое и плавно перетекая в синеву ночного неба с ярким оттенком красной луны. Будто кровью наполненный диск, располагался прямо в центре мягкой ладони, словно наказывая парня за все грехи разом.
Брат был старше на две сотни лет, от этого казался таким мудрым и значимым в жизни маленького Гука. Ведь на самом деле малышу хотелось далеко не изучать мастерство поглощения людских душ и не выслушивать грозные слова самого Сатаны, ему хотелось тепла и уюта, которые его обошли стороной с рождения. Королева Демонов скончалась при его родах, будто заверяя весь загробный мир в том, что ее срок истек, а на ее месте вознесется черная душа ее последнего сына — Чонгука.
Единственный, кто воспринимал маленького Чона не враждебно, был его хен, который от рождения имел слабое здоровье и мягкий характер. Демон был красив собой и всегда пользовался спросом у противоположных полов, и пусть в Аду не имеет значения, с кем ты заведешь в итоге семью, но любить кровь равную тебе, все равно считалось кощунством. Поэтому Чонгуку всегда было жалко своего любимого хена, ведь он страдал от любви к демону высшей расы, равной по степени им.
— Это отметина, Гукки, — с мягкой улыбкой, прошептал хен, прикрывая глаза в наслаждении.
Маленький Чонгук робко прижался к боку старшего, наслаждаясь родным теплом и тихим дыханием брата. У хена было хорошее настроение, и это заставляло трепетать маленькое сердечко Чона, непроизвольно улыбаясь брату в ответ.
— Отметина? А откуда она у тебя? Я тоже хочу себе такую! — уверенно произнес брюнет, слегка касаясь краешка рисунка. Удивительно красиво.
Брат звонко рассмеялся над детской наивностью, стискивая малыша в объятьях.
— Она появится у тебя только в одном случае, Гукки, — мягко прошептал он в волосы.
— В каком? Расскажи! — оживился Чонгук, стараясь заглянуть в глаза брату, но тот упорно прижимал его к груди, не давая поднять взор на себя.
Демон тяжело выдыхает, поднимая острый коготь и тыча в воздух, рисуя маленькое сердечко из серного газа.
— Когда найдешь своего подвенечного, Гукки, — а после мягкая улыбка застывает на лице брата, уже на долгие века, оставляя Чона совершенно одного в этом мире красного.
***
— Подвенечный, — шепчет Чонгук, смотря на испуганного блондина, что стоит скукожившись в одном полотенце.
— Что? — выдыхает Тэхен, смотря на демона в упор, словно пытаясь понять, о чем он только что ему сказал.
— Подвенечный? — подает голос Чимин, откладывая пакетик с мучным в сторону и смотря на своего повелителя.
— Ты, Ким Тэхен, мой подвенечный, — повторяет брюнет, делая шаг навстречу, чуть ближе.
— О чем ты говоришь? — сквозь подкатившую тошноту, хрипит блондин.
— Неужели они и вправду существуют, Гук? — интересуется черт, бегая глазами с одного на другого, пытаясь понять то, что перед ним вырисовывается.
А вырисовывается перед ним очень интересное и даже забавное. Демон и человек. Даже не так, скорее демон и пастырь, дитя божье.
— Позволь мне разглядеть? — невнятно шепчет Гук, будто находясь в иной реальности.
Тэхен судорожно мотает головой, порываясь выйти за дверь, потому что ему страшно. Ему чертовски страшно и этот страх идет от демона, именно от него. Мысли путаются, затягиваясь в крепкие узлы в подсознании, а в глазах у демона плещется вселенская боль и непонимание.
— Ты боишься? — на выдохе с болью, но иначе не выходит.
Перед глазами маленького Чонгука до сих пор стоит его умерший брат со счастливой улыбкой и мягкой рукой, изуродованной плетью, потому что Сатана не пришел в особый восторг от избранника брата.
— Объясни мне уже, что это за хрень и как мне ее убрать? — кричит в истерике Тэхен, сжимая дверную ручку до отказа, слыша звонкий хруст дешевого пластика и чувствуя мелкие порезы на руке. Сломал.
— Это не убрать, Тэ, — подмечает Чимин, стараясь разрядить обстановку. Но лишь усложняет все.
— Как это? — в удивлении охает блондин, чувствуя, как печать жжет кожу.
— Он прав, это свидетельство, — тихо отзывается Чон, делая еще один маленький шаг.
— Свидетельство? — в голосе Тэхена слышится острый надлом, будто душа разорвалась на три неравные части и разлетелась по разным концам света.
— Да, — кивает Гук, — свидетельство нашей с тобой свадьбы, Тэхен.
Перед глазами пастыря поплыли круги, потому что быть такого не может.
— Нет, этого не может быть, нет, — зашептал в истерическом смехе Ким, хватаясь за руку с отметиной, вонзая в кожу короткие ногти.
— Может, позволишь мне посмотреть, — с болью в голосе просит Гук, но вновь ловит отказ, потому что Тэхен не верит.
— Не подходи! — сгибается пополам в неистовом крике Тэхен.
На глазах слезы, в душе кошки срут уже вторую тонну, а жизнь уже не кажется даже пряником, не то, что медом.
— Не поступай так, я же твой, — Гук замирает, не решаясь произнести слово «муж», — фамильяр!
— Тебя никто не просил им становиться! Убирайся из моей жизни! Проваливай!
— Тэхен! — прикрикнул Чонгук, завершая последние шаги в мгновения ока, прижимая парня к своей груди.
— Пусти! — сильный пинок с ноги не возымел должного эффекта, и Ким расслабился, ощущая, как усталость медленно подступает и завладевает его телом.
Руки Чонгука такие горячие мягкие, что хочется мурлыкать течной кошечкой от такого блаженства.
— Мур, — тихо доносится с боку, и Тэхен силится посмотреть, не показалось ли ему, но нет.
Рядом с ним стоит смущенный Чимин, болтая в воздухе хвостом и мило улыбаясь.
— Ты сейчас мурлыкнул? — сипит в чонгуково плечо блондин, смотря на рыжего одним глазом, потому что открыть второй, не хватает сил.
— Ну, вы такие милые, что я лишь озвучил твои мысли, — похлопал глазками Пак, возвращая свое внимание печенью.
— В отличие от меня, он умеет считывать все мысли, — тихо смеется Гук, покачиваясь из стороны в сторону, убаюкивая тем самым Тэхена в своих объятьях.
Тэхен мысленно посылает Пака куда подальше, слыша, как черт давится печенькой, потому что таких матов он даже в Аду не слышал.
— Не ожидал так скоро найти своего подвенечного, — осторожно говорит Гук, целуя высветленную макушку.
— Это не так. Я не твой подвенечный или как его там, — в полудреме отвечает Тэ.
— Печать говорит об обратном, — усмехается демон, подхватывая блондина на руки и укладывая на кровать.
— Я не знаю, как это произошло, но я уже обручен, — усмехается Тэхен, принимая теплое одеяло.
— Что? — не понимает Чон, застывая на месте.
— Я обручен, — повторяет Ким, — с ангелом.
Если бы хен был жив, Чонгук обязательно бы спросил его о многом, потому что сейчас он может лишь осторожно прихуевать...