Седьмой круг Ада
Тяжесть окутала все тело, а жар чьего-то дыхания неприятно колыхал челку, щекоча нос.
Тэхен шумно выдохнул, словно выныривая из темноты, стукаясь своим лбом о чей-то расположенный напротив.
— Очнулся? — весело пропел Чимин, болтая ножками в воздухе.
— Какого хрена ты на мне лежишь? — хрипит блондин, спихивая с себя рыжего вместе с одеялом.
— Фее, грубый ты, блонди, — высунул язык Пак, потирая ушибленный зад и содранную в результате падения, коленку.
— А ты тяжелый, — бузит в ответ Тэхен, пытаясь встать с кровати, но тут же оседает на простыни, потому что в голове взрываются галактики - и кролики бросаются гранатами.
— Куда подорвался? — недовольно тянет Чимин, укладывая Кима обратно в кровать, накрывая одеялком и даже подогнув уголки вовнутрь, чтобы теплее было.
Только вот блондину жутко жарко и совершенно не холодно, но этого черта не переубедишь, поэтому взор сам цепляется на грязных фиолетовых синяках на тонкой шее, что окружают своим цветением острый кадык парня.
— Мне жарко, — противится Тэ, стараясь вытянуть руку наружу, где воздух чуть прохладнее, но Пак прерывает все потуги.
— Лежи и не вставай, сейчас Гукки супчик принесет, — строго произнес Чимин, тут же вытягивая губы в улыбке.
— Тебе сам демон носит суп, больной ты наш, хотя скорее он и на всю голову, — бормочет себе под нос рыжик, понимая, что Чонгук уже вернулся с ароматным супом из местной раменной.
— Уже очнулся? — поинтересовался Чонгук, подходя ближе к Киму, кладя руку на вспотевший лоб.
— Температура еще не спала, — сообщает с весельем Пак, подбегая к складному столику и втягивая ароматный дымок носом. Вкусно.
— Я не умею лечить людей, но Гагель сообщил мне о супе, короче, — на одном выдохе отчеканил брюнет, смотря куда-то в стену, стараясь скрыть еле заметный румянец на щеках.
— Опять твой Гагель, а если бы он меня убить предложил, тоже согласился бы? — недовольно шипит Тэхен, вновь стараясь выпутаться из теплого плена, но спотыкаясь о собственные домашние штаны и скатываясь с грохотом на пол.
Карма какая-то, а не жизнь.
— Ну не убил бы, если только душу высосать, — задумчиво протянул Гук.
— Ну, или тебя засосать, — проговорил Чимин, попутно хлюпнув супом.
— Эй! Не для черта я за тридцать километров тащился! — взъелся Чон, отпихивая парня в сторону, спасая самое донышко супа от съедения.
— Но я тоже кушать хочу! — в тон ему возмутился Пак, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Пусть доедает, у меня нет аппетита, — прервал их речи Тэ, устало откинув голову на край кровати, кайфуя от прохладного пола. И когда только успел заболеть?
— Тебе бы душ принять, — заботливо говорит Гук, укладывая руку на светлую голову пастыря.
Тэхен вздрагивает, но не противится и даже не думает убирать руку демона со своей головы. Ему приятно и легко, словно что-то плохое растворилось с этим нежным прикосновением.
Длинные пальцы с изящными костями мягко массажируют кожу головы, слегка потягивая короткие волосы на себя, радуя хозяина неземной негой.
Ким чувствует, как тело расслабляется, а глаза плавно смыкаются в плотную линию, погружая в дрему.
— Не спи, тебе нужно помыться, — напоминает Гук, отдергивая руку от головы.
— Ты применил на мне свои силы? — сипит Тэ, лениво разлепляя глаза, смотря в упор на покрасневшего демона. Милашка.
— Нет, я и так много энергии потратил в никуда, — кося взгляд на жрущего Чимина, прошептал Гук.
— Но мне было так легко и спокойно, — не понимает Ким, невесомо касаясь своей головы.
Плечо все еще отдает волной боли, словно напоминая о причине обморока и вообще такого вялого состояния в целом.
— Иди, мойся, потом напиши мне названия лекарств, — бормочет невнятно Гук, бросая Киму чистое полотенце.
И Тэхену становится все равно, что в его вещах копались, да и не только в вещах, но и в самом Тэхене, ведь кто-то же нацепил на него эту пижаму с далекого детства.
— Могу предложить потереть тебе спинку, — протягивает фальцетом Пак, запихивая в пухлые щеки печенье, кажется, у которого срок истек лет пять назад. Но черту нормально, ему даже не отвратно жевать выпечку с многолетней плесенью.
— Могу предложить тебе выйти в окно, — дерзит Чон, швыряя в Пака подушку. Прямое попадание.
— Сидите тут тихо, если кто узнает, что в моей комнате находятся две нечисти, точно вышвырнут и под суд пустят, — шикает на них блондин, поднимаясь на ноги и неровной, дрожащей походкой направляясь к двери, где общая ванна. Тяжела жизнь студента в общаге.
— Может все же потереть? — вдогонку кидает Чимин, но быстро замолкает, целуя носом пол. Спасибо Чонгуку.
Кафель - мокрый неприятно холодит кожу стоп, но Тэхену как-то все равно, потому что состояние его организма так и кричит о том, что не время для душа. Ему нужен отдых. Но мерзкий запах пота твердит обратное, побуждая руки непослушной волной пройтись вдоль пижамной футболки и потянуть ее вверх. Плечо вновь отдало жгучей болью, срывая шипение с обветренных губ.
Штаны так же быстро отправляются к футболке, и Тэхен с удивлением подмечает, что трусов на нем нет. Вот утром они были, а сейчас уже нет. В голове всплывает образ улыбающегося Пака; и почему-то появляется жгучее желание отпинать чертеныша под яйца, чтобы неповадно было.
Холодок проходится по позвоночнику вниз, и блондин спиной ощущает, что что-то изменилось, но конкретно что — понять не может. Подхватывая корзину с полотенцем поверх грязных вещей и любимым оливковым мылом для волос и тела, Тэхен быстро семенит в сторону душевых. Время довольно-таки позднее, поэтому ванная комната вся в его личном распоряжении, но от этого не легче. Почему-то вода отказывалась выдавать нормальную температуру для тела, а время до отключения света во всей общаге неимоверно быстро приближалось. Наспех смыв с себя пену, слишком ледяной водой, Ким выскочил в коридорчик, ища глазами фен. Голова ломилась от тяжести, а глаза слипались, словно их склеивали супер-клеем. Хотелось под теплое одеялко и в объятья демона, хотя последнее желание явно принадлежало не ему.
Плечо неприятно потянуло, будто дочерчивая в свежих порезах что-то новое и глубокое.
— Что за...? — Тэхен вскрикнул, глядя в отражение запотевшего зеркала, потому что его прежняя печать на плече теперь выглядела по-другому.
Из некогда маленького круга, печать превратилась в самое настоящее гигантское пятно, что стекало вниз по руке до локтя, огибая с внутренней стороны и перетекая плавно на ребра. Рисунок, размазанный и окровавленный с черным, будто кровь смешали с грязью и поджарили под большим градусом. Нежная роза в круге и вовсе превратилась в засохший бутон, а круг разрушился и превратился в бесконечность, будто отражая в себе глубины Ада.
Тэхен боялся дотронуться до отметины, боялся даже дышать, потому что о подобном ему никогда не говорили, да и печать, что всю жизнь хранилась аккуратным кругом на плече — отныне не существовала.
Обмотав вокруг бедер полотенце, Тэхен пулей вылетел из ванной, даже не прикрыв за собой дверь. Блондин, не оглядываясь, мчался по темному коридору, молясь не встретить никого на своем пути. Одна дверь, вторая, а за ней и третья. Парень с громким хлопком хлипкой двери, влетел в свою комнату, боясь отпустить ручку и повернуться к удивленным демонам.
Чимин даже отложил подальше приглянувшееся ему печенье, когда в комнату влетел мокрый блондин с огромной отметиной почти во все тело.
— Чон? — тихо всхлипнул пастырь, все так же держась за ручку.
— Ты чего? — отозвался фамильяр, тихонечко подходя ближе к блондину.
— Можешь спросить у своего Гагеля, что за херня со мной происходит? — и пастырь развернулся, позволяя Чонгуку разглядеть завитки на смуглой коже, что окрашены в темный, почти до черноты, красный.
— Обалдеть, — присвистнул Чимин, вновь погружая в рот печеньку.