Шестой круг Ада
Как выясняется чуть позже — иметь в лице фамильяра демона из высшего ряда, весьма неплохо. Потому что его и отпинать можно от души, и поспорить с ним на различные темы, в сотый раз твердя о том, что «Гагель» врет похуже Сатаны, а также такого типа фамильяр не плохая ищейка для заблудших душ. Тэхену не приходится долго утруждать себя поисками Пака, потому что он сам выходит на Чонгука. Совершенно неожиданно, удивляя даже демона.
— Заключи со мной сделку, — с разбегу чеканит юнец, хватаясь за грудки Гука.
— Такой дерзкий, но такой не вкусный, — выдыхает Чон, усмехаясь натянуто, обжигая детскую щеку горячим воздухом.
Ким смотрит на них с прищуром, а внутри зарождается новое чувство — раздражение, но не такое как раньше, а глубже, насыщенней.
— Руки убрал, — рычит сквозь зубы пастырь, кладя руку на сжатые кулаки рыжего парня.
— Тебя не спрашивали, блонди, — дерзит Чимин, перекатывая между зубами шарик от пирсинга.
— Руки, блять, убрал, — повторяет требование Тэхен, ловя взгляд демона, который так и говорит « ревнуешь?».
И Тэхен рад ответить, что нет, да и было бы к чему, но он молчит, прожигая колючим взглядом мальчишку.
— Пф, — выдыхает Пак, отцепляя пальцы от чонгуковой футболки, вальяжно валясь на лавочку.
— Итак, — смягчается Ким, — с чего такими требованиями разбрасываешься?
— А ты, блонди? — щелкая шариком, интересуется Пак.
Нога в грязных кедах плавно болтается в воздухе, позволяя демону откровенно залипнуть на острых коленках сквозь разорванные джинсы, а следом провести взгляд выше, до такой же разорванной футболки под кожаной курткой черного цвета. Пак не выглядит несчастным, скорее очередная серия подросткового взросления, но не до такого кретинизма же?
— Чего стрелки переводишь? — возмущается Тэ, падая рядом со своим подопечным на лавку.
— Он же не твой демон, так отдай мне его, я-то найду ему применение, — словно не слыша вопроса Тэхена, повторяет Чимин.
— Во-первых, откуда тебе известно, что он демон? — удивляется блондин, смотря боковым зрением на безразличного Чона.
— Узнал, а как, не твоего ума, так сказать, — плюется парень, улыбаясь брюнету широкой улыбкой.
— Ладно, — проглатывая подкатившую злость, отвечает Ким.
— Во-вторых, с чего ты решил, что этот демон не занят? — голос окутан стальной пылью, потому что Тэхену совсем не до шуток, еще и плечо ноет до обморочного состояния.
— Такие, как он, — кивая в сторону Гука, отвечает Чимин, — не могут быть чьими-то сошками, пастырь.
— Так тебе известно, кто я? — сипит Тэ, понимая, что незаметной слежки у него не выйдет, а вливать парню в рот святую воду он не сможет. Чонгук уничтожил все запасы этой прелестной жидкости.
— Конечно, — ухмыляется юнец, — мне известно многое.
— Ну, раз известно, — шипит Ким, хватаясь за загривок рыжих волос, оттягивая их резко назад, вырывая изо рта парня отборный мат, — тогда церемониться не буду, мне нужен этот диплом любой ценой, а на тебя у меня нет ни сил, ни рвения.
— Хорошие у нас божьи слуги, — смеется парень, смотря на блондина с издевкой, стараясь задеть за живое. И задевает. Очень сильно задевает.
— Не делай этого, — мягко останавливает его Чонгук, подставляя руку за секунду до того, как лоб юноши поприветствовал бы асфальт под лавочкой.
— Не смей мне мешать, жалкий фамильяр, — рычит утробно Тэхен, надавливая сильнее на голову Пака.
— Фамильяр? — смеется рыжик, привлекая к себе внимание.
— Значит, он стал твоим фамильяром? — чуть громче уточняет парень, смеясь во весь голос.
— Заткнись, — теперь уже злится брюнет, но ладонь не убирает, все так же удерживая Пака.
— Фамильяр! Хахаха, вот Сатана обрадуется, — сквозь слезы хрипит Чимин, ощущая, как на шее смыкаются горячие пальцы, позволяя телу взлететь вверх и забиться в предсмертных конвульсиях.
— Заткнись! Заткнись! Кто ты, черт тебя дери?! Откуда ты знаешь? — сквозь зубы тянет Чон, чувствуя, как тело пробивает лава Ада, заставляя руки вспыхнуть пламенем, кожу испепелиться, а рога вернуться на место. Зрачки застелило красным, кутая сознание в мутные обрывы, потому что его рассекретил какой-то мальчишка, который к тому же просто бесил своими выходками.
— Отпусти, убьешь, — хрипит Чимин, вцепляясь короткими ногтями в горелую кожу, оставляя алые рубцы.
— Прекрати, — тихо просит Тэхен, наблюдая за новым обличием своего фамильяра, но почему-то не пугаясь. Отметка на плече неожиданно продирается жгучей болью, словно на ней вырисовывают новые силуэты, намного грубее, чем те, оставленные в далеком детстве.
— Кто ты, отвечай мне! — гул от голоса демона разносится по всему парку, пугая притихших белок и птиц.
Волна обволакивает пространство, погружая небо во мрак с примесью бордовых красок.
— Убьешь, блять! — сипит Пак, стараясь глотнуть свежего воздуха или хоть какого-нибудь воздуха, но выходит лишь слегка выдохнуть, без шанса вобрать в себя хотя бы каплю.
— Прекрати! — оглушает бас, смазывая сгустки бордового, высвобождая Чимина из рук осевшего демона.
Чонгук дышит глубоко и забито, потому что в ушах звенит, а в сердце колет. Его так не трясло даже от звука Сатаны, который имел власть над всеми. Тэхен хрипит, стирая капли пота со лба, ему чертовски больно, но крик комом повисает в горле, застревая в районе кадыка. Бледные, почти мертвецки холодные пальцы становятся коротким облегчением для ноющего плеча, но кожа быстро впитывает в себя жар.
— Так ты, и правда, его приручил, — хрипит где-то рыжик, потирая синие следы на своей шее.
— Кто ты? — словно виновато, интересуется демон, не смотря в сторону блондина.
— Ты знаешь меня, Чонгук, и я ищу не тебя, — усмехается Чим.
— Тогда кого? И зачем? — выдыхает брюнет, чувствуя, как рога вновь растворяются в воздухе, а злость отпускает.
— Мин Юнги, — выдыхает рыжий, ожидая реакции на свои слова.
— Значит это ты, Чарлиз Ян Пан? — смеется Гук, понимая, что было глупостью не признать давнего любовника Мина.
— В точку, мерзкое отродье, — усмехается Чим, весело пиная друга в спину.
Чарлиз ЯнПан черт из пятого колена. Сбежал намного раньше Чонгука, прихватив с собой ценность Юнги, а именно его сердце. С тех пор Юнги стал сам не свой, злой, сонный и ворчливый. Чонгук не испытывал к Паку ненависти, даже имел честь одарить его своим уважением, потому что он смог сбежать с первой попытки, а у Чона не все хорошо и со второй.
— Юнги со мной нет, — пожимает плечами брюнет.
— Вижу.
— И я не знаю, где он может быть, — продолжает Чонгук.
— Знаю.
— Тогда зачем ты устроил весь этот концерт?
— Просто, мое тело теперь слабо тянет на тело тысячелетнего, — смеется в кулачок рыжий.
— Я же мог тебя убить.
— Но не убил, и за это спасибо твоему хозяину, — улыбается Чимин, поворачиваясь в сторону пастыря, который лежит на земле.
— Эй, он, кажется, не дышит, — тихо срывается с губ черта.
— Тэхен!