Двадцатый круг Ада
— Что ты сказала? — прикрикнул мужчина, соскакивая со своего места и смотря на демониху с нескрываемой ненавистью.
— Ваш сын, Чизарио, женился на Ким Тэхене, том самом мальчишке, которого вы искали столько лет, — спокойно повторила Мари, рассматривая собственные ногти и недовольно постукивая каблуками об пол.
— Как? Как такое возможно?! — возмутился Сатана, не веря словам этой женщины, ведь он столько лет выискивал этого смертного в надежде, что предсказание не сбудется. Однако Чонгук сам нашел его, он сам отдался в руки своей судьбы.
— Не знаю, как такое возможно, но ваш сынок не хило так прикипел к нему, поэтому извольте разорвать наш контракт! — с недовольством в голосе, попросила Мари.
— Контракт не будет разорван! — отрезал Сатана, жестом подзывая чертей, своих слуг, к себе.
— Я не собираюсь насильно выходить за него! Чизарио слишком сильно любит этого блондина, чтобы разрывать их связь, — Мари сопротивлялась, выискивая пути к отступлению и вообще пути, чтобы хоть как-то помочь Чонгуку в его проблеме.
Зачем ей было это нужно? Не было особых причин, просто Мари тоже девушка и верит в истинность, которая так и плескала из парней в тот день. Она не настолько жестока, чтобы возлагать на себя весь тот груз ответственности, что возложил на нее Сатана своим договором много тысячелетий назад. С нее хватит.
Девушка не желает верить в эти глупые знамения, которые Сатана увидел при рождении Чона, ведь от истинности еще никто не умирал. Да, конечно, она не могла убрать из памяти Сатаны тот факт, что один из сыновей погиб, но ведь не из-за любви, а по собственной глупости.
— Не верю! — взревел мужчина, подрываясь на ноги и расправляя могучие крылья.
— Куда вы собрались? — недоумение в душе демонихи росло, ведь Чонгук особо и не прятался, уберегая лишь Тэхена, в то время как нужно было уберегать самого себя.
Ким Тэхен нужен всем нечистям лишь из-за приказа Сатаны, но раз сам Сатана направился на поиски своего нерадивого сына, то дело принимает уже другие обороты.
— Я верну его любыми силами, а этого Тэхена сожгу на его глазах! — провозгласил мужчина, скрываясь в парах серного дыма.
Мари оставалось лишь выдохнуть.
***
— Ты меня поцеловал, — растянулся в улыбке Чонгук, смотря на взбешенного блондина, что сидел на краю кровати и недовольно посапывал сквозь забитый нос.
И неудивительно, что Тэхен был на взводе, ведь этот демон уже битый час издевается над ним, повторяя смущающую фразу подобно мантре. Это бесит.
— Да заткнись ты уже, а! В конце-то концов, я от одних языков избавился, а от тебя все избавиться не в состоянии! — взвыл Ким, вспоминая, как пару часов назад вытолкнул всех из своей комнаты.
Всех. Кроме Чонгука, который отказался выходить, вцепившись зубами в косяк пошатнувшейся двери.
— Потому что метка горит, да? — вновь с нотками издевательства в голосе, поинтересовался Чон.
Тэхен потупил взгляд, на автомате касаясь метки, которая отдавала теплом.
— Это не так уж и важно! Я могу прожить и без тебя, демон! — прикрикнул Тэ, соскакивая со своего места, но тут же падая на матрас, потому что Чонгук прижал.
Потому что Чон Чонгук сверху и лыбу давит сладкую пресладкую.
— Слезь с меня! — запротестовал Ким, упираясь кулачками в грудную клетку парня, стараясь удержать его вес на руках и совсем уж не придавить себя этим куском мышц.
— Неа, — облизывается Гук, наклоняясь еще ближе к парню, высовывая кончик горячего языка и облизывая сухие губы блондина. Осторожно, бережно и как-то неуклюже, потому что Тэхен для него самое дорогое и любимое.
— Фу! Словно с кошкой поцеловался! — возмущается Тэхен, отворачивая голову в бок и вытирая губы тыльной стороной руки.
Демон растекается в более широкой улыбке, подмечая на нежных щечках блондина румянец, который преобладает красным.
— Ты такой красивый, — завороженно шепчет Гук, мажа губами по скуле, вдоль тонкой шеи, ключиц и чуть ниже к самой метке.
Тэхен вздрагивает крупной дрожью, вновь ощущая непонятную волну возбуждения, смыкая ноги в коленках и прижимая ладонь плотнее к губам. Ему не противно, но стонать от простых прикосновений в голос — он не планировал.
Чонгук тихо смеется, слегка поднимаясь вверх, стараясь заглянуть в глаза парню и рассмотреть его эмоции, что вихрем кружат в потемневших глазах.
— Я хочу тебя слышать, — тихо шепчет брюнет, отводя ладонь от тэхенова лица и поворачивая голову на себя, чтобы можно было заглянуть в глаза.
— Не хочу! Это... Это смущает! — просипел Тэхен, вновь накрывая свое лицо цвета малинового сиропа, ладонями.
— Как маленький, — шепчет сквозь улыбку Чонгук. В голове у демона вихри из бабочек, что пахнут розами, а еще не совсем приличные мысли, что летают цензурными квадратиками.
— Если не уберешь руки, то мне придется сделать так, чтобы ты их убрал сам, — предупреждает Чонгук, медленно стекая с кровати на пол, между ног блондина, что до сих пор зажимал коленки вместе.
Горячие ладони плавно легли на выступающие кости, отводя их в сторону, и, пока Тэхен не сообразил вновь свести их вместе — уместился в образовавшемся пространстве.
— Ты что удумал, ах! — вскрикнул блондин, приподнимаясь на локтях и громко выдыхая, когда собственный член теряется в горячем плену чоновского рта.
Чонгук любил нежно и с чувством, даря смущенному донельзя Тэхену новые ощущения. По телу блондина разливалось тепло, а эйфория, подаренная ему от горящей метки — усиливала общий эффект. Ким плавился подобно шоколаду в летний знойный денек, вплетая пальцы в темные волосы и слегка оттягивая их в сторону, то ли прося остановиться, то ли прося о большем. Чонгук постанывал от удовольствия, незаметно раздевая его. Правда, незаметно это было только для Кима.
— Не...надо, — выдыхает протяжно Тэ, стараясь свести коленки вместе, но одурманенный каким-то волшебным чувством, вновь теряется в ощущениях, чувствуя только горячий язык парня на своем теле, нежные пальцы и обжигающие выдохи.
Две метки отдают легким свечением, когда Чонгук аккуратно укладывает блондина на бок, потому что на узкой кровати не очень-то и удобно, слегка поднимая ногу и входя плавным, тягучим толчком. У Тэхена вся жизнь перед глазами взрывается и фонтаны из радуги от чувства единства и какой-то целостности, которой раньше не было. Демон осторожно оглаживает кончиками пальцев кожу блондина, тихо постанывая ему на ушко и радуясь, что отметка вновь меняется, отчетливо прорисовывая их имена.
— Это наша первая брачная ночь, — выдыхает в загривок Чонгук, подхватывая парня за подбородок и разворачивая лицом к себе.
Губы мажут в поцелуе, прерываемые тихим поскуливанием. Ким ерзает, насаживаясь глубже и слегка непривычно-рвано, будто юла. Чон смеется в искусанные алые губы, задавая новый темп, какой давно хотел задать, но боялся причинить боль.
— Садист, — слышится сквозь рваный выдох, а после Тэ расслабляется, кутаясь в нежных объятьях своего мужа.
Чонгук целует в непослушные волосы, осторожно выходя и опуская ногу в удобное положение, стараясь накрыть их нагие тела покрывалом.
— И я тебя люблю, Ким Тэхен, — с любовью шепчет Чонгук, прикрывая глаза в блаженстве. На их отметках четко видны имена, а время вновь идет в привычном порядке.
***
— Что ж... — выдыхает Сатана, смотря сквозь призму на своего сына и его, вроде как, супруга.
— Я же говорила, что они счастливы, — тихо произносит Мари, заглядывая через плечо Сатаны.
— Я вижу, но это значит, что у меня не будет продолжения рода! — возмущается мужчина, хватаясь за собственный хвост.
— Это мы можем устроить, не так ли? — обольстительно улыбается Мари, снимая собственные одеяния.
— Мне нравится ход твоих мыслей, Мари, — смеется Сатана, обнимая демоницу, что есть силы.
— Не забудь снять с них запрет, а то демоны так и будут атаковать их всю жизнь, — напоминает Мари.
— Чонгук защитит, — усмехается мужчина.
— Он скоро станет обычным смертным, — напоминает Мари, смотря на все еще открытую призму, где отчетливо видно, как с тел обоих парней пропадает метка.
— Это его проблемы, — смеется Сатана, целуя Мари за ушком.
— Сатана! Я серьезно! — возникает демониха, слегка отпихивая от себя дьявола.
— Ладно, уговорила, Мари, — соглашается он, выключая призму и мысленно прощаясь с сыном, желая ему счастья.