Devil's Lover

      В дверь тарабанили с невероятной силой, словно норовили пробить в ней дыру раньше, чем кто-то соизволит отворить. Тэхен недовольно бурча, вырвался из захвата чонгуковых рук, спеша открыть дверь до того, как петли с тяжелым скрипом осядут на пол.

— Да харе уже стучать! Не глухие! — прикрикивает блондин, дергая ручку на себя, позволяя голове неожиданно резко уткнуться во что-то большое и мягкое.

Еще и горячее к тому же.

— Это еще че за крендель? — раздается где-то над макушкой блондина, и Тэхен судорожно тянет руку, ухватываясь за это что-то мягкое, помогая голове выйти из того во что она вошла секундой ранее.

— Какого? — возмущается Ким, понимая, что сжимает чью-то, мать его, грудь.

Самую настоящую женскую грудь, самого большого размера в мире.

Подняв взгляд выше, Ким сталкивается с острым и до явного злым взглядом девушки, что пыхтит подобно паровозу и постукивает каблуком по старенькому паркету, выжидая.

— Вы к кому? — интересуется пастырь и не понятно кому именно адресует вопрос: груди или же ее хозяйке.

Ясно одно — бабу в комнату пускать нельзя, там места и так нет.

— Пусти, смертный, не по твою душу пришла, — фырчит женщина, отталкивая Тэхена в сторону, цокая шпильками вовнутрь комнаты.

Как Ким и думал — места в его комнате больше не осталось, поэтому кое-как закрыв дверь, пастырь попытался развернуться и понаблюдать к кому пожаловала госпожа Большие Сиськи.

— Ну что, Чон Чонгук, долго собрался от жены скрываться? — прикрикнула девушка, колупая грязь под ногтями.

Тэхен чуть ли не отпихивает девицу в сторону, грозя проломить ей стену, ибо нефиг тут сиськастой сантиметры жилой площади занимать своими шарами.

— Мариния? Что ты тут забыла? — выдыхает как-то слишком удивленно Гук, заслоняя себя Юнги, который в свою очередь пытается спрятаться за Чимина, а Чимин за Джина, а Джин отпихивает их всех Хосоком. Идеальные дебилы, что сказать.

— За тобой пришла, не видно? — изгибает выщипанную бровь демониха, приземляясь на кровать Тэхена, чуть ли не ломая ее на ровные части.

Грудь к слову подпрыгивает и мирно ложится на пол, перегораживая весь путь, почти впечатывая образовавшийся паровозик в соседнюю стену.

— Я же сказал, что ты меня не интересуешь, и передай это отцу! — прикрикнул в возмущении демон, отпихивая наконец всех от себя, потому что дышать резко становится нечем.

— Думаешь, я так легко отпущу такой лакомый кусочек от себя? Чон, ты такой наивный, — смеется демониха, укладывая длинные пряди в аккуратный внешний вид.

— Да не нужна ты мне! — возмущается брюнет, ища свое спасение в окне, но оно оказывается, как назло, закрытым.

— Тебя не спрашивали! — безразлично бросает Мариния, противно постукивая каблуками о железную ножку кровати.

Тэхена вся эта ситуация начала бесить, он и так пытался всех отсюда выпроводить, так еще и эта баба ввалилась в его обитель, качая свои права на его законного и ненаглядного мужа!

Секундой позже до Кима доходит, что он это сказал вслух, а еще лично при всех признал свои права на чонгукову шкуру, вернее сердце или душу, парень и сам уже запутался.

— А ну повтори, — запищала девушка, соскакивая с насиженного места, где пружина даже продавилась до самого пола.

Пусть фигурка у нее была и впрямь потрясающей, однако эти сиськи, кажется размера двадцать пятого, перевешивали все ее килограммы в теле, создавая особый дисбаланс.

Тэхен слегка теряется, прикусывая собственный язык и коря себя за его непростительную длину, потому что демониха кажется ему смутно знакомой, а мелькнувшая коса тому явное подтверждение.

Демон смерти.

— Что не понятного, Мари? — самодовольно парирует Чон, уверенно подходя к испуганному Тэхену и обнимая его за талию.

Блондин дрожит всем телом, а руки так и чешутся ударить по этому самодовольному личику, ибо если Чона покромсают косой, то он с вероятностью в сто процентов выживет, а вот Тэхену никто такую гарантию не дает.

— Слышь, человечишка, не слишком ли много ты на себя берешь? — рычит демониха, прокручивая косу в руках.

— Он сказал правду, в глаза кольнуло? — смеется Чон, равняясь с Тэхеном в одну линию, обнимая два плеча и резко, даже для самого Кима, дергая того за верх.

Одежда рвется на почти идеальную симметрию, обнажая голый торс блондина, а так же горящую метку на половину тела.

Демониха вскрикивает, изучая отметку на песочной коже и трясущимися руками удерживая косу всего в паре сантиметров от тэхенового соска.

— Что это значит?! — взревела она, вычитывая на языке древних сплетенные имена.

— Это значит, что я уже женат и явно не на тебе, — улыбка на чоновом лице становится в разы шире, а страх Тэхена в разы больше.

Хочется, и спрятаться, и вмазать, и наорать, всего хочется и сразу. Но Тэхен лишь трясется осиновым листом и старается не дышать, когда лезвие холодным острием полосит по соску.

— Да Сатана когда узнает, он не простит тебя! — заявляет весомый, как ей кажется, аргумент демониха.

— Пусть, мне все равно, я готов отречься от места в Аду, — хмыкает Чонгук, прижимая к себе Тэхена плотнее, почти срастаясь с ним в единое целое.

Ему тоже страшно, но при ней он не покажет свою слабость, пусть Тэхен это сделает за них двоих.

— Ты пожалеешь об этом, — выплевывает Мари, убирая от Тэхена свою косу.

— Как-нибудь в другой жизни, — соглашается Чонгук, целуя блондина в шею, слыша, как девушка скулит от безысходности.

Против меченных особо не попрешь, да еще и в комнате полным-полно ангелов и их утвари.

— Я передам Сатане твои слова, но помни, что он однажды явится сам, — угрожает демониха, разворачиваясь к двери.

Чонгук шумно выдыхает, выводя тем самым Кима из транса, давая возможность вновь думать, а не просто быть игрушкой чьих-то обсуждений.

— Эй! — срывается куда быстрее, чем до блондина доходит понимание, что голос-то его.

Мари разворачивается на тэхенов бас, недовольно морща нос от противного скрежета этого «недоангела».

— Чего тебе? — фырчит она, поправляя спавший локон.

В ее глазах плещет обида, а коса все так же мирно покоится в руке, и почему только Тэхен не сразу заметил ее? У Тэхена странное чувство недосказанности в душе, а руки так и чешутся отомстить за те секунды унижения, что он испытал недавно. Сосок слегка покалывает, все еще ощущая холодное лезвие, позволяя парню думать, не так как он привык.

— Передай Сатане, что я не верну ему своего мужа, и пусть горит он синим пламенем! — уверенно заявляет блондин, хватая Чона у основания шеи и наклоняя почти к полу.

Пухлые губы пастыря неожиданно накрывают чонгуковы, страстно засасывая по самые гланды и наслаждаясь, как в глазах брюнета эмоции сменяют друг друга до тех пор, пока веки не закрываются в приятной неге. Поцелуй плавно перерастает в чувственный, отяжеляя воздух ароматами предстоящего секса. Демониха громко кашляет, привлекая внимание всех, кроме парочки.

— Я передам, — напоследок бросает она, хлопая дверью, позволяя петлям все же рухнуть на пол, утягивая за собой и многострадальную дверь.