22 глава: "Неделя обратно к себе"
Сперва тишина. Потом боль. Потом Ваня. А теперь… я снова я. Почти.
Не сразу, конечно. Первые дни, просто движение. Медленное, как в замедленном фильме. Поворот головы, чтобы увидеть Ваню. Половина улыбки, чтобы он знал, что я ещё тут. Стиснутая ладонь, чтобы почувствовать, что он тоже.
А потом я снова заговорила. И он, бедный, сразу пожалел.
— Это ты мне голову мыл? - спросила я, когда он поправлял подушку и привычно оглаживал мои ещё короткие, но уже не такие жуткие волосы.
— Ну... да. А что?
— Надеюсь, шампунь был не из «пять-в-одном». А то вдруг я после такого ещё и облысею.
— Ага, конечно. Я ещё маску тебе сделал. Из йогурта и яиц.
Я рассмеялась. Настояще. Больно, со всхлипами, но смеялась. И он тоже. Я уже чувствовала, как внутри возвращается Лера. Не сломанная, не разбитая, а злая, дерзкая и ехидная. Такая, какой я была. До всего этого...
Каждый день начинался одинаково.
— Утречко, рыжая.
— Я больше не рыжая, а ты всё ещё тупишь с утра. Баланс восстановлен.
Он приносил завтрак – гречку, овощи, бульон. Строго по рекомендации врача.
— В следующий раз ты принесёшь мне что-нибудь вкусное, или мне придётся сожрать тебя?
— Ты же знаешь, я сладкий.
— Ну вот, значит, всё ещё шанс есть пожрать нормально.
Иногда он приносил шоколадку. Маленькую. Тайно. И подкладывал под подушку, как Санта. Один раз медсестра застукала. Он пытался сделать вид, что просто «немного уронил». Мы оба потом не могли сдержать смех.
— Ты – безответственный санитар, - фыркала я, смазывая губы бальзамом.
— А ты – очень наглая пациентка.
— Ага. Но ты знал, на что подписывался, Ванечка.
К вечеру он читал мне вслух. Сначала серьёзно: сказки, книги, что-то из моего списка. Потом начал добавлять свои комментарии.
— «Принц обнял принцессу и...»
— ...и получил в челюсть, потому что не спросил согласия, - вставляла я.
— Вот поэтому у меня всё и по любви. - Он смотрел с этой своей полуулыбкой. Сколько раз я на ней уже подловилась? — Я спрашиваю. И жду.
— Ну да, ты ж у нас джентльмен. Только вот как объяснишь, что у меня под подушкой шоколадки появляются?
— Это фея выздоровления. Очень милая. И очень стыдливая.
Мне снова хотелось жить. Не просто дышать, не просто терпеть боль – а вставать с утра, ждать, что он скажет, как глупо усмехнётся, какую очередную банальность придумает, чтобы заставить меня снова улыбнуться.
Потихоньку я начала вставать. Сначала на минуту. Потом до окна. Потом до ванной. Ваня стоял рядом. Не как охранник, а как щит. Как кто-то, кто сдержит меня, если я вдруг рухну, физически или морально.
Иногда я ловила себя на том, что смотрю на него слишком долго. Он сидел на подоконнике, играл на телефоне в дурацкие игрушки, что-то бормотал про квесты. А я просто смотрела. И впервые не чувствовала вины.
Я не была сломана. Я была выжившей.
Он снова пригладил мои волосы.
— Отрастают, блондиночка.
— Ну ничего. Скоро опять буду яркой стервой.
— Ты и так яркая.
Я закатила глаза.
— Сентиментальный программист – худшее, что могло меня ждать.
— Ты могла остаться без меня.
— О, это точно было бы ужасно. Кто бы тогда приносил мне гречку без соли?
Он засмеялся.
— Я вообще-то старался.
— Я тебя ценю. Но если ты ещё раз принесёшь брокколи, я тебя подушкой задушу.
Так прошла неделя.
Я снова хамила. Он терпел. Я шептала «спасибо» тогда, когда он думал, что не слышу, как он вздыхает. А он шептал «я рядом» тогда, когда я снова погружалась в ночь.
И внутри что-то снова собиралось в цельную картинку. Я – не окончательно разбитая. Просто немного подкрашенная. Блондинка. С сарказмом. И с ним рядом.
_____________
а я не перегнула с юмором? он не отдаёт юмором за 300?
щас просто 6 утра, а я ещё и не ложилась. Так что хз что за, хуйня или нет.