Глава 23
Вечер незаметно перетёк в глубокую ночь. Квартира затихла. Мама, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату, Остин уснул ещё раньше. В доме осталась только тишина, изредка нарушаемая звуком проезжающих машин за окном и лёгким шелестом страницы, которую Роуз переворачивала в своей книге.
Она лежала в кровати, поджав ноги под одеяло, в руках — пособие по подготовке к экзамену, на коленях — телефон. Время от времени она поднимала взгляд от текста, делала заметки: то план на завтра, то напоминание, что нужно найти справку, то просто слово, которое показалось важным.
Глаза начинали уставать, мысли перескакивали с одного на другое. И вдруг, как вспышка — она вспомнила.
Лиам.
Он ведь писал. Тогда. В тот вечер. Его номер до сих пор где-то в телефоне. Роуз машинально потянулась к экрану, вышла из приложения с заметками и перешла в сообщения. Пролистала вниз — и вот он, тот самый диалог. Без имени. Просто номер. Без аватарки. Серые пузырьки сообщений. Ничего не изменилось с тех пор. Ни он не писал, ни она.
Она задержала палец над экраном, не нажимая. Несколько секунд смотрела на номер, вспоминая, как тогда всё внутри сжалось, когда пришло его первое сообщение.
Сейчас было то же чувство — будто в животе завёлся ветер, холодный, осторожный. Она легонько коснулась диалога, открыла его. Пусто. Вернее, не пусто, но без движения. Прежние слова всё ещё там, немые, но живые.
"Я подвезу" — эхом в голове.
Роуз прикусила губу. Хотела ли она написать?
Да.
Но тут же внутри всё сжималось: "А если он не ответит? А если ответит, но холодно? А если подумает, что я навязываюсь? А если..."
Мысли спорили, будто две половины одной души.
Одна хотела просто набрать:
"Ты спишь?"
или
"Спасибо за тот день."
или даже просто
"Привет."
Но другая половина держала её пальцы на месте, не давая двигаться.
Она выдохнула и закрыла телефон. Положила его рядом на подушку. Ещё секунду смотрела в потолок, а потом закрыла глаза. Но уснуть не могла — потому что чувство осталось. Оно сидело где-то в груди, как светлячок. Тёплое, тревожное и живое.
Роуз лежала, уткнувшись подбородком в край подушки, листала книгу, будто по инерции. Мысли давно уплыли от текста. Она больше не запоминала ни слова. Она уже видела себя в будущем — светлые стены мастерской, запах акварели, легкие брызги краски на пальцах. Экзамены позади. Впереди — только свобода и вдохновение. И, возможно, кто-то рядом. Кто-то, кто всё понимает без слов.
Но это «возможно» оборвалось резко, как рвётся нитка.
Шорох.
Тот самый.
Под окном.
Снова.
Роуз вздрогнула. В груди что-то неприятно сжалось.
Нет. Опять?
Её разум будто попытался отмахнуться от этого:
Это просто ветер. Или кошка пробежала. Забудь. Не думай. Спи.
Но тело уже напряглось. Сердце застучало быстрее.
Прошло несколько секунд. Она не пошевелилась. Не хотела даже смотреть в сторону окна — будто сам взгляд может дать этому шороху силу.
"Я знаю, что там никого нет," — повторила она про себя. — "Это просто... сон. Это всё сон."
Тишина.
И снова — шорох.
Громче. Дольше. Будто кто-то специально провёл рукой по карнизу. Или ногой по гравию.
Она вскочила. На этот раз — не от страха. А будто от раздражения, от злости на себя, на это чувство.
Щёлк. Маленький ночник на прикроватной тумбе наполнил комнату мягким светом.
Роуз отдёрнула штору с резкостью, которая больше шла бы взрослому мужчине, чем девушке с тонкими пальцами. Окно — настежь. Холодный воздух тут же ворвался в комнату.
Она склонилась, выглядывая наружу. Глаза привыкали к темноте. Внизу — пусто. Пустой двор. Мутные фонари. Ни души.
Тишина.
Роуз стояла так несколько секунд, сжав руки в кулаки.
И тут... воспоминание.
Сон. Тот самый.
Как будто раз — и воспроизведение включилось в голове.
Она снова стояла у окна, но не сейчас — там, во сне.
Та же поза. Те же фонари.
И фигура.
Силуэт человека во дворе.
Чёрная тень, без лица. Просто кто-то ходит. Спокойно. Неторопливо.
Внутри всё похолодело.
Она не могла оторвать глаз от улицы.
Но теперь — никого. Только ощущение, что кто-то был.
Роуз медленно опустила штору. Закрыла окно.
Вернулась в кровать, но лёжа уже не чувствовала себя в безопасности.
Телефон рядом. Сердце колотится.
И этот вопрос внутри, сверлящий:
А если всё это — не просто так?
А если это не сон?