Глава 1
Дождь льёт уже шестой день, словно стараясь смыть с Городка все его накопившиеся грехи. Они стекают мутными потёками с домов, заполняют улицы грязными вязкими лужицами, смешиваются между собой и затекают во дворы журчащими ручейками.
Я запираю скрипучую дверь, защёлкиваю маленький навесной замок и закидываю ключ в карман. Несколько минут отсутствия не вызовут проблем, если внезапно привезут покойника. Уже ни для кого не было секретом, что старое здание морга, скрывающееся за кустами сирени, словно не желая пугать своим присутствием больных, стало для меня постоянным местом обитания.
Вторым домом, в буквальном смысле этого слова.
Иногда я ловлю на себе настороженные взгляды других сотрудников больницы и благодарен им за то, что за взглядами не следуют вопросы на которые мне совершенно не хочется отвечать. Конечно их реакцию можно понять - кому в здравом уме взбредёт в голову жить в таком месте?
Когда на протяжении многих лет общаешься с мертвецами и видишь их Уходы, начинаешь отдаляться от живых, словно сам превращаешься в мертвеца где-то внутри себя. Живые начинают казаться тебе хреновыми актёрами играющими лживые роли в дешёвой театральной постановке. Смерть же снимает маски этого притворства раскрывая настоящую сущность человеческой души. И вот, однажды, к тебе приходит осознание, что отдаленность от людей начинает тебе нравиться, и морг становится твоей крепостью от живых.
Есть, конечно, ещё причина... Но о ней, пожалуй, позже.
Грехи Городка чавкают под ногами и налипают на подошву. Порывы ветра треплют полы пальто и бросают в лицо холодные капли заливая глаза. Взмахом руки приветствую хмурых и промокших слесарей, подстригающих кустарники перед административным корпусом. В родильном отделении уже третий раз за неделю засор и всё в дерьме, но видимо кустики не требуют отлагательств.
На въезде, как всегда в сырую погоду глубокие лужи и приходится передвигаться прыжками, каждый раз выискивая взглядом подходящий островок. Дальше идёт насыпь крупного щебня и я, наконец-то, выбираюсь на асфальтированную дорогу. Небольшой магазинчик вниз по улице через два дома, на перекошенной двери которого вымокшее и потрёпанное дождём объявление приклеенное у самой ручки. Оно висит тут уже больше двух месяцев. На фотографии совсем ещё юная белокурая девочка, она обнимает за шею большого чёрно-белого пса и широко улыбается в камеру. Её зовут Валерия, ей десять лет и она пропала без вести.
ПРОПАЛ РЕБЁНОК!
Кричит надпись сверху фотографии, снизу идут данные девочки и описание примет. Несколько недель назад Валерия вышла выгуливать своего пса (того самого с фотографии) и больше её никто не видел. Пёс вернулся домой той же ночью волоча за собой поводок.
Исчезновение девочки всполошило Городок. Полиция прочесала всю округу, развалины заброшенной фабрики на окраине, и с поисковой группой волонтёров исследовали леса.
Всё было тщетно - Валерия словно в воздухе растворилась.
Иногда мне встречаются её родители.
Отец - безмолвная тень с осунувшимся лицом и пустым отсутствующим взглядом. Даже мертвецы выглядят живее чем он. В покрасневших глазах матери, под которыми тёмные круги из-за бессонных ночей, всё ещё видна надежда что дочь найдётся живой и невредимой. Она вцепилась в неё и не отпускает даже несмотря на начавшие ходить среди жителей разговоры что девочка уже скорее всего мертва. Наверное и отец думает об этом, но не желает забирать у супруги последнее, считая эту надежду единственным, что поддерживает жизнь в её истощённом теле.
Я захожу в магазин под перезвон колокольчика висящего над дверью. За прилавком сидит молодая девушка, которую прежде мне не доводилось видеть.
Новый продавец?
Её черные волосы собраны в хвост, только волнистая прядь чёлки, окрашенная в белый цвет, спадает по левой щеке. Бросив на меня беглый взгляд, девушка откладывает в сторону телефон и поднимается. На ней короткие джинсовые шортики обтягивающие стройные загоревшие бедра. На правом бедре цветная татуировка сползающая до колена. Спортивный топик открывающий пупок с пирсингом, облегает небольшую, но аккуратную грудь, а на её запястье браслет из малахита с маленьким серебристым кулончиком в форме звезды
Я прохожу к прилавку оставляя на деревянном полу черные следы. Девушка здоровается. Её голос, мягкий и красивый, приятно обволакивает слух. Я говорю какие мне нужны сигареты и пока она ведёт поиски в ящике под прилавком, разглядываю полки с коньяком.
Выбор не велик, да и цены явно завышены.
Но... А почему бы и нет?
Давненько мы с Федотом не баловали себя спиртным.
- И бутылочку вон того... Не, того что справа. Ага!
Хотя... Последняя наша пьянка закончилась тем, что я отправился ночевать в обезьянник местного отдела полиции, где компанию мне составил бородатый, заливающийся кашлем БОМЖ, от которого дурно воняло мочой и ещё бог знает чем.
Расплатившись, я убираю сигареты в карман, а коньяк засовываю в внутренний карман пальто. Кивком прощаюсь с девушкой, выхожу на улицу и замечаю как к больнице поворачивает чёрный фургон ритуальных услуг.
Вот же блядство!
Фургон уже заехал на площадку разгрузки и стоит под навесом. Его задние дверцы распахнуты, в кузове видны старые носилки из тентовой ткани, а на них чёрный пластиковый мешок с трупом внутри. Артемьев - владелец ритуальных услуг, с двумя парнями рабочими стоят рядом с автомобилем и ёжась от ветра дымят сигаретами.
- Висельник! - говорит Артемьев пожимая мне руку.
Гадство! Чёртов суицидник!
Чтобы вы знали - я ненавижу общаться с самоубийцами!
Как ни странно, они удивлены своей смертью не меньше чем остальные, а чаще - даже больше. Бегают вокруг своих тел размазывая сопли и требуют чтобы я им чем-то помог.
Именно требуют!
Конечно, по началу я пытался как-то успокаивать их души, но вскоре оставил эту затею. Бессмысленно это и только лишняя морока. Можешь хоть вприсядку сплясать, один хрен легче им от этого не станет. Да и нянька я что ли какая, сопли подтирать каждый раз? Сами же этого захотели!
Обычно я стоял в стороне и ожидая их Уход выкуривал одну сигарету за другой, а они всё вопили и ныли:
- Я не хочу!
- Как же мои близкие?!
- Умоляю, сделай что-нибудь!
- Хули ты стоишь, урод?! Сделай что-нибудь!
И прочие, схожие по смыслу фразы.
На языке вертелись очевидные вопросы - а какого результата ты ожидал? Почему о близких ты начал думать только сейчас, когда видишь собственный труп? Чего ты хотел просовывая голову в петлю? Ты хотел убить себя? Так у тебя получилось! Вот твоё воняющее дерьмом тело, лежит на холодном металлическом столе безжизненным куском плоти! Вывалившийся разбухший язык плотно сжат зубами и мокрое пятно на штанах в промежности! Обоссанный, обосранный и никакой тебе готической красоты! Поздравляю! Ты сделал своё дело и весьма результативно! Скоро ты отправишься куда следует, а уже завтра утром я распилю твой череп и с удивлением обнаружу в нём наличие мозга, которым ты почему-то отказывался пользоваться при жизни. Твоё тело превратится в выпотрошенную тушу, но у тебя к тому моменту будут уже совсем другие заботы во Тьме.
И никто тебе уже не поможет!
Каждый самоубийца отправляется во Тьму, ни для кого нет исключений.
Теперь же, я стараюсь держаться подальше от них во время Ухода. И дело не только в истериках и воплях их душ. Вторая причина, возможно самая существенная - это настоящее мучение для меня. Открывшийся проход во Тьму не хило поджаривает мозг и требуется немало времени чтобы прийти в себя после. Наверное так я ощущаю жар пламени из глубин Преисподней.
- Есть чай? - спрашивает Артемьев вручая мне паспорт висельника, - Задолбались ждать пока прокурорские закончат со своими бумажками!
- Найдётся, - отвечаю я отпирая широкие двери ведущие в предсекционную, и парни начинают выгружать носилки. Они закидываю мешок с телом на каталку и я закатываю покойника в холодильную комнату для хранения трупов. После, мы проходим в мой кабинет, вход в который с другой стороны здания.
Они пьют чай, общаются о своих делах, смеются, а я записываю в журнал данные висельника и думаю только о том, чтобы они свалили поскорее.
Ага, собеседник из меня - так себе!
Опустошив чайник и съев всё печенье, они грузятся в фургон и я наконец-то могу насладиться одиночеством. По крайней мере до вечера.
В кабинете полумрак, только слабое свечение ноутбука и тусклого светильника в углу. Я сижу на старом облезлом кресле, Федот сбоку от меня на шатком деревянном стуле. Мертвец задумчиво таращится в монитор то и дело покачивая головой. Сегодня мы решили посмотреть новый фильм про оживших мертвецов и сейчас герои отважно отстреливаются от мертвечины вздумавшей восстать прямо в морге. Неугомонные покойники лезут из холодильных камер и щёлкают зубами в надежде оттяпать от персонажей лакомый кусочек.
Несколько забавно смотреть на происходящее в фильме, как раз-таки сидя в кабинете морга.
- Стреляй им в голову! - вопит главный герой и картинно передёргивает цевьё дробовика.
- Однако... - проговаривает Федот поднимая стакан с коньяком, - Это как же так, а? Помнится, мою башку распилили и напихали в неё тряпок...
Я киваю:
- Ну обычно так и происходит.
- Так какого чёрта тогда они стреляют им в головы? Трупаки же уже вскрытые все, и наверняка в их головушках кроме тряпок и нет ни хера!
- Понятия не имею, но холодильники у них классные! С выдвижными секциями! Нам бы такие.
- Хрень какая-то! - подводит итог мертвец и воскликнув: "Будем здоровы!", одним глотком опустошает стакан.
Внезапно, и без того темный кабинет заполняют холодные тяжёлые тени. Слышу как хлопает входная дверь и в нос бьёт мерзкая вонь, которая по своей силе затмила бы любую другую существующую вонь.
Сера и гарь.
Федот тихо матерится себе под нос, а я, зная зачем пожаловал слуга Ада, достаю из ящика стола толстый журнал.
- И вновь приветствую вас! - голос демона гвоздём скребёт мозг, - Похоже что Ад пользуется популярностью у людей! Иначе почему они так стремятся попасть к нам?
Половицы издают жалобные стоны под подошвами его оплавленных туфель. Строгий, местами прожжёный костюм обволакивает едкий дым, а на мерзкой роже коварная ухмылка.
Он похож на общипанного индюка выбравшегося из коптильни.
Когда-то давно, в нашу первую встречу, демон поверг меня в ужас, но теперь, по прошествии стольких лет, он вызывает только злость и отвращение.
- Делай своё дело и проваливай! - говорю я кидая журнал перед нечистым на столешницу.
- Где же манеры? Людишки... никакого уважения! Думаешь мне хочется видеть вас, в особенности твоего прогнившего друга? - демон бросает брезгливый взгляд на Федота, - А? Гнилая кочерыжка!
- Тогда какого хрена ты шастаешь сюда?! - процеживаю я сквозь зубы.
- Работа есть работа! - демон достаёт из внутреннего кармана пиджака блокнот, переплёт которого сшит из содранной с грешников кожи, - Вот же Сатана! Я где-то прошляпил свои чернила! Ты не против?
Я подаю ему ручку. Она плавится в его когтистых пальцах пока он вписывает имя висельника из в свой нескончаемый блокнот, в котором хранится уже великое множество имён.
- Оставь себе! - процеживаю я сквозь зубы, когда он заканчивает и протягивает мне то что осталось от ручки.
Рожа демона растягивается в ещё более широкой улыбке:
- Ад не забудет твою щедрость, ЕСЛИ или КОГДА ты отправишься к нам! - Нечистый убирает блокнот, разворачивается в сторону двери, но останавливается и смотрит на Федота.
- Каждый получит заслуженное, да?
Мертвец в ответ показывает ему свой облезлый средний палец.
- Ну-ну... - качает головой демон и выходит прочь.
- Свалил наконец-то! - бурчит Федот, - Надеюсь меня всё-таки не отправят к ним в пекло! Не хватало целую вечность слушать его болтовню!
Я разливаю новые порции в стаканы:
- Давай за то, чтобы Ад обошёлся без нашего присутствия!
Мы выпиваем, Федот откидывается на спинку стула и становится угрюмым:
- Когда я жил - не верил во всё это. Считал чепухой. Рай и Ад? Что за чушь! Не слишком ли скудно для огромной вселенной? Маловато как-то для бесконечности! Ведь когда придумывали Ад и Рай, люди даже понятия не имели что есть другие планеты. Они были уверены в том, что мир ограничен лишь землёй под их ногами. Что если и мы, уверенные в собственном технологическом развитии, зная множество галактик, понятия не имеем что есть другие миры? Которые скрыты от нас. Иные миры. В которые мы не можем поверить, как и древние люди не верили в планеты. Не хотим верить. И кто знает, возможно, после смерти эти миры откроются нам. А уж какими они будут, это зависит от того, насколько достойно мы проявили себя здесь, в отправной точке. Для кого-то эти миры будут полны света, кого-то напротив, - ждут самые тёмные уголки вселенной. Да? Что если смерть, это начало чего-то совершенно нового? Начало величайшего путешествия в существовании... Так я думал! Но как оказалось, всё гораздо скучнее! Есть только Рай и Ад...
Мертвец издаёт хрипящий вздох и покачав головой, продолжает:
- До болезни я боялся смерти... даже не её боялся, а скорее неизвестности что будет после. Теперь я мёртв, знаю что есть Ад, есть Рай, но так и не знаю какой путь ждёт меня, потому что застрял в этом уже осточертевшем мире... Демон этот, ёбаный, шастает записывая души, а где же тогда ангелы? Вот ты хоть раз видел кого-нибудь из служителей небес? С крыльями и светящейся хуйнёй над башкой. Видел?
- Не доводилось.
- Вот то-то и оно! - морщится Федот, - Ни так уж часто кто-то отправляется к ним, могли бы уж и явиться ради такого события! Наверное, у них есть дела по-важнее, чем тратить своё драгоценное время на такую ерунду. Кстати говоря о душах! Этого-то будешь провожать? - мертвец кивает в сторону секционной.
Я выливаю в стаканы остатки коньяка и несколько секунд смотрю на пустую бутылку прислушиваясь к своим ощущениям. Маловато будет - решаю я. Придётся всё-таки топать до ночного магазинчика, в котором "из-под пола" в любое время можно купить "левак". Заодно отличная возможность быть подальше от сюда во время Ухода висельника. И только потом, поморщившись, отвечаю Федоту:
- Утром приберу за ним!Прогуляюсь лучше ещё за коньячком.
- А вот это отличная идея! - радостно восклицает мертвец.
Мы допиваем и я начинаю собираться до магазина. До полуночи ещё час, можно не торопиться. До "ночника" идти минут двадцать через небольшой лесочек, сквозь который пролегают железнодорожные пути, затем свернуть на короткую, буквально на несколько домов улицу, идущую вдоль реки, где у моста и располагается небольшой частный магазин-вагончик.
Пожалуй, некоторое время я как раз-таки и проведу на берегу реки...
- Прогуляться с тобой? - спрашивает Федот.
- Ну уж нет, - качаю я головой, - ещё не хватало в дороге слушать твой трёп! Сиди, вон, кино смотри про своих собратьев!
Улица встречает меня приятной прохладой после дождя. Лето в этом году выдалось жарким и засушливым - настоящее пекло, и дождливые дни начала августа были как глоток свежего воздуха.
Защёлкнув замок, огибаю здание и захожу в предсекционную. Из холодильной комнаты выкатываю каталку с висельником и оставив её в центре секционной между двумя столами, расстёгиваю молнию мешка.
Первое появление душ всегда происходит рядом с своими телами и когда он явится, пусть видит собственный труп, так до него быстрее дойдёт что произошло и где он находится.
На этот раз ключи оставляю на посту "скорой" у диспетчера - тучной женщины лет сорока, с скучающим видом раскладывающей пасьянс на компьютере.
Мало ли, вдруг ещё кого привезут пока я хожу.
Минуя лесочек умудряюсь промочить ноги угодив в глубокую лужу и едва не наворачиваюсь на железнодорожных путях споткнувшись о шпалы. Ругая себя за забытый фонарик, наконец-то выбираюсь к домам и даже не смотря на слабое освещение единственного уличного фонаря, замечаю ещё одну застрявшую душу.