Глава 2
Её зовут Настя, ей всего 17 лет и она уже четыре месяца мертва. Какой-то пьяный лихач сбил её в апреле, вылетев с дороги на тротуар.
На ней, как и в момент смерти, чёрный худи с глубоким капюшоном, узкие джинсы и высокие ботинки с толстой подошвой, которые на тонких ножках девушки смотрятся неподъёмным грузом.
Совсем молодая и красивая. Её могла ожидать насыщенная и интересная жизнь. Вот только Костлявой плевать на возраст, внешнюю или внутреннюю красоту. Она нанесла на Настю штрихи своего извращённого понятия красоты в виде поломанных костей и разорванных внутренностей. Смерти плевать на твои богатства, насколько ты влиятельный или крутой. Срать она хотела на твои планы, что не успели осуществиться. Она просто приходит и забирает то, что принадлежит ей - твоя жизнь.
Зелёные затуманенные смертью глаза девушки смотрят из-под спадающих локон прямых чёрных волос на светящиеся окна старого домика с покосившейся крышей, в котором она когда-то жила.
- К чему всё это? Сколько раз я тебе говорил? - говорю я.
Она мне не отвечает. Только всхлип срывается с посиневших губ.
В эти моменты тяжело смотреть на них. Если живым тяжело смириться с потерей близких, то мёртвым, застрявшим в нашем мире, гораздо сложнее принять случившееся.
- Насть... - начинаю я, но девушка меня перебивает:
- Сегодня мама сделала пирог с рыбой. Уже третий раз за эту неделю. И снова она добавила в него много лука как люблю я, но терпеть не может она... Тогда почему она делает его именно так? А? Неужели она считает что я, как ни в чём не бывало, сейчас выйду из комнаты и мы вместе сядем ужинать?
Я не отвечаю на этот вопрос. Мне почему-то кажется что он не требует ответа, она и сама знает почему.
- Может было бы лучше, если бы я ушла? Почему меня оставили здесь? Почему вообще всё это произошло?.. - её голос на последнем слове срывается и девушка замолкает.
Молчу и я давая ей возможность высказаться. Чувствую как в ней бушует целый океан боли и тоски.
- Нет... - внезапно выпаливает девушка, - Пожалуй я даже благодарна, что мне дали возможность побыть здесь. Если бы я знала кого благодарить, я бы благодарила за то, что могу видеть её. Быть рядом с ней, хоть она и не знает об этом. Знаешь, она каждый вечер плачет, а я просто сижу рядом и ничего не могу сделать. Очень больно и сложно на это смотреть! Но ведь со временем её грусть уйдет, так? Я хочу застать тот момент, когда вновь смогу увидеть её улыбку, услышать её смех... Я хочу вновь увидеть свою маму счастливой. Ведь этот день всё равно рано или поздно настанет?
Она поворачивается ко мне и я вижу в её глазах надежду.
- Настанет, - киваю я, - обязательно настанет! И ты увидишь этот день!
Настя пытается улыбнуться, но её губы начинают дрожать. Она накидывает на голову капюшон, который почти полностью скрывает её лицо, отворачивается от меня и я замечаю как вздрагивают её плечи.
- Перестань терзать себя. Ты можешь найти себе место здесь, среди таких же. Пойми, одиночество съест тебя!
Под капюшоном раздаётся усмешка:
- Ты постоянно говоришь чтобы я смирилась, что я не одна, но разве от этого что-то изменится? Я вернусь к жизни и всё будет как прежде? Я мертва! Может быть ВАМ - живым легко смириться с чем-то! - в голосе девушки слышится раздражение, - Конечно, ведь вы живы! Смирились себе и живёте дальше! Но я не могу смириться! Я не хочу этого! Я к этому НЕ ГОТОВА! Как не была готова умирать! Всё, что я сейчас имею - это слёзы моей матери! Вот что я оставила после себя! И этого не исправить!
До меня доносятся голоса неожиданно раздавшиеся в ближнем дворе. Очевидно кому-то ещё понадобилась добавка и услуги "ночника", судя по задорным женским вскрикам и мужскому смеху. Вынимаю из кармана мобильный, чтобы не выглядеть в глазах приближающихся людей чудаком стоявшим столбом посреди улицы и беседующим с собой. Прислонив телефон к уху, поворачиваюсь к Насте и понимаю что я и на самом деле один - девушки рядом уже не оказывается. Вздохнув, убираю аппарат обратно в карман, как раз в тот момент, когда из двора появляется небольшая компания. Раскачиваясь из стороны в сторону мужчины активно жестикулируют руками и что-то увлечённо рассказывают своим дамам. Наверное это "что-то" очень смешное, судя по взрывам хохота в ответ. Не обращая на меня внимания, они проходят мимо и двигаются по направлению к магазину. Я закуриваю и смотрю как дым растворяется на фоне чёрного неба. Из-за прогулки чувство лёгкого опьянения улетучилось и пить дальше мне уже совершенно не хочется.
- Пожалуй хватит на сегодня, - говорю я сам себе и повернувшись иду к реке.
Я выкуриваю ещё две сигареты сидя на берегу.
Водная рябь искрится и подмигивает мне отражая свет фонарей на мосту. Мы смотрим друг на друга как старые приятели.
Или враги?
Я задаю вопрос, который озвучиваю здесь последние четыре года:
- Почему ты забрала её?
И как обычно за всё это время, мне отвечает лишь неразличимый шёпот зарослей камыша. Река будто хочет донести до меня что-то важное. Хочется думать что она испытывает раскаяние, или хотя бы сожаление.
Чувак, это всего лишь река! Ты хочешь сожаление от воды? Не пора ли тебе к психиатру на приём?
ЕЁ ТАК И НЕ НАШЛИ!
ОНА ВСЁ ЕЩЁ ГДЕ-ТО ТАМ!
Да брось, там только её кости! Тебе прекрасно известно где она на самом деле.
Перед глазами возникает жуткая картина как где-то на дне, из толщи ила выглядывают кости опутанные речной травой. Глазницы голого черепа смотрят вверх, а в их чёрных провалах тоска по поверхности. Наверняка за четыре года кроме костей и не осталось ничего - рыбы давно завершили своё пиршество, а какой-нибудь рак уже соорудил себе уютную норку в распахнутой челюсти и ползает между рёбер скелета добывая себе пропитание.
Я поднимаюсь и смотрю на возвышающиеся дома на другой стороне. Среди двухэтажных и частных домов, возвышается единственная в городке трёхэтажка. При свете дня, с этого места можно увидеть только крышу покрытую шифером и торчащие на ней телевизионные антенны. Именно там, в одной из квартир этой трёхэтажки, ждали последний день августа. Ждали того вечера, когда я распахну дверь и войду в тёмную квартиру. Жду этого вечера и я. И чем ближе заветное число, тем сильнее меня одолевает волнение.
И так каждый раз.
Окинув реку прощальным взглядом, я поднимаюсь и выбираюсь на дорогу. Пора возвращаться домой - в пристанище мертвецов. Или, как называет морг Федот - место последнего крика. И он прав... Кричат там и впрямь очень часто.
- Никого больше не привозили? - спрашиваю я через окно диспетчерской. Женщина отвечает что никого не было, а сидящий позади неё водитель "скорой" смотрит на меня и шумно отпивает из кружки. Видимо, горячий кофе из автомата, судя по разносившемуся характерному кофейному запаху. Я подхожу к шкафу, где на гвоздике висит мой ключ от морга.
- Знаешь сколько за его спиной покойников стоит? - тихо говорит водитель диспетчеру.
- Ой, да брось ты! - отмахивается она от него.
- Так говорят! - разводит он руками, - Работники морга, можно сказать, последние контактёры с мёртвыми и те привязываются к ним!
Я качаю головой.
И кто придумывает подобный бред?
Будто у мертвецов дел больше нет, кроме как повсюду таскаться за мной всей оравой. Пытаюсь представить подобную картину и мне делается смешно. Покручивая на пальце ключ прохожу мимо них к выходу, и несколько секунд стою держа дверь открытой.
- Все вышли? - спрашиваю я у пустоты и только потом закрываю дверь. Теперь-то фантазия водителя разгуляется ещё сильнее и им будет что обсудить в свободное время.
Не успеваю зайти в кабинет, как слышится возмущённый хрип Федота:
- А где коньяк?
- Обойдёмся! - отвечаю я снимая пальто, - Утром висельника потрошить. Он Ушёл?
- Ушёл, - машет рукой мертвец, - Кричал громко, но не долго.
- Вот и славно!
Опечаленный отсутствием алкоголя Федот исчезает, а я застилаю диван простынёй, и вытащив из шкафа свежее бельё, отправляюсь в санитарную зону где находится душевая.
Вот чёрт!
Совсем из головы вылетело!
Прохожу в секционную, пол и стены которой заляпаны густой чёрной жижей после Ухода висельника. Покачав головой я берусь за каталку и везу его тело обратно в холодильную комнату.
- Увидимся утром! - говорю я ему на прощание. Он отвечает мне молчанием. Его душа уже корчится в пламени Преисподней, и сейчас ему глубоко плевать на мои слова. Я выключаю освещение и запираю тяжёлую металлическую дверь.