Глава 3
Наступает третий четверг августа.
Именно в этот день происходит нечто ужасное, что жители городка ещё долго будут обсуждать на улицах.
Пьяный ублюдок, зарубил топором свою гражданскую жену и её дочь в приступе белой горячки.
Их привозят в начале восьмого утра. На улице уже солнечно и душно.
Глядя как парни выгружают носилки, я не сразу замечаю как ко мне подходит Артемьев и едва не вздрагиваю когда слышу его голос в полуметре от себя.
- Это жесть... - он протягивает мне документы убитых. Паспорт женщины и свидетельство о рождении девочки, - Вся квартира как декорация к фильму ужасов. Девочку- то он первой... Она в кроватке своей была...
- Что с убийцей? - я спрашиваю вовсе не из-за интереса к судьбе ублюдка, просто не хочется слышать всех этих подробностей.
- Менты ищут. Соседи вызвали полицию из-за шума и они же видели как он выбегал из квартиры. Будь моя воля, я б собственноручно его вскрыл на твоём столе. Живого!
Прошу парней уложить убитых сразу на столы и иду в кабинет.
Заполняю журнал. Светлана и Елизавета Малышевы. Девочке - Лизе несколько недель назад исполнилось семь. Невинное дитя, не успевшее насладиться жизнью и встретившее такую страшную смерть!
Как бы долго ты не имел дело с мертвецами, единственное к чему невозможно привыкнуть - это мёртвые дети. Будь то автокатастрофа, несчастный случай, болезнь... да что угодно! К этому невозможно привыкнуть и относится спокойно. Это не просто очередной труп и имя в журнале.
Я помню все их имена и лица.
Пятилетняя Ирина - упала в колодец на садовом участке, пока её пьяные родители спали в гостях.
Девятилетний Илья - находился на заднем сидении спортивного мотоцикла, когда его отец, обожающий быструю езду, не справился с управлением и влетел под грузовик.
Да, множество детских смертей происходит именно из-за безрассудства и безответственности взрослых - тех, кто наоборот должен защищать малышей от поджидающих на жизненном пути опасностей.
Восьмилетняя Дарья - свора бродячих собак растерзала её у леса. Когда люди сбежались на шум, девочка ещё подавала признаки жизни. Её лицо почти полностью отсутствовало, а горло было разорвано. Она умерла до приезда "скорой".
Этот список можно продолжать и дальше...
Я постоянно успокаиваю себя тем, что их души уходят в Свет. Больше им не будет больно и страшно.
Судебно-медицинский эксперт - мой начальник и заведующий главного врача по совместительству звонит через час. Он говорит мне чтобы я не торопился начинать вскрытие.
- Скоро из районной прокуратуры следователь должен подъехать. Он будет присутствовать при вскрытии. Пока можешь потихоньку подготавливать тела и инструменты, но без нас не начинай. Нужно будет детально отфотографировать все повреждения.
Я переодеваюсь в хирургический зелёный костюм и сверху надеваю длинный брезентовый фартук. Нарукавники, плотные синие перчатки и чепчик на голову.
Стараясь не смотреть на окровавленное лицо девочки, подкладываю под её голову деревянный брусок с вырезанным углублением. Светлые волосы Лизы теперь бурые и жёсткие от засохшей крови - один из ударов пришелся по голове, даже в перчатках чувствую как пальцы проваливаются в мягкое и липкое. Внутри меня всё обрывается и падает куда-то вниз.
Ну же! Отключай свои грёбаные эмоции!
Ножницами разрезаю пропитанную кровью сорочку и замираю не в силах отвести взгляд от страшных ран, покрывающих маленькое хрупкое тело. В глотке встаёт горький и жёсткий ком, он скребёт по горлу изнутри при моих попытках сглотнуть его.
Делай свою грёбаную работу!
И я начинаю точить ножи.
Заканчиваем мы только в час дня.
Я зашиваю и мою их тела, потом поочередно перевожу на каталке в холодильную комнату и перекладываю на металлические полки. Закончив с уборкой и включив кварцевую лампу, прохожу в свой кабинет и наливаю крепкий растворимый кофе из стеклянной банки. Сейчас я чувствую себя выжитым лимоном. Конечно это не физическая усталость, а скорее - моральное истощение.
Но едва я успеваю сделать глоток, как в окно вижу подъезжающий старенький «Форд» Артемьева.
- Вот, родственники передали, - с порога говорит он и кладёт на диван два пакета, - Хотели сами ехать, но, думаю, им не стоит видеть их в таком виде, в каком они сейчас. Сказал что сам передам.
Я стараюсь не думать о том, что сейчас чувствуют родственники убитых, на которых внезапно обрушилось такое горе. Даже представить страшно. Лучше вообще не задумываться об этом!
- Когда будете забирать? - спрашиваю я осматривая пакеты. В одном была одежда для матери, в другом - для дочери.
- Завтра к обеду. Сначала к дому повезём провести прощание, а от туда уже хоронить.
- Этого ещё не нашли?
- Пока не слышно ничего, - лицо Артемьева делается хмурым, - Ладно, я погнал дальше, бегатни сегодня - ебанёшься!
Артемьев быстро садится в свой автомобиль и уезжает. Делая глоток кофе, я смотрю на пакеты.
Одевать их буду вечером - если ночью привезут ещё труп, или даже трупы, то утром времени может быть в обрез. Лучше всё сделать спокойно и аккуратно, чем в спешке - абы как.
Уже вечереет, солнце медленно движется к закату.
Подключив двухконфорочную электроплиту, я жарю свиные стейки в глубокой сковороде, а Федот, сидя на своем стуле, крутит в пальцах наполненный коньяком стакан, стекло которого уже густо заляпано гнилью. За всё это время мертвец не делает даже глотка.
- Что же это с людьми делается, - бормочет он себе под нос и качает головой.
- Хотел бы попросить тебя сегодня... - начинаю я, но Федот прерывает меня взмахом руки:
- Мог бы даже не говорить, я всё понимаю. Не беспокойся, я не появлюсь пока они будут здесь. Незачем пугать дитя своим видом, да?
Я молчу и принимаюсь переворачивать мясо цепляя куски двумя вилками.
- Жалко девчушку... И мать, конечно - тоже, но всё равно, ребёнок есть ребёнок. Думаешь это Бог захотел чтобы безумец убил девочку? Или это Судьба так распорядилась? Неужели за семь лет жизни, она проявила себя так, что ТАМ... - мертвец поднимает палец вверх, да так резко и высоко, словно хочет ткнуть им Господу в глаз, - Решили что хватит! Пора вызволять её из этого ебаного мира! Наверное на небесах нехватка Ангелов, мать их дери!
- Это не Судьба или Бог, это просто-напросто пьяный ублюдок! Свихнувшийся психопат, взявший в руки топор!
Я не верю в Судьбу. Всё что происходит в нашем мире - делаем мы сами и только нам отвечать за свои поступки. Если Судьба и есть, то она лишь молча идёт рядом и наблюдает за тем, как мы САМИ пройдём свой жизненный путь и какую при этом выберем тропу. Только изредка она подкидывает нам подсказки верную ли мы выбрали дорогу в виде последствий.
- Ммм, как вкусно пахнет!
Я вздрагиваю от внезапно раздавшегося голоса демона сверлом пронзившего мозг.
Этот чего тут забыл?
- Какого чёрта ты сюда явился?! - процеживаю я сквозь зубы.
- Как это? Выполняю свою работу! У вас находится мой клиент, пора бы уже привыкнуть.
- Какой клиент?! - возмущённо хрипит Федот, - Здесь находятся жертвы пьяного психа! Если тебе нужна чья-то душа, то найди того, кто это сделал и можешь его хоть на кусочки рвать!
- Жертвы? - чёрные глаза демона округляются и нечистый издаёт короткий смешок, - Жертва только одна - девочка! И она, конечно же, отправится куда ей положено! Но мать... Она далеко не жертва! Отчасти - она виновна в смерти собственного дитя! Это она привела в дом ублюдка! Это она смиренно терпела его выходки, пьянки и побои, даже не задумываясь каково девочке видеть всё это! Видеть как какой-то бухой дяденька истязает и насилует мамочку! Что она сделала чтобы оградить и спасти свою дочь?! Ничегошеньки! Ну и к чему же привело её ожидание и бездействие? - глаза демона сужаются и пылают яростью, - Правильно! К гибели девочки, которая даже не знала что такое детство, потому что видела только грязь! Бездействие - тоже действие, за которое следует платить! Каждый получает заслуженное - таково правило! А теперь перестали нести свою чушь про жертву и замолкли! Она отправится туда, куда заслужила!
Федот опускает голову, да так и сидит молча уставившись куда-то в пол. Только когда демон подмигнув ему на прощание уходит, мертвец выпивает коньяк и подняв на меня хмурый взгляд, говорит что вертел он этот Ад и всех его демонов на одном месте.
Переместив тела обратно на столы секционной, я одеваю Лизу в нежно-голубой сарафан с белым кружевным воротничком, на ноги гольфы и голубые - под цвет сарафана - сандали. Федот говорит что она похожа на спящего в облаках ангела. Я смотрю на умиротворённое лицо девочки и соглашаюсь с ним.
И впрямь ангел.
Для Светланы в пакете подготовлены капроновые колготки, строгая черная юбка до колен, белая блузка и туфли-лодочки.
- Может для девчушки хоть каких-нибудь сладостей купить? - предлагает мертвец когда я заканчиваю с одеванием.
Я поддерживаю его идею и взглянув на часы, быстро накидываю на себя лёгкую ветровку.
Магазин встречает меня запертой дверью и тетрадным листом в клетку, на котором от руки черным маркером написано одно слово: «РЕВИЗИЯ». Лист приклеен скотчем, прямо поверх клочков оставшихся от сорванной фотографии Валерии. Девочку так и не нашли. Скоро осенние ветра и дожди окончательно уничтожат следы объявления, и исчезновение Валерии станет очередной тайной, которую город благополучно забудет. Наверное у каждого городка есть подобная копилка забытых тайн.
- Мы закрыты! - раздаётся знакомый приятный голос. Повернувшись, я вижу ту самую новенькую девушку с белой прядью. Кажется её зовут Лера. Именно так, при мне, называла эту девушку сумасшедшая Виола - выжившая из ума сморщенная старуха, с торчащими в стороны седыми волосами. Она всё лето ходит в мятой, пропитанной потом зелёной футболке, пыльных брюках и резиновых тапочках. «Лерочка, подай-ка мне кепчука! - вежливо проговорила Виола тогда, а потом визгливо добавила: - Грязная, вонючая шлюшка!»
Сегодня на Лере рваные джинсы, розовая футболка, а на плечи накинута короткая кожаная куртка - косуха. Она стоит на крыльце служебного входа сложив руки на деревянные перила и я вижу в её тонких пальчиках тонкую сигарету.
- Надолго? - спрашиваю я.
Лера делает затяжку и выпустив дым, отвечает:
- Чуть-чуть осталось!
- У вас и до конца рабочего дня чуть-чуть осталось, - обречённо говорю я и тоже достаю сигареты.
Неужели придётся идти до «ночника»?
Там и выбора-то особо нет...
Девушка улыбается. Её улыбка такая же приятная и мягкая как и голос:
- Могу спросить старшую, может удастся отпустить вас. Что вам? Опять коньяк? Часто пить - вредно!
- Да я и не себе брал... Другу. А ему ничего не вредно, - почему-то начинаю оправдываться я и тут же поправляюсь, - Нет, конфет или зефир. У вас вкусный зефир.
- На сладенькое потянуло? - голубые лисьи глаза девушки кокетливо сужаются.
- Ага, потянуло...
- Помоги!
Меня подбрасывает от внезапного вопля ударившего по ушам, сигарета выпадает из пальцев. Я вижу Настю, её бледное лицо искажено, даже в мёртвых глазах виден чистейший ужас:
- Умоляю! Помоги! Спаси мою маму!
- Эй, ты чего? - доносится до меня обеспокоенный голос, - Привидение что ли увидел? А я говорила что много пить...
- Спаси её! Прошу! - Настя падает на колени и начинает рыдать, - Она хочет себя убить!
Мерзкий холодок пробегает по моему телу от предчувствия чего-то страшного.
- Мне пора! - говорю я Лере.
Приподняв одну бровь, она смотрит на меня как на умалишённого, а я разворачиваюсь и со всех ног бегу прочь.
Мысли паникующей толпой рвутся в голову. Они толкаются, спотыкаются, падают и превращаются в неразборчивую мешанину.
- Тебе надо вызвать полицию!
- А ещё лучше - "скорую"!
- Что если ты опоздал и она уже мертва?
- Как ты будешь объяснять полиции что ты там делал?
- Может ну её на хер?
Я уже бегу через лес и добравшись до железнодорожных путей вижу демона. Он расхаживает по сверкающим рельсам, деловито скрестив руки за спиной. При виде его силуэта меня прошибает ужас, ноги делаются ватными.
Неужели я опоздал?!
Демон смеряет меня взглядом и качает в стороны поднятым пальцем.
- Не вмешивайся! Это не твоё дело! Она сделала свой выбор! Её имя пополнит мой список!
Если он так говорит, значит время ещё есть!
- Иди на хер! - говорю я жадно хватая воздух. Бок разрывает от боли, я сплёвываю липкую слюну и продолжаю бежать под громогласный хохот нечистого.
До дома Насти остаётся рукой подать. В сгущающихся сумерках вижу знакомую покосившуюся крышу выглядывающую из кустарников. Окна маленького домика застилает непроглядная чернота. Скрип калитки - я во дворе. Дёргаю ручку двери, но она не поддаётся.
Рядом появляется Настя. Она говорит мне что дверь заперта на засов. Голос девушки переполнен отчаянием и страхом, её серое лицо залито слезами.
Принимаюсь барабанить по оконной раме у крыльца.
Ну же! Отложи свою затею и выйди из дома!
Настя исчезает и через мгновение её неразборчивые крики доносятся уже из глубин дома. Я озираюсь в поисках какого-нибудь инструмента и взгляд упирается на сложенную поленницу под навесом сарая.
Дрова есть, а где топор? Он должен быть где-то рядом... Но его нет!
Плевать на всё!
Я должен помешать ей совершить страшную ошибку!
Любым способом!
Толстое полено влетает в окно под грохот разбивающегося стекла и треск ломающейся рамы.
На шум должна быть реакция. Решивший убить себя человек будет стараться избавиться от помехи. Будет кричать, материть, грозить полицией, или же напротив - смеяться, обниматься, заверять что причин для беспокойства нет, лишь бы незваный спаситель свалил скорее прочь. Но уж точно не станет осуществлять задуманное, зная что кто-то уже ломится в дом выбивая окна. Хотя, конечно, играет роль и то, какой способ умерщвления выбран... Насколько быстрый. Надеюсь у неё не припрятано ружьё.
Голос Насти становится громче, слова более разборчивыми. Она тщетно пытается остановить свою мать:
- Мамочка! Прошу тебя, услышь меня! Не делай этого! Услышь меня! Прошу! Нет! Мамочка!
Её крики на мгновение прерываются, а затем раздаётся истошный вопль.
Я срываю с себя ветровку и торопливо наматываю её на руку. Сбив обломки рамы и остатки стекла, смахиваю с подоконника осколки и перебрасываю своё тело в проём погружаясь в темноту.
Настя теперь не кричит, а лишь тихо подвывает. Вытянув перед собой руки, иду на её голос пока не натыкаюсь на дверное полотно.
Только бы не было заперто!
Нащупываю ручку, дёргаю, и к моему облегчению, дверь распахивается. Рыдающая Настя сидит на полу узкого коридора, а над ней... висящее тело абсолютно обнажённой женщины - её матери. Она извивается в воздухе, её ноги стучат по кухонной двери через угол которой и перекинута верёвка. Мгновение я словно завороженный смотрю на происходящее. Я видел множество трупов и ещё больше душ, но мне никогда не доводилось наблюдать смерть. Видеть тот момент перехода из живого состояния в мёртвое. То мгновение, когда понимаешь как хрупка человеческая жизнь.
И не увижу! По крайней мере - сегодня!
Обхватываю её ноги чуть выше колен и приподнимаю. Верёвка слетает с двери и женщина заваливается мне на плечо. Укладываю её на пол, ослабляю стягивающую шею петлю и только сейчас замечаю что мои пальцы покрыты мелкими кровоточащими порезами. Видимо всё-таки напоролся на осколки когда лез в окно, а в горячке даже и не заметил.
- Мамочка! - Настя бросается к матери и пытается безрезультатно подхватить её тело, - Она жива?! Скажи что она жива!
Женщина издаёт хрип, жадно хватает ртом воздух и заливается кашлем. Покрасневшие и блестящие от слёз глаза смотрят на меня. Она шевелит губами пытаясь что-то сказать, но издаёт только сдавленный стон и её вновь начинает душить приступ кашля.
- Ну?! Жива?! - я похлопываю женщину по щекам. Вялым движением руки она отмахивается от меня, поворачивается на бок и я слышу как её дыхание постепенно приходит в норму.
Удостоверившись что её сознание полностью прояснилось, я поднимаюсь, прохожу в совсем крохотную комнату и нащупав выключатель зажигаю свет.
- Не заходи... туда! - доносится из коридора хриплый голос женщины, но я не обращаю на неё внимание.
Осматриваюсь. Обстановка сразу даёт понять что комната принадлежала Насте. На стенах плакаты популярных молодёжных сериалов, учебники стоявшие на полках вперемешку с DVD дисками, а вот и сам проигрыватель с телевизором на столе в углу.
- Спасибо тебе, - слышу за спиной голос Насти.
- Твоя комната?
Девушка кивает.
- Твою маму как зовут?
- Марина... С ней всё будет хорошо?
- Надеюсь.
Слева у стены деревянная кровать, а на ней два плюшевых медвежонка. Серый и рыжий. Серый крупнее, сидит прямо, а его голова хмуро опущена к круглому животу. Рыжий, тот что поменьше размером, словно пытается приободрить опечаленного собрата - он завален серому на плечо, а на его белой мордашке черными нитками вышита улыбка.
Сдёргиваю с кровати клетчатый плед и выхожу обратно в коридор. Женщина уже сидит на полу прислонившись спиной к стене. Её тонкое тело колотит крупная дрожь. Накидываю плед ей на плечи и поправляю его, закрывая голые грудь и ноги. Сажусь рядом.
Что она сейчас чувствует? Страх? Стыд? Или сожаление что не получилось завершить задуманное?
- Марина, да? - нарушаю я молчание, - Вслед за дочерью собралась?
Искоса, не поднимая бледного лица по которому скользят крупные слёзы, женщина бросает на меня короткий робкий взгляд.
- Что же вы за люди такие?! Совсем не думаете о своих душах! ТАМ, куда бы ты отправилась, вы бы всё равно не встретились. Если уж тебе на жизнь плевать, то хоть о душе своей подумай, прежде чем обрекать её на вечные страдания.
- А разве здесь не страдания?.. - плач душит женщину словно на её шее всё ещё затянута петля, - Я устала! Я больше не могу находиться здесь без неё! Она была моей душой!
- Её частичка жива в твоём сердце, и вместо того чтобы хранить эту частичку, ты её собралась убить, а вместе с этим и душу свою замарать! Марать всегда легче чем очистить... Хочешь воды?
Марина указывает рукой на кухню. Там на старом табурете стоит эмалированное ведро накрытое крышкой, скорее всего от большой кастрюли. Зачерпываю воду в алюминиевый ковш и возвратившись протягиваю его женщине. Она делает несколько судорожных глотков, морщится и принявшись массировать себе шею, выливает остатки себе на голову.
- Ты знал мою дочь? - теперь взгляд Марины задерживается на мне дольше. Её зелёные глаза наполнены скорбью, вода стекает с чёрных волос по лицу и смешивается с слезами.
Я смотрю на Настю. Девушка подходит к матери, опускается на колени и обнимает её.
Возможно это самые крепкие объятия какие дочь может подарить своей матери, пусть даже их разделяет сама смерть.
- Не знал, но знаю. И уж точно она не хотела бы видеть как ты убиваешь себя. Думаешь ей хочется чтобы ты страдала? Все они хотят чтобы мы продолжали жить. Научились быть счастливыми, видеть свет в этом мире. Пусть и сложно будет. Просто надо найти в себе силы для этого. Понимаешь? Придёт время - они встретят нас ТАМ, но не надо это время торопить. Так бы хотела твоя дочь. Покажи ей что ты сильная, люби её, помни её, дари ей свои улыбки... Будь счастлива здесь, чтобы она была счастлива ТАМ. Не надо делать ей больно. Ты умеешь улыбаться? Давай! Представь что твоя дочь сейчас смотрит на тебя! Улыбнись и пообещай что будешь сильной! Ну же! Ей сейчас это очень нужно после того что ты тут устроила! Додумалась же, дурная женщина!
Едва заметная улыбка касается дрожащих губ Марины, а затем, будто стесняясь, она опускает голову на поднятые колени пряча лицо.
- Мамочка! - шепчет Настя, прижимается к женщине ещё сильнее и начинает гладить её по волосам, - Люблю тебя!
Я кладу руку на плечо Марины:
- Как ты? Вызвать врача? Осмотрит чтобы отёка не было, заодно и к психиатру тебя направит... Дадут тебе казённую комнату с мягкими стенами и никаких верёвок.
Женщина опять беззвучно усмехается, только плечи вздрагивают:
- Не надо врача. Всё нормально.
- Нормально, - повторяю я и покачав головой поднимаюсь, - Мне пора, ещё дела незаконченные есть! А ты больше не смей думать о смерти! Этим ты делаешь больно не только себе!
- Скажи хоть кто ты и как здесь оказался?
- Может быть твоя дочь и привела меня сюда! Подумай об этом! - говорю я пожав плечами и выхожу.
Надо бы переговорить с слесарями, пусть займутся выбитым окном в свободное время. Много денег они не запросят, возможно обойдётся парой бутылок водки с хорошей колбасой.
Возле калитки вижу мрачную тень демона.
Этот тут как тут!
- Здесь тебе делать нечего, - говорю я доставая сигареты, - Отправляйся обратно в свою нору!
- Ты даже представить себе не можешь, какие могут быть последствия твоего вмешательства! - усмехается нечистый и растворяется в темноте улицы.
Чувство непонятной тревоги наваливается на меня. Взглянув на дом Марины, я закуриваю и направляюсь в сторону "ночника" за конфетами для Лизы.
Слова демона не дают мне покоя.
Что он имел ввиду говоря о последствиях?
Ещё долгое расстояние чувствую на себе переполненный ненавистью взгляд, который прежде мне не приходилось ощущать.
Он давит на меня невероятной мощью.
Он пугает меня.
Чей он?
Чьи ещё планы я нарушил?