36
Неделю назад состоялся последний разговор Марины с Жанной. После этого, всё, что могло напоминать об их взаимоотношениях, был лишь еле уловимый запах, что до сих пор сохранился на футболке, которую старшая скинула перед поездкой в дом, где когда-то было прекрасное время для Марины и её бывшего мужа с сыном.
Не смотря на злость и обиду, Жанна всё равно иногда открывала тумбочку, в которой покоилась футболка и вздыхала родной и такой больной для сердца запах.
Но ночь с субботы на воскресенье изменила всё.
4:05. Жанна сидела на кровати и курила, уже, кажется, пятую сигарету подряд, как в дверь постучали. Слишком настойчиво, чтоб игнорировать незванного гостя. Девушка тихо подошла к двери и прислонилась к глазку. Взгляд был немного размыт, но увидеть знакомый силуэт труда практически не составило. Князева. Жанна как ошпаренная отлетела на несколько метров от двери. Лопатки ударились о холодную стену, давая понять, что это не сон. Вновь пустой желудок сделал кульбит, а сердце словно встало колом. Ручка двери повернулась, а так, как у девушки за последнее время не выработалось привычки закрывать её, та поспешно распахнулась. Марина ввалилась в квартиру, еле стоя на ногах. Тяжёлое и расслабленное алкоголем тело оперлось на дверь, чем случайно захлопнуло её.
– Хмелик. – Низкий тембр заставил младшую поёжиться и ещё сильнее вжаться в стену.
– Я не могу находиться нигде без тебя, но когда я вижу тебя, мне становится страшно. – Признание застыло в воздухе.
– Вы пьяна – Только и смогла прошептать девушка, когда ком встал в горле, отзываясь некой болью по всему телу.
– Да, а ты снова ничего не ела. – Констатировала факт Князева, медленно подходя к девушке.
Заметив движение в свою сторону, Жанна взяла себя в руки и стальным голосом произнесла.
– Вам надо поспать. Идите домой, пожалуйста. – Даже в полумраке, девушка смогла заметить, как идеально вырисованные брови женщины взлетели вверх.
– Нет, нам надо поговорить. – подала голос женщина. Строгий, но всё же алкоголь забрал львиную долю его привычной строгости.
– О чём нам разговаривать? – Жанна начинала вскипать от возмущения. Какого чёрта эта женщина может просто так ворваться в квартиру и ставить перед фактом?!
Женщина подходила всё ближе, но младшая не могла сдвинуться с места, она лишь смотрела на фигуру, что сейчас была в нескольких шагах.
– Жанна, не притворяйся, что тебе всё равно. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, т.. – Младшая таки смогла заставить себя двигаться, тут же перебив Князеву.
– Нет. Ты ни черта не знаешь обо мне, а тем более о моих чувствах. Соизволю помнить тебе, что ты сбежала от меня, ты сделала мне больно. И я не собираюсь петь баллады о своей любви к тебе. Её нет! Нас нет! Чувств тоже нет, Марин! Ты убила их! Ты убила всё, что было между нами. – За сказанное, Жанна была готова прибить себя. Об отсутствии чувств она врала. Девушка боялась, что её любовь может окончательно убить в ней всё, что чудом выжило. Эти слова, казалось, отрезвили Марину. Выражение лица выражало жуткую смесь боли и ужаса, никто из них не заметил, как обе замерли, всего в паре шагах друг от друга.
– Но я не хотела делать этого. Я не хотела причинять тебе боль, а тем более бросать! Я всего лишь хотела вернуть сына! Я БОЯЛАСЬ ЗА ТЕБЯ! – Голос сорвался на хрип, но женщина не могла молчать.
– Я знаю своего мужа, я знаю, что он мог сделать тебе, если бы догадался о том, что нас связывает что-то большее, чем просто работа. Он хочет меня вернуть, но тем не менее даже под дулом пистолета я не вернусь к нему. Мне тоже больно, у меня забрал сына тот, кто годами ранее бил меня до потери сознания, тот, кто грозится забрать у меня и последний смысл жизни, тебя. – Глаза хамелеоны медленно поднялись к глазам напротив. Влажные, но полны решимости и признания. Жанна всё это время стояла, казалось, даже воздух в один момент исчез. Повисла тишина, которую никто не решался нарушить, лишь обдумывая всю информацию, услышанную и сказанную друг другом.