37 глава
Когда я попрощалась с ребятами в конце вечера и впервые осталась одна в своей квартире, я точно не знала, чего хочу – танцевать или плакать. Я чувствовала себя великолепно, потому что нашла замечательный дом. Но в то же время на душе почему-то скребли кошки. Поэтому я наконец решила полностью дать волю чувствам.
Глотнув еще шампанского, я потянулась за телефоном. Я набросилась на него, и прежде чем передумать или что то еще, набрала номер Чонгука.
Когда ты остаешься один, у тебя появляется слишком много времени, а в голове возникают одна за одной странные идеи. На тот момент это показалось мне самым правильным и в то же время самым глупым, что я когда-либо делала.
Но мне просто необходимо было услышать его голос. Я так скучала по нему.
Он ответил после первого же гудка.
— Пузырик?
О боже. Надо было лучше все продумать. Слезы мгновенно навернулись у меня на глазах, в то же время я почувствовала сильную потребность заорать ему в трубку.
— Все в порядке? – низкий голос Чонгука был тихим, почти хриплым. Мне хотелось ухватиться за трубку и крепко прижать ее к себе.
Я собрала все свое мужество в кулак.
— Почему ты мне не сказал? – прошептала я. – Почему ты не рассказал мне о том, что случилось с Джонхеном?
Я услышала, как он вздохнул. Какое-то время он ничего не говорил, и я прижалась лицом к одной из диванных подушек, чтобы не дать себе заполнить тишину между нами собственными словами – словами, которые я не смогла бы взять назад, если бы сейчас их произнесла.
— Могу я зайти? – спросил наконец Чонгук.
— Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала я в подушку.
Чонгук снова глубоко вздохнул:
— Ты заслуживаешь объяснения, Дженни. Пожалуйста. Позволь мне объяснить тебе все лично.
Наверное, я страшно пожалела бы об этом утром. Но я так отчаянно хотела и должна была наконец услышать его версию произошедшего. Поэтому я просто сказала:
— Согласна.
Не прошло и десяти минут, как он тихо постучался. Когда я встала, у меня немного кружилась голова. Не могу сказать, было ли это из-за Чонгука или из-за шампанского. Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем открыть дверь.
Чонгук выглядел уставшим. Под его карими глазами залегли большие темные круги, которых я никогда ранее у него не видела – обычно он был одним из самых выспавшихся людей, которых я знала. На голове у него была черная кепка, и пахло от него именно так, как я запомнила.
И он надел мой свитер.
Ладно, на самом деле, это был не мой свитер, а тот, что он всегда одалживал мне, когда мы гуляли. Последние несколько недель я всеми силами пыталась вытеснить воспоминания о нашем совместном времяпрепровождении, но теперь воспоминания нахлынули на меня снова. И я с трудом держалась, чтобы не броситься ему на шею и не уткнуться носом в его ключицу.
Вместо этого я обхватила дверную ручку.
Однако чувства Чонгука казались такими же безумными, как и мои. Его глаза загорелись, когда он увидел меня. Но потом, очевидно, он вспомнил, зачем здесь, и взгляд его стал мрачным и отрешенным.
Я шагнула в сторону и жестом пригласила войти.
— Добро пожаловать, – сухо и фальшиво сказала я.
Чонгук съежился, и сделал вид, что не слышит меня, засунул руки в свитер и последовал за мной в гостиную.
— Садись, – вежливо сказала я, указывая на диван. – Хочешь выпить?
— Что у тебя там?
— Шампанское? – Я скорее спросила, чем ответила. – Хотя, нет. Мы его уже выпили. Водопроводная вода?
Уголки рта Чонгука на секунду дернулись.
— Водопроводная вода звучит здорово.
Я налила воду в стакан и поставила ее на стол в гостиной перед Чонгуком. Потом села на диван как можно дальше от него.
— Прекрасная квартира, – заметил Чонгук, попивая воду.
— Откуда ты, собственно, узнал, где я живу? – удивленно спросила я.
— Твои вещи не поместились в машине Тэхена, поэтому мы взяли джип.
Я напряглась:
— Ты притащил сюда мои вещи?
Чонгук кивнул.
— Надеюсь, все было в порядке.
Он притащил сюда мои вещи. Я не знала, что ответить, поэтому просто уставилась на него. Мой взгляд бегал от его глаз к пухлой нижней губе, по плечам и рукам вверх к сведенным бровям.
Я все еще хотела его, и мне не нужно было ничего делать, даже если он глубоко ранил мою душу. Я жаждала его прикосновения так сильно, что внутри у меня, казалось, органы двигались в противоположных направлениях.
Вцепившись пальцами в подушку на коленях и устремив взгляд на одну из свечей на столе, я изо всех сил старалась взять себя в руки. Только тогда я осмелилась снова взглянуть на Чонгука.
— Итак. – Я откашлялась. – Ты хотел поговорить.
Взгляд, который он обратил на меня, парализовывал. Он был полон боли и тоски и усиливал все мои чувства.
— Дженни, – хрипло прошептал Чонгук. Он покачал головой и тяжело сглотнул. Потом сжал кулаки и поднялся.
Я уставилась на него, не смея пошевелиться.
Он медленно подошел ко мне.
— Чонгук...
— Я просто хочу поговорить. Правда. – он опустился на колени. Его руки коснулись моих бедер. – Я не могу сосредоточиться, когда ты в другом конце комнаты... – он откашлялся. – Тебе так удобно?
Я кивнула, прежде чем смогла хоть немного подумать. Я скучала по его близости.
— Во-первых, я хочу извиниться за свое поведение, – начал он. – Было неправильно так обращаться с тобой, и я глубоко сожалею об этом. Но в тот день... я был уверен, что принял правильное решение.
— Скажи мне почему, – тихо прошептала я.
Чонгук несколько раз глубоко вздохнул. Я видела, как напряглись его руки. Диван хрустнул, настолько сильно он давил руками.
— Почти три года назад, в выходные я был с Тэхеном на побережье. — несколько раз Чонгук открывал рот только для того, чтобы просто провести языком по губам и снова закрыть его. — После того как я вернулся, – продолжил он наконец, – я навестил Сану. Я ее неделю не видел и был... рад, что вернулся домой, и хотел... – он откашлялся. – Я хотел показать ей, как сильно соскучился, если ты понимаешь, о чем я.
Я кивнула. У меня внутри возникло какое-то смутное чувство.
— Она совершенно сошла с ума, Дженни. Она отталкивала меня, задыхалась и плакала. Я остановился и спросил ее, в чем дело. – Теперь Чонгук говорил быстро, едва не захлебываясь словами. – Я подумал, что она снова не в себе. Мы были вместе уже два года, и я знал о ее проблемах с нервами. Мне показалось, что она обиделась на то, что мы с Тэхеном уехали без нее. По крайней мере, я так думал до того как... – Он замолчал и опустил голову.
— До чего? – прошептала я.
Он посмотрел на меня.
— Пока она не рассталась со мной. Просто так.
Я медленно кивала, побуждая его продолжать рассказ.
— Я подсознательно понимал, что что-то здесь не так. И решил, что после двух лет, которые мы провели вместе, она обязана мне все объяснить. Но она снова и снова избегала меня. Я разозлился. Схватил ее за плечи, чтобы заставить хотя бы посмотреть на меня. – Глаза Чонгука были почти черными, лицо полно боли. – Когда я прикоснулся к ней, она вдруг начала кричать. Пронзительно, и все не останавливалась. – Он тяжело сглотнул. – Ее родители ворвались в комнату, желая узнать, что же это была за вечеринка, на которую я взял Сану с собой, и что я там с ней сделал. Я понятия не имел, о чем они говорили, ведь я не видел девушку уже несколько дней. Я начал ссориться с ее родителями, и они выгнали меня из дома.
Чонгук снова замолчал. Я отпустила подушку и чуть не схватилась за него.
— Что было дальше?
— В тот же день я поехал к ее лучшей подруге. Я хотел выяснить, чем занималась Сана во время моего отсутствия. Дахён сначала отказалась говорить со мной, но когда поняла, что я не отстану, то рассказала, что ее и Сану пригласили на вечеринку несколько парней из колледжа. Сана куда-то исчезла и только на следующее утро снова появилась на пороге дома Дахён, совершенно напуганная и в истерике. Она была без колготок, зато вся в синяках.
— О нет, – встревоженно пробормотала я.
— Я думаю, нам обоим стало очевидно, что произошло, только никто из нас не осмелился произнести это вслух. Я, как сумасшедший, поехал к чуваку, который устроил вечеринку. – Чонгук засмеялся. – Потом я умолял родителей Саны пустить меня к ней еще раз. Она по-прежнему не рассказывала, что произошло, и я думаю, что эти двое были в полном отчаянии, поэтому снова вспомнили обо мне. Я поговорил с Саной, заверил ее, что она может доверять мне, что мы вместе со всем справимся. Она все это время только упрямо смотрела на стену. А я не позволял ей игнорировать меня. Мне просто нужно было услышать это из ее уст. Я ненавидел себя за то, что прямо спросил: не изнасиловал ли ее кто-нибудь? – Чонгук почти плакал. – А потом она сказала «да».
У меня перехватило дыхание, хотя я уже знала об этом.
— Я спросил, сходила ли она к врачу, и она ответила «нет». Тогда я попросил ее рассказать мне, кто это сделал. Незнакомец? Или они были знакомы? Но она только качала головой и все отдалялась от меня, словно боялась чего-то. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. – Чонгук сжал кулаки. – В конце концов, я втянул в эту историю ее родителей. Мне понадобилось какое-то время на то, чтобы она наконец доверилась нам и призналась, кто это сделал.
— Джонхен ! – вскрикнула я, а Чонгук вздрогнул.
Будто выйдя из транса, он поднял голову и посмотрел на меня. И медленно кивнул. Я громко сглотнула, заметив, как пересохло у меня в горле.
— Сказав это один раз вслух, она повторяла имя Джонхен снова и снова. Я только смотрел на нее. Я не мог поверить, что она это сказала. Я не верил ей. Я не мог ей поверить, как бы ни было тяжело, но она сказала правду. Сана всегда любила быть в центре внимания. – Он покачал головой. – Случившееся для меня походило на развязку криминального сериала. Джонхен был моим братом. В тот же день я поехал к нему. Он, конечно, заверил меня, что не был на вечеринке. И я поверил ему. – Чонгук захохотал. По его глазам я поняла, как сильно ему больно от этих воспоминаний и как сильно он презирал себя за свои поступки. – Конечно, я ему поверил. И когда обвинений стало больше, я полностью встал на сторону Джонхена. Родители Саны ненавидели меня, как и наш общий круг друзей. Мне все говорили, что не хотят иметь ничего общего с братом насильника. Все, кроме Тэхена, отвернулись от меня. Это был просто... кошмарный сон, который никак не заканчивался. Джонхен мог получить любую девушку, которую хотел. Я был твердо убежден, что он никогда в жизни ни к кому не приставал, по крайней мере к любимой младшего брата. Кроме того, отец сказал мне, что Джонхен не выходил из дома в ту ночь.
Голос Чонгука прервался. Он говорил так отчаянно и с такой болью, что я не могла ни о чем думать. Я осторожно погладила его по руке.
— Что же тогда случилось? – прошептала я.
Глаза Чонгука стали еще темнее.
— Родители Саны хотели наказать Джонхена, но мой отец сделал им хорошее предложение. Мне не нужно рассказывать тебе, что можно купить за деньги... – Какое-то время он просто смотрел на меня. – Мой отец не мог позволить, чтобы о нашей семье плохо писали в прессе. Дела в компании тогда шли не очень, и любые негативные заголовки означали бы банкротство. И я поверил ему. Я бы даже дал показания в поддержку Джонхена в суде, если бы дело до него дошло, настолько я был слеп. Родители Саны, к слову, взяли деньги, и она подписала контракт о неразглашении.
Мне стало плохо.
— Джонхен заверил меня, что он этого не делал. Он ругался, смотрел мне в глаза и делал вид, что не понимает, о чем я говорю, когда я спросил его об этом. Он... он просто соврал мне, глядя в глаза.
Я едва осмелилась задать следующий вопрос:
— Как ты узнал правду?
Чонгук замолчал на какое-то время, прежде чем смог говорить дальше.
— Я подслушал разговор между отцом и Джонхеном. По крайней мере отец предупредил его о последствиях, на тот случай, если он станет дедом.
Я прикрыла рот рукой.
— Я вышел из себя. Я набросился на Джонхена и уже не мог остановиться. Он извинялся, снова и снова, потом утверждал, что она привязалась к нему и тоже этого хотела... После я поехал к Сане, но она не хотела меня видеть. Я пытался извиниться перед ней, объясниться, но ей потребовалось несколько месяцев, прежде чем она вообще смогла снова посмотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной. Она простила меня, но дала понять, что никогда больше не сможет относиться ко мне как раньше. Мой брат разрушил наши отношения. И не только отношения, но и нашу дружбу.
— Но в этом нет твоей вины, Чонгук, – сказала я, пододвигаясь ближе к нему.
Он поднял глаза.
— Я не виноват в его ошибках. Но я поспособствовал тому, чтобы правду никто не узнал. Потому что я слепо доверял брату и отцу, как наивный идиот.
— Но ты же не лгал. Понятно, что ты встал на сторону семьи. В этом не было ничего плохого, – сказала я расстроенно. – Минуточку... вот почему ты меня выгнал?
Чонгук крепко стиснул зубы.
— Потому что думал, тебя будут винить в том, что случилось с Саной?
— То, что случилось с тобой, Дженни... – начал Чонгук низким голосом, – это чудовищно.
Я хотела вставить хоть слово и возразить ему, но он поднял руку.
— Воспоминания могут быть тяжелыми. Никто не заслуживает ничего подобного. Это несправедливо. То, что случилось с тобой, несправедливо. А я... я взял под защиту проклятого насильника!
— Но ведь это не делает тебя соучастником! – воскликнула я. – Ты же наверняка не знал, что это сделал твой брат.
— Я должен был усомниться в его истории.
— Чонгук...
— Ты так сильно боролась за свободу, Дженни. Как я мог так поступить с тобой? Каждый раз, когда ты смотришь на меня, то видишь зло во мне.
Я спустилась с дивана, прямо ему на колени. Он словно окаменел.
— В этом нет твоей вины, Чонгук, – снова сказала я и обняла его крепко.
— Как ты можешь так говорить?
Я наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он должен услышать каждое мое слово.
— Потому что я знаю тебя. Я не знаю, каким ты был раньше, и думала бы иначе, если бы Сана стала моей подругой. Но я знаю человека, которым ты являешься. И в нем нет ничего плохого. Человек, с которым я познакомилась, готов на все ради друзей. Я знаю тебя, Чонгук. И я никогда не обвиню тебя в том, что произошло.
Он закрыл глаза. В следующую секунду он обхватил меня руками и прижал к себе. Его плечи затряслись, и он уткнулся лицом в мое плечо. Я нежно гладила его по спине и бормотала на ухо слова утешения. Я просто обнимала его, пытаясь заставить отпустить прошлое, сделать это для меня.
В какой-то момент мы незаметно оказались на полу. Чонгук все еще обнимал меня за талию, прижимаясь лицом к моей шее. Но тело его уже не дрожало, а дыхание было спокойным и ровным.
— Ты самая лучшая.
Я слегка подняла голову.
— Мм?
— Когда мы были в отеле, и... мы пошли на компромисс, я сказал тебе, что это был второй лучший компромисс, на который я когда-либо шел в жизни.
Он отпустил меня и сел. Лицо его покраснело, но он уже не выглядел таким грустным, как раньше, а чувствовал облегчение. Словно кто-то снял с его плеч огромный груз.
— Самое лучшее, что я тогда сделал, – это пригласил тебя в свою квартиру. – Он убрал прядь волос с моего лица.
— И тем не менее ты меня выгнал, – напомнила я ему, но постаралась при этом не корить его слишком уж сильно.
— Да, это была моя самая большая ошибка. Прости, что причинил тебе боль, Пузырик. И что я уничтожил наши отношения. Я... – Он решительно посмотрел на меня. – Я все исправлю.
Я ответила на его взгляд, правда теперь куда менее решительный.
Все изменилось. Я знала, что причину поведения Чонгука следует искать не во мне, а в его прошлом. Понятно, что ему понадобится время, чтобы забыть все это. И это будет нелегко для нас обоих. Я слишком хорошо знала, чего это будет стоить.
— Мы вовсе не так сломлены, Чонгук. Просто дай мне немного времени, – мягко сказала я.
Улыбка, которую он подарил мне, все изменила.
— Хорошо. Я буду стараться, чтобы заставить тебя улыбаться.