Хоркрукс

Тёмный, таинственный лес. Я беспорядочно оглядываюсь, не понимая, где нахожусь. Из темноты раздался мягкий голос, но чуждый мне.
— М..мама? - я огляделась и увидела силуэт. Не высокая женщина, с длинными, каштановыми волосами.
— Кладбище за церковью. Там я. Пожалуйста — шептала она, не поднимая на меня глаз. Я подбежала к ней, в попытке обнять, но та исчезла. Как пепел, развеялась по ветру.

Я распахнула глаза и подорвалась с места, бурча что-то невнятное себе под нос. За окном уже светило солнце. - Что случилось? - спросил Лёша, проходя мимо спальни. Я посмотрела на него ошарашенным взглядом

— Сон... Мне приснился сон! — я вскочила с кровати и начала быстро одеваться. С лёту запрыгнула в свитер, тёплые штаны и тёплые носки. Торопилась, как можно усерднее.

— Что за сон? — он подошёл ближе и внимательно на меня посмотрел.

— Мама захоронена на кладбище, за церковью! — я было уже хотела уходить в коридор, как меня за запястье схватил Лёша. Хватка у него была крепкая, поэтому я немного смутилась.

— Я тебя не пущу одну! — угрожающе прорычал брат, после чего начал одеваться сам.

Через 10 минут мы стояли у входа на кладбище. По телу пробежались мурашки. Всюду небрежные, старые плиты и гнилые кресты.

— Ого... — прошептала я, обходя очередную могилу. — Предлагаю разделиться, что бы скорее отыскать маму. — Лёша долго смотрел на меня, и вскоре выдал:

— Нет уж! Пойдём вместе. Я волнуюсь за тебя. — признался он. Мы долго смотрели друг на друга, вспоминая события вчерашнего вечера. После того поцелуя и признания, наши отношения никогда не останутся прежними. Нам ещё предстоит обсудить это, и разговор будет явно не приятным.

— Хорошо, как скажешь. — оборвала я, и направилась вдоль рядов. Казалось, что в этом месте собраны все погибшие, что здесь раньше жили. На некоторых надгробных плитах висели фотографии. От их вида в венах стыла кровь. Люди были больны и несчастны.        — Думаю, работники не стали уходить далеко от входа и захоронили где-то неподалёку. — предположила я, и немного сменила направление. Когда мой взгляд уловил имя матери, я замерла на месте, не веря в происходящее. Она лежала прямо под землёй, в пару метрах подо мной. — Вот она... — сказала я, и присела около могилы. Около неё не было ничего. Единственное, она была чуть новее, чем окружающие нас. Свежая. Фотографии не было, только надпись: ,,Мария Сергеева. 1940-1983".

— И что делать дальше? — спросил брат, садясь на корточки. — Знаешь, Жень, мне всегда было обидно за тебя. Ты постоянно рвалась к матери, всегда мечтала увидеться с ней. А теперь сидишь, как верный пёс у её могилы. Прими мои соболезнования... — он растерянно опустил глаза и замолчал. Мы долго сидели на морозе, вслушиваясь в тишину. Эмоций не было никаких. Не грусти, не печали, не тревоги. Просто странное предчувствие, будто всё это не просто. За этой деревушкой стоит огромная загадка. Но, как решить её, мы не знали.

— Нужно копать, Лёш... — хриплым голосом сказала я.

— Звучит глупо, но думаю, так и есть. - парень поднялся с земли и зашагал в непонятном направлении. Вернулся он совсем скоро, держа в руках лопату. — Видел её у церкви. Кажется, она никому не нужна. — пояснял он. Лопата грубо вошла в землю, разрезая остатки травы. Движения брата были резкими и уверенными. Он раскидывал землю всюду, и не капельки не сомневался в том, что делает. Раздался глухой звук лопаты, ударившейся о крышку гроба.

— Не глубоко они её зарыли — усмехнулся он. Я чувствовала себя ужасно. Мы не должны делать то, что делаем сейчас.

— Помолчи лучше! — огрызнулась я. Совсем скоро, деревянный гроб был полностью освобождён от земли. У меня дрожали руки. Было очень страшно. Брат небрежно стал вытаскивать гвозди каким-то инструментом. Честно, я понятия не имею, где он его взял.

— Давай я сам, а ты подожди у церкви. — предложил Лёша и повернулся ко мне. Вся его одежда и руки были в земле.

— Не говори глупостей. — твёрдо сказала я, подходя чуть ближе. Парень осторожно приподнял крышку. Меня окинул мороз. Я застыла в ступоре и не знала, что мне делать. Женщина, лежащая в гробу, была просто невыносимо пугающей. Бледная кожа, синие губы, чёрная одежда и не одного признака жизни. Я закрыла лицо рукой и пустила слезу. В груди всё сжалось. Я начала буквально задыхаться, нервно глотая воздух. Лёша молчал. Он и так всё знал, поэтому посоветовал уйти. Взяв себя в руки, я одним движением смахнула слёзы и подошла ближе к тому месту. На шее у мамы сиял огромный, янтарно-зелёный камень. Он был накрепко вдет в серебряную цепь.

— Нам это нужно? — спросил брат, внимательно следив за мной.

— Да. Забери его и пойдём. — торопилась я, не желая смотреть на эту ужаснейшую картину. Лёша небрежно сорвал цепь и крепко сжал её в руке.

— Ладно, пошли скорее отсюда. Уже туман поднимается. — заторопился он, и поспешно поднялся на ноги. Выражение его лица было невозмутимым, в отличии от моего.

— Как же? Мы не захороним её обратно? — помедлила я.

— Да какое там! Пошли домой. — оборвал парень и пошёл в сторону выхода. Я проводила мать взглядом, и через силу пошла за братом, оставляя женщину в таком виде. Всю дорогу до дома я думала об этой цепочке. Зачем, а главное для чего мы забрали её?