ИСТОРИЯ ФЕНИКСА

Тяжело вздохнув, я опустился на кровать, которая скрипнула подо мной, будто жалуясь на мой вес. Деревянные доски под тонким матрасом впились в бёдра — комфортом здесь и не пахло. Пальцы дрожали, когда я поднял руки перед лицом. Хлопнул ладонями — из протёртых перчаток взметнулись клубы пыли, золотистые в луче заката, оседая на стальных нашивках. Металл, некогда блестящий, теперь был матовым от грязи и крови.

Усталость накатывала волнами: сначала лёгкое покалывание в висках, потом свинцовая тяжесть в костях. Я машинально хлопнул по бедру, и... пустота. Кулак сжался сам собой — нет меча. Даже ножен нет. Видимо я его потерял в пылу сражения. Потерять оружие, не успев толком сразиться — позор для любого, кто назвал себя воином.

Пальцы скользнули к застёжкам гамбезона. Кожаные шнурки, пропитанные по́том, развязывались с трудом. Когда последний узел поддался, я вдохнул полной грудью: первый раз за этот проклятый день. Но в лёгкие ворвался не воздух свободы, а густая смесь пыли, боли и горечи поражения. Брошенный на пол доспех грохнул, стальные пластины звякнули, как погребальный колокол. Я зажмурился — в висках застучало. А когда открыл глаза, увидел на рубахе ржавое пятно, расползающееся от плеча. Кровь. Не смертельно, но... странно. Чем дольше я смотрел, тем сильнее пульсировала рана, будто отвечая на мой взгляд.

Раздался стук в дверь — я вздрогнул. За дверью скрипнула половица.

— Я сам. Ступайте, — донёсся приглушенный голос из-за двери.

Три резких стука — наш условный знак. Я дёрнул дверную ручку (пересохшая кожа ладоней зацепилась за шершавое железо). А́ртур стоял на пороге. В его руках был поднос.

Он молча протянул мне деревянную доску с кувшином воды (капли стекали по стенкам) и миской похлёбки, где плавали жирные круги, рядом лежали два куска хлеба. Прежде чем я успел что-то сказать, он развернулся и скрылся в темноте коридора, оставив за собой лишь запах крови и полыни.

Дверь захлопнулась. Я поставил поднос на шаткий столик (одна ножка короче других — крайне раздражало), затем впился взглядом в единственный стул. Накренил его, упёр спинку под ручку входной двери — жалкая преграда, но хоть что-то. Металл скрипнул по дереву, будто протестуя против такой участи.

Из кувшина капнула вода — звук эхом разнёсся по комнате. Я замер, прислушиваясь. Где-то за стеной скрипнула кровать. А может, это было что-то другое...

Невольно обратил взгляд на корыто, стоящее в углу. Я подошёл к нему и замер — в тёмной воде отразилось моё лицо. Поверхность была покрыта тонкой плёнкой пыли. Опустил руки в воду — холод ударил по костяшкам пальцев, заставив передёрнуться. Вода сразу помутнела, впитывая дорожную грязь. Зачерпнул пригоршню воды, резко втянул носом воздух и выплеснул в лицо. Капли побежали по шее за воротник, холодные струйки заставили вздрогнуть ещё раз. Прижал ладони к закрытым глазам, ощущая, как под веками вспыхивают красные пятна. И вдруг...

"Парень! Пусть всё будет не зря!" — эхо голоса Годрика прозвучало так явственно, будто он стоял за спиной. Пальцы непроизвольно впились в веки, ногти оставили полумесяцы на переносице.

Смахнув воду рукавом, я взглянул на висевшее рядом полотенце: серое, грубой выделки, с торчащими нитками по краям. Уже тянулся за ним, чтобы вытереть лицо, но остановился. Плечо ныло тупой болью.

Медленно, словно не решаясь, я снял рубаху. Кровь успела присохнуть к ткани, и когда я оторвал материю, по телу пробежали мурашки. Рана уже затягивалась, но выглядела не очень — рваные края, синеватый оттенок по контуру.

Вылив часть воды из кувшина на полотенец, прижал компресс к ране: стиснул зубы — по спине побежали капли, смешиваясь с потом. Запахло медью и мокрой шерстью.

"Ты должен дойти", — вспомнились слова А́ртура. Сжал полотенце сильнее, наблюдая, как сукровица проступает сквозь ткань. После третьего подхода воды в кувшине осталось на пару глотков, но рана наконец очистилась.

Выкручивая полотенце, я заметил, что нитки по краям впитали кровь и теперь напоминали тонкие кровавые жилки. Бросил его на край корыта — оно тяжело шлёпнулось, распластавшись, как раненое животное.

Вода на коже быстро высыхала, оставляя ощущение стянутости. За дверью скрипнула доска. Я замер, прислушиваясь. Но это было лишь старое здание, стонавшее под порывами ночного ветра.

Взяв кувшин со стола и допив оставшуюся воду, я почувствовал, как сухость в горле медленно и с небольшим дискомфортом, пропадает.

Оглядевшись вокруг, решил сесть на кровать. Это оказалось нелегко, в коленях резко появилась боль. С другой стороны, усталость камнем давила упасть на кровать.

Я только хотел прилечь, когда снизу донёсся пронзительный крик. За ним последовал громкий разговор — бубнящие голоса, неразборчивые, но явно злые. Лязг металла заставил меня мгновенно вскочить с кровати.

"Не открывай никому" — вспомнил я слова А́ртура, когда подошёл к двери, подпёртой стулом. Шум нарастал — теперь это явно были звуки боя: удары, падения, треск ломающейся мебели.

Быстро натянул броню, чувствуя, как металлические пластины больно впиваются в ещё не зажившее плечо. Резкий стук в дверь. Три удара — условный сигнал. А́ртур. Я быстро открыл дверь, он толчком в грудь втолкал меня обратно в комнату и захлопнул её.

— Я смотрю шум, тебя тоже насторожил. — Проговорил А́ртур.

— Да, там явно что-то не так.

— Ранее, у лестницы, я подслушал что там происходит. Не хочется мне это говорить, но это по нашу душу. Нужно быстро принимать решение, что будем делать.

Внезапно, резко и с большой силой дверь распахнулась, от удара А́ртур упал на пол: в комнату ворвались трое. Они сразу же ринулись ко мне, времени рассмотреть их не было.

Набегая на меня, один споткнулся о встававшего А́ртура. Оба упали на пол. Быстро оглядевшись, я схватил кувшин с из-под воды и со всех сил, практически не целясь, запустил прямо в голову врагу. От удара, он схватился за голову и попятился назад.

Но тут же из-за него, в меня уже летел размашистый верхний удар мечом. Я каким-то чудом, отвернул корпус вправо, из-за этого меч воткнулся в корыто с водой. Резким ударом ноги, я выбил его куда-то под кровать. Но тут же, всем корпусом в меня влетел владелец меча, пригвоздив к стене. Было... больно.

В то же время, его уже схватил вставший А́ртур. Он откинул его в поднимающегося врага: те завалились на пол. После чего сразу выхватил меч из ножен и взмахнул. С хирургической точностью клинок вошёл под челюсть противника, всё ещё согнутого от боли в голове, и продолжил движение вверх с ужасающей лёгкостью, будто рассекал не плоть и кости, а спелый плод.

Раздался влажный хруст — сначала лопнула нижняя челюсть, затем клинок раскроил носовую перегородку, раздробив хрящи. На мгновение меч задержался в лобной кости, но мощный рывок А́ртура завершил дело. Череп раскололся пополам с характерным треском, как скорлупа ореха. Верхняя часть головы: с одним глазом, клочьями волос и обрывками кожи, отлетела назад, шлёпнувшись о стену и оставив кровавый след. Одновременно меч, продолжая траекторию, отсёк кончики пальцев обеих рук — они разлетелись в разные стороны, как капли дождя.

Тело задержалось на мгновение в неестественной позе: с зияющей полостью вместо верхней части головы, из которой хлестала алая кровь, — затем рухнуло на кровать. Матрас с хрустом прогнулся под весом, мгновенно пропитавшись кровью. Кисти с обрубленными пальцами судорожно дёрнулись, будто пытаясь схватить невидимого врага, затем замерли. Металлический запах наполнил комнату, смешиваясь с вонью опорожнённых кишок. Один глаз уцелевшей половины головы смотрел в пустоту.

В ту же секунду в А́ртура полетел стул. Он отмахнулся мечом, но это выбило оружие из рук. Без промедления сразу побежал на противника, не дав тому вытащить свой меч. И с большим грохотом они вылетели в коридор.

Я, слегка замешкавшись, тут же получил по голове подносом, на котором стояла ранее еда. От удара меня развернуло: всё в голове закружилось и зазвенело в ушах. Времени оправиться не было: меня ещё с большей силой впечатали в стену. От удара, я попятился назад. Тут же удар в бок и по ногам. Я упал на одно колено.

Грубые пальцы впились в мои волосы, вырывая клоки у корней. Я почувствовал, как кожа на затылке растягивается. Меня рывком потащили по полу — колени скользили по лужам крови.

С размаху лицом врезался в ледяную воду корыта. Смешанная с кровью, она хлынула в нос и рот. Я рефлекторно вдохнул — ледяная жидкость заполнила лёгкие, вызывая адское жжение. Пальцы судорожно скользили по скользким стенкам. В ушах стоял гул — моё собственное сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В этом хаосе я невольно опустил руку к полу и, вдруг, пальцами нащупал деревяный край подноса. Из последних сил размахнулся и ударил им по противнику. Хватка сразу же ослабла.

Я вырвался, выплюнув комок крови и воды. Воздух обжёг лёгкие, как раскалённые угли. Но прежде, чем я успел перевести дыхание, кулак в железной перчатке врезался мне в челюсть. Зубы с хрустом сомкнулись.

Меня снова втолкнули в воду, теперь с ещё большей силой. Череп ударился о дно корыта — в висках вспыхнули белые искры. Пузыри воздуха вырывались из носа и рта, смешиваясь с поднимающейся мутью.

Сознание начало меркнуть. Перед глазами поплыли обрывки воспоминаний: отец у наковальни... мать, читающая у камина... окровавленная книга в её руках...

"Сармакс... последний шанс..."

Пальцы, уже теряющие чувствительность, нащупали рукоять ножа у сапога. Последним усилием я вонзил его во что-то мягкое. Раздался душераздирающий вопль, и давление спало. Я вырвался, падая на пол. Тело сотрясали спазмы — я кашлял водой, чувствуя, как лёгкие пытаются вывернуться наружу. Каждый вдох давался через невыносимую боль. Краем затуманенного зрения я увидел, как мой противник, хромая, вытаскивает нож из бедра и идёт ко мне.

Но вдруг его тело дёрнулось — из груди внезапно вырвался окровавленный клинок. Остриё на мгновение замерло, сверкая в тусклом свете, затем исчезло обратно в теле. Нападающий рухнул на колени, изо рта хлынула пенистая кровь, следом он повалился набок. За ним стоял А́ртур, с его меча капала густая кровь. Он резко подбежал ко мне.

— Арн, Арн! Ты как? — Встревоженно спросил А́ртур.

Вода наконец-то вышла из лёгких, и я смог дышать. Ещё не настолько хорошо, но уже свободно.

— Арн, вставай! Нужно убираться от сюда. — Проговорил А́ртур, поднимая меня за плечи.

Осмотрев комнату, в голову пришла лишь одна мысль:

— Где третий?

— В коридоре лежит. Нам нужно уходить и срочно.

— Да... да, сейчас.

Я заглянул под кровать, вспомнив, что туда залетел меч. Достав его и подобрав ножны у мёртвого противника, направился в коридор, где уже стоял А́ртур. В последний момент взгляд упал на сармакс, который был рядом с трупом противника — забрав его, направился к выходу.

Спускаясь по скрипучей лестнице, я замер на последней ступени и сжал рукоять меча. Воздух был густым от запаха крови и разлитого вина. Передо мной открылась жуткая картина. Столы были перевёрнуты, их деревянные ножки торчали вверх, как сломанные рёбра. Солома на полу пропиталась кровью, превратившись в кроваво-бурую кашу. Кругом разбитая посуда, осколки стекла сверкали в лужах крови. На потолке веером распылились бурые брызги. Дверь на улицу болталась на одной петле, скрипя на ветру.

Тело хозяина лежало у порога в неестественной позе. Его пальцы впились в деревянный пол, оставив десять кровавых борозд. Одна нога была вывернута под невозможным углом, белая кость прорывала кожу. Лицо, обращённое к выходу, застыло в выражении ужаса — рот открыт в беззвучном крике, глаза остекленели. За ним тянулся жирный кровавый след длиной в несколько метров: было явно видно, что его не торопились убивать.

Другие жертвы были разбросаны по залу. У стойки лежал молодой парень с раскроенным черепом. В углу женщина прижимала к груди окровавленный передник: её живот был распорот. Возле камина двое мертвецов сцепились в последнем объятии: нож торчал из глаза одного, зубы другого впились в горло.

— Чувствуешь? — Проговорил А́ртур.

— Д... Дым? — Удивлённо ответил я.

Мы быстро направились к выходу — горящий воздух ударил в лицо. Пред нами открылась не менее ужасающая картина, чем была внутри.

Деревня пожиралась огнём — бревенчатые дома рушились, выбрасывая в ночь тучи искр. Стены трескались с хрустом ломающихся костей, соломенные крыши вспыхивали, как факелы, освещая всю округу кроваво-красным заревом. Мёртвые лежали повсюду. Подросток, наполовину вылезший из горящего дома — ноги уже обугленные, пальцы вцепились в землю, будто он пытался в последний момент выползти. Старик, застывший в попытке закрыться от удара — его голова расколота. Тело опёрлось о горящий дом и постепенно становилось единым целым с пламенем.

Сквозь рёв пламени — детский плач. Откуда-то справа, из-за горящего амбара, доносились прерывистые всхлипы: то ли мольба, то ли предсмертный хрип. Но разобрать было невозможно — воздух гудел, как раскалённый улей, наполненный криками, треском дерева и воем ветра, раздувающего пожар.

И тут раздался голос, перекрывший хаос:

— Схватить их! Живо!

Из-за горящего дома вырвался отряд воинов, их силуэты корчились в дымной завесе. Доспехи блестели, отражая пламя, будто сами были из раскалённого металла. Лица искажены яростью: оскаленные зубы, дикие глаза, мечи уже обнажены. Бежали строем, тяжёлые сапоги поднимали тучи пепла; кто-то из них был ранен, но это их не останавливало.

Один, рослый, с секирой в руках, указал на нас:

— Вон они! Не уйдут!

Время будто замедлилось.

Я почувствовал, как капли пота смешиваются с сажей на лице. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Мы стояли на краю пекла, окружённые смертью, а впереди — враги, готовые растерзать.

А́ртур резко схватил меня за плечо и проговорил:

— Так, Арн. Быстро в таверну. Там должен быть задний выход во двор. Дальше, разберёшься. Главное побыстрее, уходи от сюда.

— П... п-погоди, а ты?

— А я... их задержу.

— Нет. Я не согласен. Если я тебя оставлю, то сам не доберусь. Это уж точно.

— Парень! Ты — последний Феникс! Твоя жизнь стоит больше сотни таких, как я!

— А мне плевать на твои жертвы! — Голос сорвался на крик. — Если я сейчас побегу, то потом всю жизнь буду видеть твой труп в кошмарах!

В этот момент земля дрогнула — враги были уже в двадцати шагах. Самый крупный из них, с секирой, орал что-то нечленораздельное.

— Значит, заберём с собой побольше! — Громко проговорил А́ртур, доставая меч.

Я последовал его примеру и тоже достал оружие.

Враги остановились неподалёку и просто молча стояли.

— Чего они ждут? — Пробормотал я.

— Не знаю, но меч держи покрепче.

Вдруг из-за спины, раздался голос, такой тихий, неторопливый:

— Арн.

Я резко развернулся и предо мной встали те самые войны в чёрных доспехах, которые ранее меня пленили. В голове промелькнула мысль: "как они тут оказалась? Их же тут не было... Но в этот раз что-то по-другому... среди них был не человек — нечто другое, лишь от части напоминающее его."

Существо в чёрном балахоне: глубина капюшона была чернее самой тёмной ночи. Его тело опоясывал тёмно-бордовый пояс. Справа на поясе висела небольшая кожаная сумка. На руках были длинные, неестественно тонкие, пальцы в перчатках из чёрной кожи. Кончики пальцев заканчивались когтями — слишком длинными и острыми для человеческих. При движении из-под перчаток выбивались клочья чёрного дыма. Но самое странное: на месте сердца пульсировал огненно-красный шар. От него расходились тонкие молнии, оставляющие на балахоне чёрные подпалины. С каждым ударом "пульса" шар ненадолго становился ярче. Там, где должна быть тень от существа, вместо неё было лишь мутное пятно, постоянно меняющее форму. От него исходил слабый запах гари и чего-то металлического. Земля под ногами твари была покрыта инеем, хотя вокруг бушевал пожар.

Воины в черных доспехах стояли чуть поодаль.

— Нет... не может быть... Аранти́р. — Растерянно проговорил А́ртур. В его голосе чувствовался страх, впервые за всё путешествие.

Существо слегка отклонило свой силуэт в сторону, будто всматриваясь в А́ртура. После этого вновь выпрямилось и пристально посмотрело на меня:

— Долго мы за тобой шли... один раз почти поймали. Но отбросим былое. Вот ты здесь. — Слегка протяжным и приглушённым голосом проговорило существо. Как будто, это было только у меня в голове.

— Кто ты? — Аккуратно спросил я.

Ещё небольшое мгновение молчания:

— Аранти́р...

— Не слушай его! — перебил А́ртур.

Но в тот же миг его тело содрогнулось в мучительном спазме. Он закричал: нечеловеческий вопль, от которого кровь стыла в жилах. Его могучая фигура слегка выдвинулось вперёд, и он рухнул на колени, вздымаясь в небо. Руки были расправлены в стороны. Его доспехи трещали и сжимались, будто невидимый великан сжимал их в кулаке. Металлические пластины впивались в тело.

Существо лишь медленно подняло руку в характерном жесте — пальцы сложились в подобие молчаливой команды. Когда ладонь опустилась, боль мгновенно отпустила А́ртура. Его доспехи теперь выглядели нетронутыми.

— Ты в порядке? — Растерянно спросил я.

— Да... как будто нечего не было. Адская боль ушла и доспех цел. — Поднимаясь и осматривая себя, проговорил он.

Существо повернуло капюшон, наполненный тьмой, ко мне:

— Мы пришли за тобой... он нам не нужен... — Не поднимая руки, пальцем указал на А́ртура. — Пойдёшь мирно — избежишь ненужных жертв.

— Отпустите А́ртура, и я пойду с вами. — Проговорил я.

— Ч-что?! — А́ртур вскинулся, лицо исказила ярость. — Я не согласен!

— Послушай! — Я схватил его за наплечник. — Вы уже спасли меня однажды. Я в долгу. — Мои пальцы впились в его броню. — А так есть шанс, что ты доберёшься до ордена и вы прийдёте на помощь. Взгляни на него, А́ртур! Взгляни! Это не человек... это сама Тьма, сошедшая со страниц древних манускриптов. Мы не сможем... — резко обернувшись к существу, я произнёс — Согласен.

Он лишь протянул руку в мою сторону. А́ртур стоял растерянно. Он было хотел что-то сказать, но промолчал.

Как только я преодолел пол пути — услышал глухой удар позади. Обернулся, ровно чтобы увидеть, как А́ртур странно вздрагивает всем телом. Его глаза расширились от удивления, когда тонкая алая линия появилась на его шее. Кровь хлынула ручьём, окрашивая серебристые доспехи в багрянец. Он сделал неуверенный шаг, затем рухнул на колени, и наконец, с тяжёлым стуком, завалился на землю. За его спиной стоял громила с секирой, с лезвия которой ещё капала кровь.

— Как я и сказал, он нам не нужен. Он нужен им. — Проговорил, внезапно появившийся с боку тёмный силуэт, указывая рукой на убийцу А́ртура.

— Н... не... нет. Не так, только не так...

Что-то во мне... сломалось. Голова сама склонилась, мир сузился до точки. В груди разгорался пожар — не просто жар, а всепоглощающая ярость.

Закрыв на мгновение глаза, я увидел, как стою в темноте. Ничего не было: сплошная тьма. Тишину разорвал звук, похожий на треск тысячи молний одновременно, а после и яркий свет, озарил всё вокруг.

Вскинув голову вверх, я увидел ту самую птицу, Феникс. Он завис надо мной, раскинув крылья. Попытался дотянуться до него рукой — он резко взмыл вверх, превратившись в ослепительный луч, и, с дикой скоростью, вонзившись мне в грудь.

Я открыл глаза. Мир вокруг обрёл новые краски — каждый язычок пламени, каждая капля крови, каждый клочок тьмы стал кристально ясен. Губы сами сложились в слова, которые прозвучали не как угроза, а как непреложная истина.

— Я... уничтожу... вас всех...