ИСТОРИЯ ФЕНИКСА

Мы двигались уже целый день, растянувшись в неровную цепь. Впереди — двое стражников, за ними А́ртур, потом я, и сзади ещё двое. Разговоров не было. Только скрип кожаных сёдел, глухое фырканье лошадей и шелест жухлой травы под копытами.

Стражники изредка перебрасывались короткими фразами. Со мной не говорили.

Равнина вокруг была пустынной и унылой. Пожелтевшая трава, редкие валуны, выщербленные ветром. Ни зверей, ни птиц — только тяжёлое серое небо, с которого накрапывал холодный дождь. Где-то на горизонте клубились тучи: гроза шла на нас, со стороны леса.

Тот лес впереди не внушал доверия. Слишком густой, слишком тёмный. Ветер доносил оттуда запах хвои и сырой земли.

А́ртур ехал чуть впереди, ровно и безмолвно. Иногда поправлял уздечку, иногда оглядывал горизонт. Ни страха, ни подозрительности — просто работа.

«Сколько ещё идти?» Нога ныла от долгой езды, плечо горело под повязкой. Я попытался расслабиться, но спина деревенела от напряжения.

Слегка шлёпнул поводьями, ощущая, как лошадь подо мной вздрагивает и прибавляет шаг. Подъехав ближе к А́ртуру, задал вопрос, который вертелся на языке с утра:

— А́ртур... а Скалистые горы далеко?

Он даже не повернулся:

— Нет. Три-четыре дня ходу.

Его голос звучал спокойно, но в этой ровности было что-то утомлённое.

— И ты помнишь весь маршрут наизусть?

А́ртур хрипло усмехнулся, доставая из сумки потрёпанный свёрток пергамента:

— Нет, конечно. – Протянул свёрток мне.

Бумага хрустнула в его руках. Я развернул карту, ощущая шершавость пергамента под пальцами. Чернильные линии петляли, обозначая тропы, овраги и опасные участки.

— Очень подробная карта... — пробормотал я, всматриваясь в изгибы дорог.

— Это карта следопытов. Они знают эти места как свои пять пальцев. Купил её у одного, лет пять назад.

Мой взгляд зацепился за зловещее название.

— Слушай... а почему лес называют проклятым?

А́ртур наконец повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение — но лишь на мгновение.

— Там часто пропадают люди. Без карты заблудишься в два счёта. Деревья стоят стеной — неба не видно.

Он помолчал, поправляя уздечку, прежде чем добавить:

— Некоторые говорят, там орудует культ проклятых, или ещё какая нечисть.

— Культ? Кому они поклоняются?

— Этого я не знаю. Культов сейчас — как блох на бродячей собаке. Одни молятся костям, другие режут себе лица... Кто их разберёт.

Я свернул карту, собираясь вернуть, но А́ртур отказался, слегка помотав головой:

— Оставь у себя. Я её уже изучил. А если что случится — ты хотя бы дорогу знать будешь.

— Случится?

А́ртур вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая усталость:

— Арн, я понимаю, что ты мало путешествовал...скорее всего, вообще не путешествовал... И вот что я скажу: сейчас развелось огромное количество разных бандитов, мародёров и другого отребья, которые постоянно нападают на путников. Ты уже столкнулся с одними. Так что, держи оружие наготове.

Он похлопал рукоять меча, и металл звякнул тускло, как предупреждение.

— Слушай, расскажи о наших спутниках. Хотелось бы знать их поближе. Если, конечно, я тебе не надоел с вопросами.

— Нет, всё в порядке, вопросы — это правильно. Слева впереди — Марик. Он бывший наёмник, можно сказать преступник. Была у него семья: дочь и жена. Проблема...в том, что, когда ведёшь такой образ жизни, рано или поздно, приходится платить. Дорого платить.

Один раз, когда его не было дома, к его семье пришли люди, которым он помешал или ограбил, уже точно не помню. В итоге, они сожгли дом вместе с его семьёй. Заживо сожгли. Когда он вернулся и увидел это, конечно, он был в ярости.

Потратил около трёх лет, чтобы выследить убийц. Когда он их настиг, то повторил с ними, то же самое, что они с его семьёй. После чего, хотел и сам повеситься.

Но судьба — или ещё что — распорядились иначе. Его увидели наши братья, и спасли. После, он ещё дважды пытался свести счёты с жизнью. Но всегда его спасали.

А одним утром, он подошёл ко мне и сказал, что хочет искупить вину за всё, что сделал. Он рассказал о сне, в котором к нему пришла дочь. Она сказала ему, что он не виноват, она его любит и ждёт. Но когда придёт время, а сейчас, он должен искупить все прегрешения, чтобы очистить своё имя и душу. Тогда он сможет с ними встретиться. После чего, он и начал служить в храме.

— Жаль его, но ведь он продолжает убивать...Как это искупает прегрешения? — Спросил я.

— Без нужды он и меч не вытащит из ножен. Только для защиты. А жалеть не нужно — он сам не любит, когда его жалеют, да и виноват-то сам. Жизнь, которую он вёл, не подходит для семьи.

— Возможно...ты и прав.

— Справа — Годрик, бывший солдат. Груб, как топор, но в деле — не подведёт.

— А позади?

— Слева — Уил, охотник. Чует опасность, как зверь. Справа — Ульф, наёмник. Не наш, но давно с нами сотрудничает.

— И вы ему доверяете?

А́ртур хмыкнул:

— Да, доверяем. Доверие — это уж очень расплывчатое понятие, оно у каждого своё. Ему уже пару раз предлагали присоединиться к нам, но он всегда аргументирует, что хочет жить свободно, не быть обязанным кому-то.

За разговорами я не сразу ощутил перемену. Воздух стал гуще, запах сырой коры и прелых листьев ударил в нос. Лес встал перед нами чёрной стеной — деревья сплелись так плотно, что их стволы напоминали рёбра исполинского зверя. Внезапно А́ртур скомандовал:

— Так, парни! Разобьём лагерь правее, вот возле тех валунов. Идти через лес, да ещё и ночью — опасно, а уже смеркается. Там нас меньше будет видно со стороны равнины.

Валуны оказались выше меня на голову. Они прикрывали лагерь с равнины, но оставляли открытой сторону леса. Подойдя к камням, я обратил внимание, что со стороны леса, есть небольшой овраг. В голове промелькнула мысль, что лучше места для ночлега и не придумаешь.

— Снимаем походные сумки, располагаемся поближе к камням. Годрик, как закончишь со своим местом для ночлега, займись костром. Но только небольшой, чтобы хватило разогреть пищу. Арн, спускайся, располагайся, в сумках, найдешь всё необходимое. Уил, ты у нас сегодня за повара, приготовь поесть. Марик, как закончишь располагаться, наблюдай за равниной, чтобы не было сюрпризов. — Продолжил А́ртур.

Все слезли с лошадей в гнетущем молчании. Ни споров, ни лишних слов — только отлаженные движения людей, для которых ночлег в опасном месте стал рутиной. А́ртур последним сошёл с коня, его ладонь непроизвольно легла на эфес меча, пока он окидывал взглядом лагерь. Казалось, он мысленно отмечал каждую щель между камнями, каждую тень, где мог спрятаться враг.

Моя лошадь тяжело дышала, её бока вздымались влажной волной после долгого перехода. Я провёл рукой по её шее, чувствуя под пальцами горячую, взмокшую шерсть. Сняв с неё вьючный ремень с сумками, положил возле предполагаемого места ночлега. Сумки с глухим стуком опустились на землю, подняв облачко пыли.

Оглядев лагерь, я понял — спать придётся прямо на голой земле. Ни палаток, ни даже кожаных подстилок. Вбив колышек в потрескавшуюся землю, привязал поводья лошади к нему. Она беспокойно заёрзала, но быстро успокоилась, опустив голову. Годрик подошёл к лошадям, и напоил их из небольшой кожаной фляги, что-то дал поесть.

Присев рядом со своими сумками, решил посмотреть, что там внутри. Там был хлеб, копчёное мясо, морковь с подсохшими боками, помидоры: всего было по паре. На дне — горсть сушёных яблок, сморщенных, как лица стариков. Также, при себе я имел поясную кожаную флягу с водой. Пока я осматривал содержимое, мимо меня прошёл Уил. Он двигался в сторону леса. В голове промелькнула мысль: "зачем?". Но буквально сразу, я получил ответ:

— Уил! Далеко не заходи в лес. Если дичи не будет — возвращайся, не рискуй. Не вернёшься к закату — пойдём на поиски. А мне совсем не хочется лазить по лесу во тьме. — Громким голосом проговорил А́ртур.

Годрик, сидевший у горящего костра, хрипло добавил:

— И не вздумай идти на крики. Помнишь, как в прошлый раз? Это были не олени.

Уил наконец развернулся полностью. Его пальцы нервно перебирали рукоять ножа.

— А если увижу следы?

— Особенно, если увидишь следы, — А́ртур сделал шаг вперёд, и внезапная серьёзность в его голосе заставила даже лошадей насторожиться. — Коготь, крупнее медвежьего — сразу назад. Кровь на листьях — назад. Черепа или кости — не просто назад, а с криком.

Между деревьями пробежал ветер, зашелестел листьями, будто вторя предупреждению.

Уил медленно кивнул и скрылся в лесной чаще.

А́ртур стоял ещё мгновение, вслушиваясь в тишину, потом резко развернулся к остальным:

— Ну что, будем надеяться, что он нас сегодня не подведёт. В последний раз его "быстрая охота" обернулась трёхдневными поисками.

Годрик хмыкнул, бросая в костёр очередную ветку:

— Потом он месяц ходил с перевязанной ногой. Хороший урок.

Вдалеке, из глубины леса, донёсся треск ветки. Все замерли, но звук не повторился. Возможно, просто зверь. Возможно, Уил уже вышел на след. А возможно — что-то вышло на след Уила.

Марик уже взобрался на валун, его глаза неотрывно сканировали равнину на предмет опасности.

— Ульф! Будь поближе к лесу, на всякий случай, вдруг что услышишь. — Скомандовал А́ртур.

Тот кивнул и направился в сторону леса.

Уже практически наступила ночь, как Ульф подал сигнал свистом — что-то не так. Из леса послышался шум. Годрик резко вскочил из-за костра, схватившись за свой двуручный топор. А́ртур, уже держал руку на лежавшем рядом мече. Но вдруг из леса вышел Уил, который в руках тащил небольших уток, штуки три точно. Увидев, что в лагере есть небольшое напряжение, подняв уток чуть выше, произнёс:

— Что? Еду принёс, успокойтесь.

Годрик что-то фыркнул, и вернулся к костру. А́ртур убрал руку с меча, и продолжил что-то записывать в блокнот. Я же наблюдал за звёздным небом, слегка согреваясь от костра. Через некоторое время, Уил принёс мне жаренные на костре кусочки утки.

— Спасибо. — Проговорил я.

Уил лишь кивнул в ответ.

Тут А́ртур, встав с земли, произнёс.

— Так, парни, пора отдыхать, — голос его прозвучал глухо. — Будем дежурить по очереди, по двое. Первая смена — я с Арном, потом Годрик и Марик. Завершают Ульф с Уилом. Двинемся на рассвете — нужно преодолеть лес до заката. За лесом будет небольшая деревня, попробуем пополнить запасы там, и, за деревней, встать лагерем. Всё, отдыхайте, Арн подойди.

Остальные лишь кивнули, слишком уставшие для лишних слов. Годрик, сидя у потухающего костра, бросил в него последнюю ветку — пламя на миг ожило, осветив его.

— Разделимся: ты смотришь за равниной, я пойду поближе к лесу. Время от времени будем подавать сигналы в виде свиста. Один короткий — всё нормально, два — есть проблемы. Если два коротких — подходишь ты или я. Один на проблему не выдвигаешься, обязательно зовёшь. Всё, готовься и заступай на пост. — Закончил инструктаж А́ртур. После, направился к лесу, его силуэт слился с чёрной стеной деревьев.

Я же надел пояс с ножнами, в которых был меч. После, вскарабкавшись на самый высокий валун, стал наблюдать за равниной. Камень подо мной был холодным и шершавым, пропитанным влагой ночи.

Ночь выдалась яркая. Лунный свет заливал равнину серебристым молоком, превращая жухлую траву в колышущееся море. Где-то вдали мелькнул огонёк — возможно, кочевники или просто игра света.

Я то и дело заглядывался на ночное небо, и рассматривал звёзды. Небо... оно было непостижимым. Звёзды рассыпались по чёрному бархату, как зёрна на тёмной ткани. Мама говорила: "это не просто светила, а обители богов", — вспомнилось мне. Её голос, тёплый и мягкий, будто доносился сквозь годы: "видишь то скопление? Это Великий Пёс — он бежит через небеса, за луной, как будто ему кто-то кинул мяч". В детстве я мог часами лежать на крыше сарая, воображая, как боги смотрят на нас сквозь эти мерцающие окна. Сейчас же, их холодный свет лишь подчеркивал одиночество.

— Завораживающе, да?

Я слегка вздрогнул и обернулся. За разглядыванием неба, я и не заметил, как подошёл А́ртур.

— Да, это просто нельзя даже объяснить, насколько загадочно. — Ответил я.

— Как тут у тебя дела?

— Тишина. Ни движения, ни звуков. Разве что... — я указал на тусклую точку у горизонта. — Костёр или факел.

— Слишком далеко, чтобы быть угрозой. Хорошая наблюдательность. — А́ртур прищурился, оценивая расстояние, — слушай Арн, завтра мы пойдём через лес, у которого скверная репутация, мне не особо важно из-за чего конкретно, но она есть. Поэтому, если что-то случиться, ты должен без промедлений оставить нас и спасаться, даже не пытайся геройствовать. От тебя многое зависит. Да и тебе ещё представится возможность. Каждый из нас помнит свой долг, и выполняет его, ты — должен помнить о своём...

— Если бы точно знать, какой он, мой долг. — Перебив, ответил я.

— Выжить и пройти испытание. Дальше тебе откроется путь. — Ответил А́ртур.

Я лишь кивнул в ответ. После чего, он продолжил:

— А теперь, пора спать. Завтра долгий и сложный путь. Я уже разбудил парней.

Тут подошёл Годрик:

— Пора отдыхать, парень. — Указал жестом головы, чтобы я освобождал место для дозора.

Я сполз с валуна, ощущая каждой мышцей усталость этого бесконечного дня. Ноги будто налились свинцом, когда я брёл к своей поклаже, брошенной у подножья камня. Присев на корточки, я провёл ладонью по земле — влажная трава стелилась под пальцами.

Спина благодарно прислонилась к шершавой поверхности валуна, но едва я начал расслабляться, как ночной холод просочился сквозь одежду. Вздохнув, я поднялся (косточки затрещали, будто протестуя) и побрёл к лошади.

Она стояла, опустив голову, но уши её нервно подрагивали. "Спокойно, девочка", — прошептал я, снимая с седла походную накидку. Шершавая ткань пахла потом, дымом и чем-то бесконечно родным — запахом дороги.

Укутавшись, я наконец смог выдохнуть. Костёр догорал, угли пульсировали, как сердце умирающего зверя. В их багровом свете, лица спутников казались чужими, незнакомыми: Уил свернулся калачиком, прижимая лук к груди — пальцы даже во сне сжимали тетиву; Ульф лежал на спине, словно павший в бою, но его правая рука, мёртвой хваткой, впилась в рукоять меча. А́ртур, вновь что-то записывал в блокнот. Где-то в темноте резко заскрипела уздечка. Моя лошадь встревоженно зафыркала, но, через мгновение, в лагере снова воцарилась тишина — такая густая, что я услышал, как у меня в ушах стучит кровь.

Внезапно, я почувствовал лёгкий пинок в бок. Открыв глаза, увидел Уила, стоящего надо мной:

— Арн, подъём, светает, — его голос звучал хрипло, будто он уже час не пил воды.

Я приподнялся, потирая затёкшую шею, и осмотрелся. Лагерь оживал: Годрик тушил последние угли костра, бросая на них пригоршни земли; Марик грузил сумки на свою лошадь, Ульф уже сидел в седле, его лошадь нетерпеливо перебирала копытами.

Солнце только начинало подниматься, окрашивая горизонт в бледно-розовые тона. Я потянулся к сумке за кожаной флягой и вдруг осознал — этой ночью не было ни кошмаров, ни видений. Только черная, бездонная пустота сна.

— Как спалось? — Проговорил подошедший А́ртур, и окончательно вырвал меня из мыслей.

— На удивление хорошо, за последнее время я впервые выспался. — Встав на ноги, ответил я.

— Это хорошо, собирайся, через полчаса выдвигаемся.

После чего А́ртур направился к своей лошади, я же наконец-то попил. Взял сумки и накидку, направился к лошади. Пока я привязывал сумки к седлу, лошадь повернула ко мне умные тёмные глаза и фыркнула, будто спрашивая: "Готов?". Её грива была покрыта капельками утренней россы, которые интересно играли на свету восходящего солнца. Накинув накидку, я окинул взглядом лагерь в последний раз: потухший костёр, следы от тел на земле, обронённые кем-то кожаные перчатки — немые свидетели нашей короткой стоянки.

Где-то впереди, за стеной деревьев, ждал Проклятый лес. И почему-то, мне казалось, что он тоже ждет нас — терпеливый и голодный.

Прошло несколько часов с тех пор, как мы пересекли границу леса. На удивление, всё было спокойно. Слишком спокойно. Гнетущая тишина нарушалась лишь редкими порывами ветра, шелестящего в кронах деревьев, словно кто-то осторожно перебирал пергаментные страницы.

А́ртур поравнялся со мной, его лошадь фыркнула, выдыхая клубы пара в прохладный лесной воздух:

— Арн, ты как?

— Всё в порядке, — ответил я, с усилием разжимая пальцы на поводьях. — Слушай, А́ртур, а как ты попал в Орден Живого Огня? Ты тоже феникс? — рискнул я задать вопрос, терзавший меня с самого утра.

— Я-то?! Не...т, меня ещё в детстве отдали в приют, а оттуда, уже забрали в ор....

Его слова оборвал резкий жест Ульфа. В тот же миг наш отряд застыл — даже лошади перестали перебирать копытами. А́ртур преобразился на глазах: спина выпрямилась, пальцы сжали поводья до побеления костяшек.

— Арн, будь наготове! — ускакивающий в начало отряда, прокричал А́ртур.

Годрик занял позицию справа от меня. Внезапно, что-то просвистело у самого уха — стрела вонзилась в дерево слева, дрожа всем своим древком.

— Вперёд! Вперёд! — Прокричал А́ртур.

Годрик шлёпнул мою лошадь по крупу, и животное рвануло вперед, едва не сбросив меня. В ушах зазвенело от внезапного гвалта — крики, топот копыт, свист стрел. Впереди один из наших рухнул с лошади, но мы пронеслись мимо так быстро, что я даже не разглядел, кто это был.

Справа между деревьями мелькнули всадники. Один из них уже натягивал тетиву, направляя стрелу прямо в меня. Чудом отклонившись назад, я почувствовал, как перья стрелы коснулись кончика носа. Когда я снова посмотрел, стрелок уже падал с лошади, его тело с глухим стуком ударилось о ствол дуба. Оглянувшись, я увидел, как Уил на ходу, пытался отстреливаться из лука.

Лошадь подо мной вдруг зашаталась. Ещё мгновение — и я летел через её голову. Земля ударила с такой силой, что мир на миг погрузился в темноту. Сквозь звон в ушах пробивались: хруст веток, хриплое дыхание, глухие удары стали по плоти, крики.

— Пар... парень! Вставай! — Годрик тряс меня за плечи. Его лицо было залито кровью — чужой или своей, не разберёшь.

Я кое-как поднялся на ноги, всё ещё было как будто заторможено, замедленно. Марик добивал раненого, его кинжал входил в горло врага с мокрым чавканьем. Тут подбежал А́ртур, его доспехи были забрызганы грязью и чем-то похожим на кровь. Не сильно было понятно его или врагов.

— Ты как? — Встревоженно проговорил он.

— Норма..., Нормально. — Слегка кивая головой, произнёс я.

— А́ртур, уводи его, их подкрепление приближается. Бери Марика и двигайте! Мы с Уилом задержим их. Иначе нам не уйти. Кто-то должен задержать их. — Оттаскивая труп в сторону, проговорил Годрик.

— Безумие! Их слишком...

— Именно поэтому! Кто-то должен... — Годрик плюнул кровавой слюной, перебив А́ртура.

Тут уже и Уил подбежал.

— Ещ...., ещё приближаются, — жадно вдыхая воздух, проговорил он.

Я лишь безмолвно смотрел на всё происходящие, пытаясь прийти в себя.

— Уверены?! — Восклицательно спросил А́ртур.

— В чём уверены? — Встревоженно проговорил Уил.

Но посмотрев на Годрика, как будто всё понял без слов. После, направился на шум приближающихся врагов.

— Да сохранит вас Пламя! — гордо проговорил А́ртур, пожав руку Годрика.

В ту же секунду, моё внимание перевёл на себя А́ртур:

— Арн, сможешь скакать?

— ДА, да.....

— Бери лошадь Уила, твоя уже не сможет. — Указав назад рукой, проговорил он.

За спиной моя лошадь лежала неподвижно, её бока больше не вздымались.

— Нужно уходить, прямо сейчас. — Громко прокричал Марик.

— Парень! — Годрик крикнул мне, отступая, — Пусть всё будет не зря!

Мы развернули лошадей и рванули вперёд, оставляя позади крики последнего боя наших товарищей.

Спустя час или два — точное время потеряло смысл в этом бесконечном лесном кошмаре — я услышал хриплый крик А́ртура:

"Вижу выход! Впереди!"

Марик, скакавший слева впереди, резко вскинул руку, указывая направление. В тот же миг его тело дёрнулось — стрела впилась в шею. Он замертво свалился с лошади, несколько раз перевернувшись в пыли дороги. У меня не было времени даже на мысли — только инстинктивное сжатие ног, заставляющее лошадь нестись вперёд.

Резкий солнечный свет ударил в глаза, когда мы вырвались из леса. Моргнул – выступили слёзы, но скорость не сбавил. А́ртур скакал впереди, постоянно оглядываясь — не знаю, проверял ли он меня или искал погоню.

На верху оврага А́ртур внезапно осадил коня. Животное встало на дыбы, его силуэт на фоне кроваво-красного заката выглядел монументально и угрожающе. Подъехав, я увидел внизу деревню — кучку жалких домишек, до которых было около часа езды. Оглянувшись на тёмную линию леса и удостоверившись, что погони нет, мы без слов двинулись вниз.

Деревня встретила нас пустынными улицами. Редкие прохожие шарахались в стороны, пряча лица. Даже здесь, на краю цивилизации, находилось место таверне — убогой лачуге с покосившейся вывеской.

Привязали коней и двинули внутрь. А́ртур шёл впереди, его плащ был покрыт слоем пыли и тёмными пятнами, которые я предпочёл не рассматривать.

Внутри сидело пару человек, которые как по команде обернулись на нас. Было видно, что они редко видят чужаков в своих краях.

Мы подошли к барной стойке и обратились к рядом стоящему мужчине:

— Ищем хозяина таверны, — проговорил А́ртур.

—Смотря, кто спрашивает...и зачем. – пробормотал мужчина.

— Нам нужны две комнаты, еда и нужно накормить лошадей.

В голове промелькнуло, что это первое, что я услышал за несколько часов от него.

— Тогда, это ко мне. Десять золотых. — Ответил, видимо, хозяин таверны.

— Вот пятнадцать... И чтобы нас не беспокоили до утра.

— Хорошо, комнаты сверху. Последние две: справа и слева. Там есть бочка с водой, можно умыться. Кувшин с питьевой водой и едой принесут позже. Больше вас не потревожат.

А́ртур, лишь кивнул и отправился к лестнице. Я молча последовал за ним.

— Арн, принесут еду — запрись и никого не пускай кроме меня, я поступлю аналогично. Мы все устали, завтра всё обсудим. Три стука — всё в порядке, два — лучше не открывай, — тяжело проговорил А́ртур.

Я лишь кивнул, чувствуя, как усталость накрывает меня волной. Дверь скрипнула, закрываясь за моей спиной, и впервые за этот бесконечный день, я оказался один.