The last thread between us [Куертов/Kuertov]

Моя голова начинает гудеть на втором часу поиска хоть какой-то информации о Марселе, а ещё из-за ночного кошмара. Я пыталась заснуть, но лишь провалялась целый час, смотря в потолок, ведь как только мои веки закрывались, я видела родителей, но не как во сне, а как десять лет назад, в кабинете отца. На руках сразу появлялось ощущение, будто тёплая кровь застревает в морщинках ладоней. Я прошла курс терапии, который длился больше трёх лет, и он помог мне избавиться от навязчивых мыслей и вновь дышать полной грудью, но только стоит мне снова увидеть кошмарный сон, что мучал меня долгое время, как я вновь теряюсь в пространстве и в самой себе. Растворяюсь в воспоминаниях и прошлом, начинаю скучать ещё сильнее и думать о том, что было бы со мной сейчас, если бы этого страшного дня никогда не случилось. Пожалуй, я думаю об этом слишком часто, но я стараюсь не поддаваться чувству тоски, что словно кошачьи когти скребёт у меня по сердцу, а беру себя в руки и говорю «Я должна идти дальше, чтобы мои родители наконец-то смогли найти покой». И это помогает.

Правда до очередного ночного кошмара.

О Марселе в интернете или в архивах нет равным счётом ничего, кроме фамилии, возраста, ну и его компании.

«Марсель Тронов, 28 лет, шесть лет назад основал компанию по производству мебели класса люкс под названием «Lusso Tranquillo» , в 2019-ом году их мебель выиграла конкурс качества, после чего акции компании взлетели, и держатся высоким до сих пор.»

Это ничтожное малое количество информации, фотографий тоже особо нет, лишь те, где мужчина посещает какие-то мероприятия, больше ничего. Никаких скандалов или слухов, будто всё удаляют, как только информация попадает в сеть. И это, пожалуй, вызывает больше подозрений, чем искреннего восхищения как о человеке с хорошей репутацией.

Бесконечный поиск утомляет, кажется, будто ты роешься в чёрной дыре, там, где всё пропадает бесследно. Наверное, если бы не звонок на телефон, я могла бы просидеть в одной позе до утра без возможности разогнуть спину, без хруста позвонков. На экране высвечивается «Ярик» и я принимаю вызов.

— Я слушаю.

— Амелия, извини, что звоню в твой выходной, но жена Кузнецова предала через офицера, что хочет увидеться с тобой и что-то сказать, - судя по звукам на фоне, парень сидел в нашем кабинете и перебирал какие-то бумаги.

­— Ничего страшного, она всё ещё в больнице? – я всё же встаю со стула и иду к чайнику, чтобы нажать на кнопку, дабы подогреть воду для очередной порции кофеина. Ведь если так подумать, я поспала всего ничего для того, чтобы организм смог отдохнуть от выпитого алкоголя.

— Да, ей лежать там ещё как минимум неделю.

— Ясно, я сейчас как раз свободна, - я достаю пакетик кофе 3в1 и, оторвав одну из его сторон по пунктирной линии, высыпаю в кружку.

— Уверенна, что хочешь сделать это сегодня?

— Да, тем более время для приёма посетителей продлится ещё три часа часа, так что я успею, - я смотрю на часы на руке, а сама думаю о том, что ехать до больницы недалеко. — Кстати, как там с самим Львом?

— Он всё ещё у нас здесь, рассказывает всё ту же историю, а ещё спрашивает как там его жена. Странный мужчина, сам её пырнул ножом и сам беспокоится, - Ярик недовольно фыркает на том конце провода.

— Ему явно кто-то сказал сделать это с ней, - констатирую факт.

— Я тут посмотрел отчёт, который ты составила после его допроса, а точнее приписку снизу. Ты точно хочешь оставить его так? Не думаю, что майор обрадуется тому, что ты написала, что Кузнецов пешка клана «Паутина».

­— Да, я хочу оставить его так, смысл что-то скрывать, если всем и так это понятно, - чайник щёлкает, и я беру его за ручку, дабы налить кипяток в кружку. Я говорю о написанном в отчёте спокойно, ведь и так знаю, что получу очередной выговор от начальства, что как огня боится связываться с мафиозными кланами. Но я устала бояться, устала, что страдают невинные люди, чьи жизни в чужих руках лишь пешка на игровом поле.

— Ты играешь с огнём, Амелия. Но я не буду пытаться тебя отговорить, ведь ты всё равно не послушаешься меня. Просто будь осторожна, - голос коллеги обеспокоенный, и, пожалуй, только это заставляет меня волноваться, ведь он ни в коем случае не должен пострадать из-за моей самоуверенности.

— Ладно, Ярик оставь его у меня на столе, я завтра приеду и поменяю, - переступаю через себя.

— Ты сейчас серьёзно? Я удивлён.

— Да, серьёзно, - киваю в пустоту и подношу кружку ко рту и отпиваю кофе, что немного обжигает нёбо.

— Хорошо, ладно мне нужно идти, расскажешь завтра, как съездила к жене Кузнецова.

­— Расскажу, надеюсь, всё обойдётся хорошо, - неизвестность предстоящего разговора, если честно, слегка пугает.

— Давай, я кладу трубку, - и звонок обрывается, оставаясь прерывистым звуковым сигналом.

Я откладываю телефон на столешницу кухонного гарнитура и отпиваю горячий напиток вновь. Думаю о том, что мне придётся написать в отчёте завтра, а ещё о том, что мне хочет сказать жена Льва – Ульяна. Прикрываю глаза и мысленно надеюсь на то, что она не будет просить о помиловании супруга, только не это. Однако я ещё не знаю, что надеюсь на не возможное.

***

— Здравствуйте, следователь, - парень в полицейской форме улыбается при виде меня, и я вспоминаю, что это именно тот офицер, что остался с маленьким Никитой той ночью.

— Здравствуйте, я к Ульяне Кузнецовой, - я улыбаюсь парню в ответ, а он одобрительно кивает и открывает мне дверь.

— Проходите.

— Спасибо, - киваю в знак благодарности и захожу внутрь палаты.

В нос бьёт запах спирта и лекарств, который был не таким навязчивым в коридоре больницы. Здесь тихо, так тихо, что становится неспокойно. Я двигаюсь медленно, обхожу ширму, которая скрывает лежащую здесь женщину от чужих глаз, а когда мои глаза всё же находят её, то сердце сжимается в грудной клетке. Ульяна всё так же бледна, но её глаза красные и опухшие, на щеке во всей красе расцвёл синяк, он переливается от жёлтого до синюшного, а на тонкой шее красуется неглубокая рана, что начинает заживать. Глядя на женщину мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, чуть ли не ломая ручку плетёной корзинки с фруктами в одной из них, а злость разгорающимся пламенем плавит мозг. Насилие – самая отвратительная вещь в этом мире, и самая больная. И мне сложно представить то, насколько тяжело осознавать, что самый близкий человек поступил с тобой вот так бесцеремонно, кичась тем, что так будет лучше...

— Вы пришли... - женщина поворачивает на меня голову, когда я громко выдыхаю, дабы успокоить бушующие чувства в груди.

— Здравствуйте, как вы? – я прохожу до прикроватной тумбочки и ставлю корзину на неё.

— Иду на поправку. - Ульяна бросает взгляд на одеяло и кладёт ладонь на область в районе подреберья, туда, где находится причина её пребывания в больничной койки.

— Это очень хорошо, - я пододвигаю стул, что стоит в стороне, ближе к больничной койке и сажусь на него. — Как ваш сын?

— Никита? Он с моими родителями, следователь, у меня есть к вам одна просьба... - женщина заминается, будто пытается найти подходящие слова.

— Да, я вас слушаю, - я внимательно смотрю на Ульяну, мысленно надеясь на то, что это просьба не связана с её мужем.

— Можно как-то снять обвинения с моего Лёвушки? Я ведь на него не писала заявление, да и это была просто ссора... - она смотрит с надеждой на меня, сжимает в руках одеяло, а мне стоит приложить усилия, чтобы не спрятать лицо за руками и не завыть, словно волк. Она готова простить ему всё, а если быть точнее, то уже простила.

— Нет, нельзя, - говорю, словно отрезаю, в надежде на понимание со стороны женщины, но её глаза наполняются слезами, и она тянется рукой к моим рукам и сжимает их.

— Но как же так? Я ведь не держу на него зла, да и понимаю, почему он так сделал...

— Я не знаю в курсе ли вы, но он убил девушку за два дня до покушения на вас, - я жду реакцию на чужом лице, но её не следует, у женщины лишь текут слёзы по щекам. Неужели, её не пугает даже такой поступок мужа?

— Мне всё равно на это, но я не хочу, чтобы ему добавили срок из-за нашей с ним ссоры. Пожалуйста, следователь, помогите. – Ульяна сжимает мои руки со всей силы. — Пожалуйста, он этого не заслуживает... - она начинает реветь навзрыд, смотрит на меня в надежде, но я лишь убираю её руки со своих.

— Вы, правда, не видите проблемы? Вы готовы простить ему даже такое, а если бы это произошло с вашим сыном? Никита мне сам сказал, что он его боится, а вы продолжаете его защищать. Говорите, что вам всё равно на совершённое преступление вашим супругом, но только представьте как тяжело её родителям, - я повышаю голос, хоть и не должна, но во мне бушует злость, что резко вспыхнула от слов сказанных Кузнецовой. Она определённо не осознаёт, что такое поведение и поступки Льва не норма, и что он пугает даже собственного сына.

— Я его люблю! И я буду всегда на его стороне, все мы люди и все мы совершаем не обдуманные поступки. Пожалуйста, следователь, войдите в моё положение! – женщина пытается встать, но её попытки не увенчиваются успехом, ровно так же, как и попытка уговорить меня.

— Это неправильно, да даже если бы я хотела, я не могу! Факт преступления был зафиксирован. Если вы собираетесь и дальше просить меня об этом, то я ухожу, - я встаю со стула и поправляю лацкан пиджака.

— Но следователь! – она пытается схватить меня за запястья, но я быстро убираю руку.

— Подумайте о своём сыне, пожалуйста. Надеюсь, вы скоро сможете встать с постели, выздоравливайте. До свидания, - я смотрю на неё в последний раз и направляюсь на выход, пропускаю её слова мимо ушей, а сама мысленно виню себя за лишнюю эмоциональность. Но я не могла этого вынести, слушать то, как она яро защищает своего супруга, просто не выносимо, а ещё противно. Любовь делает с людьми ужасные вещи, она застилает глаза, отключает здравый смысл, и ты готов боготворить своего возлюбленного, порой закрывая глаза на его поступки.

Как только я покидаю палату, то обращаюсь к офицеру с просьбой передать лечащему врачу Кузнецовой, чтобы он отправил её к психологу. Причину я, конечно, не сказала, но думаю, парень всё и сам понял, ведь даже через закрытую дверь и шум в коридоре были слышны истошные крики женщины, её сто вопросов «Почему?» и пару просьб со словом «пожалуйста» захлёбываясь слезами. В этот момент я боролась сама с собой, мне хотелось зайти обратно, прижать Ульяну к себе и попытаться снова поговорить, но одновременно с этим я хотела, чтобы она просто заткнулась, ведь её крики вызывали головную боль похлеще, чем от спиртного.

Пройдя по коридору в сторону лифта, я останавливаюсь у поста медсестры, там сидит молодая девушка, вероятно закончившая учёбу совсем недавно. Она сначала не замечает меня, но когда я прокашливаюсь, наконец-то оборачивается ко мне.

— Вы что-то хотели?

— Да, здравствуйте, я ходила к пациентке из 315 комнаты, но, похоже, у неё началась паническая атака или истерика, поэтому можете к ней зайти, боюсь, она может что-то сделать с собой, - я высказываю свои переживания медсестре, и выражение её лица меняется в долю секунд.

— Почему вы не нажали на тревожную кнопку?

— Я испугалась, - вру, но я и правда не заметила эту кнопку.

— Поняла, - это последнее, что она мне говорит, прежде чем сорваться на бег прямиком в сторону нужной палаты.

На душе становится на порядок легче, и я выдыхаю, громко и протяжно, с мыслями о том, что мне не стоило приезжать.

— Амелия? – мужской голос слышится где-то с правой стороны, вынуждая меня повернуться на его источник и столкнуться с квадратной улыбкой и голубыми глазами, что, будто искрятся.

— Марсель? – я настороженно произношу чужое имя, оно странным осадком оседает на языке, словно что-то сладкое становится горьким под конец.

— Рад тебя видеть, - мужчина подходит ко мне ближе, и теперь я могу рассмотреть его лицо более чётко, а ещё шею, на которой виднеются царапины, словно от ногтей, они не кровоточат, но выглядит свежими, будто появившимися пару мгновений назад. На кончики языка вертится вопрос, а в голове желание расспросить о чужой ране, но я сдерживаю своё любопытство, по крайней мере, мне так кажется. — У меня что-то на лице?

— Извини, я, наверное, слишком долго пялилась, просто не спала почти, вот и залипаю в одну точку, - мои щёки предательски краснеют, ведь блондин заметил мой изучающий взгляд.

— Не извиняйся, это меня моя кошка поцарапала. Говорю это, потому что вдруг ты решишь, что я бабник, а мне бы этого не хотелось, - он посмеивается, а меня бросает в дрожь. Я знаю из-за чего именно, то ли из-за ночной ситуации, а может из-за того, что мужчина выглядит по-другому, ведь в моей голове он отпечатался любителем всех оттенков коричневого и бежевого исходя из фотографий в сети. Сейчас же, он стоит передо мной в чёрной мотокуртке, в кожаных перчатках без пальцев, а ещё в джинсах с прорезями на коленях, всё это контрастирует с его светлыми волосами и чертами лицами. Весьма не привычно.

— Всё равно извини.

— Говорю же, всё хорошо. Кстати, раз уж мы встретились, как насчёт того, чтобы сходить в ресторан поужинать на неделе? Там как раз открывается один, с которым я сотрудничал, и мне не хватает прекрасной спутницы рядом, а кроме тебя на этом месте я никого больше не вижу, - он подмигивает мне, а его глаза так и пылают желанием.

— Я работаю всю неделю, вряд ли получится, - перед глазами сразу всплывают воспоминания о кипе бумаг на моём рабочем столе, которые я безответственно не трогала последние две недели из-за недостатка времени.

— Не сможешь выкроить для меня хотя бы три часа времени во вторник? – Марсель сразу поникает, и мне почему-то становится стыдно.

— В моей профессии это сделать затруднительно, но я постараюсь, хорошо? – от моих слов лицо мужчины вновь озаряет улыбка с белоснежными зубами, а я думаю, чего мне будут стоить эти пару часов свободного времени.

— Прекрасно! Тогда напиши мне, если получиться, чтобы я написал тебе, во сколько заеду за тобой.

— Да, конечно, - я улыбаюсь ему, а внутри появляется чувство тревоги, будто сигнализирующее мне о какой-то опасности данного решения, но я стараюсь откинуть его подальше с мыслями о том, что бояться нечего.

— Я, наверное, задерживаю тебя, да?

— Немного, уже поздно и я хотела бы поспать хотя бы пару часов, - моими синяками под глазами можно отпугивать людей.

— Тогда не смею задерживать, только дай мне сделать одну вольность, - его голос становится ниже на последнем слове, а расстояние между нами меньше. Марсель смотрит на меня с немой просьбой в глазах, которую я не могу разобрать, обхватывает своими пальцами мой подбородок и оставляет невесомый поцелуй на лбу, от которого внутри всё сгорает до пепла от нежности, а ещё начинает тошнить от отвращения. Контраст ощущений ощущается, словно контрастный душ. — Извини, но я не могу себя сдерживать. Надеюсь, ты выспишься. До встречи, Амелия, - он вновь заглядывает в мои глаза, проводит по моей щеке костяшками пальцев и улыбается, прежде чем отойти. — Я буду ждать твоего сообщения.

Он уходит, оставляя меня стоять у поста медсестры под взглядами посетителей больницы и её пациентами, оставляет странный осадок в груди, что противоречиво кричит в голове. Вызывает желание прикоснуться к нему в ответ, но при этом не прикасаться никогда.

— До встречи...

Организм всегда показывает, если человек рядом не тот, кто тебе нужен, не тот, кем пытается быть.

И лишь выходя из здания, я замечаю, знакомый гелентваген и кудрявую шевелюру, что слегка касается каркаса автомобиля, но не предаю этому значения.

***

«Неизвестный абонент»

— Не думаю, что тебе стоит куда-то идти с ним.

01:21

_______________________________________

потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3