The last thread between us [Куертов/Kuertov]

Я выхожу из лифта и оказываюсь на том же этаже, что и была пару дней назад. Здесь всё так же пахнет медикаментами, а медсёстры снуют из стороны в сторону, но тишина непривычно режет уши, а количество людей в полицейской форме превышает норму того, сколько их должно быть на квадратный метр в обычное время. И всё это уже не сулит ничего хорошего, я это понимаю, но не даю огню надежды погаснуть так быстро. Я хочу верить. Хочу верить, что всё не так уж плохо.

Вот только всё давно идёт не так, как мне бы этого хотелось.

Стоит только офицеру открыть дверь в палату, как я сразу слышу щелчок фотоаппарата, шелест перчаток и скрип больничной койки. Именно тогда слабый огонь окончательно потухает в груди. Несмотря на своё желание развернуться, я прохожу вглубь помещения, пересекаюсь взглядом с Ярославом, чьи глаза наполнены сожалением, и обхожу ширму, встречаясь с бездыханным бледным женским телом.

Ульяна Кузнецова лежит на белоснежной простыне, на её шее почти зажившая рана, а синяка на щеке как будто и не было вовсе. Она лежит как обычный человек в больнице во время сна с капельницей, пока правая рука лежит на груди, левая лежит вдоль туловища с внутривенным катетером.

— Вероятнее всего она умерла во сне, - Юля не смотрит на меня, она смотрит в экран фотоаппарата, вероятнее всего проверяя качество фото. — Но признаков насильственной смерти нет, возможно, что-то в жидкости для капельницы, но точно смогу сказать только после экспертизы.

Фентанил? Почему-то это вещество сразу всплывает в памяти, им была убита Василиса Лихтич, и если убийство Ульяны дело рук клана «Паутина» то вероятнее всего был использован тот же метод убийства.

— Чёртовы ублюдки, - произношу свои мысли вслух, громче, чем стоило бы, но я чувствую, как злость горячая и горькая разливается по телу. Они не только убили ни в чем, ни повинную женщину, но и решили ребёнка матери, и мне хочется надеяться, что Лев будет жалеть, ненавидеть себя и умирать в муках думая лишь о жене. О женщине, что родила ему ребёнка и была готова сокрыть его преступления, но получила в ответ лишь ножевое ранение от любимого мужчины, а позже и холодную больничную койку вместе с тихой смертью среди бетонных стен и запаха валерьяны вперемешку со спиртом. Одна мысль о несправедливом отношении к женщине заставляет меня покрепче сжать кулаки и прикусить щёку изнутри. Эта мысль разрывает грудь и царапает сильнее кошачьих когтей. Она даёт понять, что твоя жизнь зависит не от тебя, а от людей с карманами набитыми деньгами, имеющими сотню нитей, чтобы повернуть всё так, как хочется именно им, и как бы ты не хотел жить, стоит тебе стать неугодным и твоя голова мигом полетит с плеч прямо вниз к ногам. Хуже лишь, когда одним из этих людей становится тот, ради кого ты готов дать руку на отсечение.

— Амелия, ты здесь? – голос коллеги пробивается сквозь шквал мыслей, возвращая в реальность.

— Да...Просто всё это не укладывается в голове... - я чувствую, как мне становится совсем дурно, кровь стынет в жилах, а челюсть сводит немыслимой болью. Мне отчего-то хочется кричать.

— Мы сообщили её родителям, не знаю, рассказали ли они её сыну, - Юля снимает перчатки, пока её голос надламывается на последнем слове.

— Мы должны обеспечить им охрану, пока не стало поздно. Мы не можем ошиб...

— Ульяна! – женский крик раздаётся из дверного проёма, прерывая меня и обращая всё наше внимание на неё.

— Женщина, вам сюда нельзя! – офицер хватает ей под грудью, пытается вывести из палаты, но её рвение оказывается сильнее и она всё же вырывается из рук и подбегает к койке.

— Моя девочка! Ульяна! Проснись, моя девочка,...пожалуйста, - женщина падает на колени, утыкается лбом в живот Кузнецовой, а её плечи вздрагивают. Это мать Ульяны. — Это всё неправда... Ты же просто спишь, да? Моя девочка, а как же Никитка, что же мне теперь делать... - она рыдает навзрыд, а мы все не можем вымолвить и слова, лишь останавливаем офицера, желающего увести женщину. Её крики раздирают наши души, я чувствую, как что-то трескается внутри меня, ощущаю, как слезы произвольно начинают течь по щекам и слышу всхлипы с правой стороны, там, где стоит Юля.

— Извините, тут мальчик говорит, что ему нужно к маме, - офицер тихо подкрадывается ко мне и, похлопав по плечу, показывает на Никиту в дверном проёме.

И стоит мне встретиться с мальчишкой взглядами, как слёзы начинают быстрее стекать по моим щекам, ведь он явно и так знает, что случилось с его матерью, это видно по слезам застывшим в его голубых глазах, что ищут надежду на опровержение догадок. И мы стоим вот так, смотрим, друг на друга, я в вечернем платье и кимоно за пару сотен тысяч, с размазанной тушью, и он в пижаме с плюшевым медведем в руках, а мне кажется, будто я смотрю на себя в прошлом, только на порядок меньше. Это разбивает сердце, измельчает его до мелкой крошки, и мне становиться стыдно. Стыдно, что не уберегла его маму, как обещала, что теперь это будет преследовать мальчика всю жизнь, как и меня. Он будет засыпать, и просыпаться с этой мыслью, и чем старше он будет, тем сильнее воспоминания будут давить на голову, даря тебе пятисекундные галлюцинации, будто человек, которого больше нет, где-то здесь рядом.

***

— А что случилось с моей мамой? – мальчишка сжимает мой указательный палец, пока мы сидим напротив палаты, откуда доносятся истошные женские крики, что не прекращаются уже порядка сорока минут. Его бабушка отказывается отходить от холодного тела своей дочери, она лишь что-то шепчет и молиться в бреду от сильной утраты, именно поэтому я сижу с Никитой на диване, пытаясь отвлечь его от ужаса реальности, вот только он всё равно задаёт мне вопрос, который ставит меня в тупик.

— Она... - я запинаюсь, ведь не знаю, что именно стоит соврать мальчишке. Мне хочется, чтобы он думал, что его мама просто куда-то уехала, улетела или ещё что-то, вот только Никита оказывается слишком умным ребёнком.

— Можете не врать, я знаю, что моей мамы больше нет, – он смотрит мне прямо в глазах, а я впадаю в оцепенение от ужаса, ведь эти слова были сказаны так, будто мальчик знал, что так и будет. Но я вижу, как он сдерживает слёзы, чувствую, как его ладонь потеет, и пальцы сильнее сжимают мой.

— Никита... - я кладу свободную руку на его макушку и медленно провожу рукой вниз по волосам, внутри всё перекручивает, а в горле встаёт ком из слов. Я теряюсь, не могу вымолвить и слова, лишь смотрю на мальчика с восхищением и жалостью, он сильный до безумия, но эта сила досталась ему болью, что таится глубоко в груди, и ломает изнутри, лишая счастливого детства.

— Я сильный и не буду плакать, ведь мужчины не плачут. Я думаю, что моя мама точно попала в рай, прямо к нашей собаке, - Никита поднимает взгляд на потолок и улыбается, так болезненно, хотя сам навряд-ли осознаёт это, так же как и не замечает слёз, что стекают по его щекам. — И вы не плачьте по моей маме, она бы точно не хотела этого, - он поворачивается ко мне и улыбается, обнажая ряд неровных молочных зубов, его глаза блестят под белым светом больничных линейных светильников. Я вижу, как он вздрагивает, когда из палаты слышится грохот, как не сводит с меня глаз, стараясь не обращать внимания на Ярослава, что выбежал с криками: «Врача сюда! Быстрее!». Я чувствую, как его тело начинает дрожать, стоит медицинскому персоналу начать бегать из палаты в коридор и обратно. Но Никита всё равно продолжает смотреть на меня, он где-то на бесконечной дороге, там, где он бежит от реальности. И я не успеваю остановить свой порыв, тяну мальчика за руку на себя и сжимаю в объятьях, и стоит его лбу коснуться моего плеча, воздух разряжает детский крик. Этот крик ощущается, словно младенец ищет свою маму, единственного человека, что поистине важен для него.

— Тш-ш-ш, поплачь. Даже самые сильные люди на нашей планете могут плакать, - я начинаю покачивать мальчишку в своих объятьях, пока он сжимает своими руками шёлковую ткань на моей спине, и пропитывает её слезами на моём плече. Я делаю и говорю это, потому что надеюсь, что Никите станет лучше, вот только эту рану навряд-ли что-то сможет заполнить. К сожалению, все слова поддержки сейчас как плевок в ноги, даже не смотря на столь юный возраст, он понимает, что его жизнь больше не будет прежней, не будет больше этих ласковых маминых поцелуев в лоб с утра, тёплых объятий и нежного голоса.

Поэтому мне остаётся лишь раскачивать корпус своего тела из стороны в сторону, прислушиваться к тому, как мальчик постепенно затихает, а его тело ослабевает, погружаясь в сон, и благодарить бога, когда Ярослав сообщает, что с бабушкой Никиты всё хорошо. Ведь только она теперь сможет вернуть былой огонёк в детских глаза, хоть и не сразу, теперь она станет его миром, и единственной причиной не сорваться в будущем.

Я знаю, о чём говорю. Наши ситуации такие разные, но одновременно такие одинаковые. В свои шестнадцать, в тот самый день, я чувствовала себя пятилетним ребёнком, не осознающим, что значит «родителей больше нет», и единственным спасением был дядя Миша, что не отходил от меня всё время и подарил мне любовь, хоть и не родительскую. Если бы не он, то я навряд-ли бы была здесь сейчас.

***

Дверь за мной закрывается с характерным хлопком, который раздаётся по всей квартире. Время на часах переваливает за четыре часа, от чего помещение неплохо освещает свет с улицы, позволяя тем самым не включать искусственное освещение. Я стою посреди коридора в попытках расстегнуть застёжку на туфлях, ведь мои пальцы совсем не слушаются, а ноги то и дело подкашиваются. Меня сваливает усталость, тягучая и тяжёлая.

Мне пришлось просидеть в больнице порядка пяти часов, и каждая минута каждого часа, будто отбирала у меня жизненную энергию. И дело вовсе не в физической нагрузке или в большом потоке информации, вплоть от протокола до опроса медицинских работников и пациентов, а в эмоциональном и моральном напряжении. Я пустила всю историю и ситуацию близко к душе и сердцу, неосознанно подковыривая старую рану, тем самым сбивая трезвый взгляд на ситуацию и адекватную последовательность решения проблем образовавшихся на месте. Слёзы работе – не коллеги, но стоило мне хоть раз взглянуть на спящего мальчишку, накрытого пледом, как в груди всё будто обрывалось, посылая импульсы слёзным каналам.

Именно поэтому на моём лице осталось лишь воспоминание о макияже, которое я окончательно стираю в ванной комнате, стараясь как можно тише включить воду. Я так же стараюсь аккуратно переодеться в пижаму, передвигаясь по скрипящему паркету по памяти, наступая лишь на бесшумные доски.

И лишь когда я укладываюсь на кровать и накрываюсь одеялом, перед этим подминая под себя подушку, хозяин квартиры просыпается ото сна.

— Амелюшка? – мужчина протирает глаза, он в полудрёме, но всё равно поворачивается ко мне набок и укладывает свободную руку мне на голову. — Устала сегодня, да? – я лишь угукаю в ответ и вдыхаю столь родной аромат стирального порошка и недорогой туалетной воды, подаренной мной же на кокой-то из дней рождений дядя. — Тогда закрывай глаза быстрее и засыпай, а утром я приготовлю тебе вкусный завтрак, а после сходим прогуляться, - я вижу его улыбку, а он сразу шикает на меня стоит мне заулыбаться в ответ. — Спи, моя хорошая, - поцелуй в лоб и тихое напевание какой-то колыбельной, действует на меня словно снотворное.

Уже в состоянии полудрёма, я вспоминаю, как спала первое время у дяди в кровати, ведь кошмарные сны были мне непривычны и неприятны, я боялась проснуться одна в пустой квартире. Мужчина так же меня гладил по волосам, напевал колыбельную, а утром встречал меня улыбкой.

— Дядя, спасибо... - слова неосознанно вылетают из моих уст, а чужие ладони останавливаются, так же как и их владелец застывает на пару минут, что бы позже разбавить тиканье часов тихим мужским плачем, человека, который никогда не ревел передо мной, лишь так. Он всегда ревел в тайне, по крайне мере, он так думал, ведь я всегда слышала приглушённый крик в подушку и видела то, как бутылка крепкого алкоголя стремительно пустела.

В такие моменты я осознаю, что это не только моя потеря, что я вовсе не сильная, ведь мой дядя давно забрал себе этот титул. Сегодняшний день вновь напомнил мне о том, чем я должна заниматься и я обязательно займусь, только полежу вот так на родной постели ещё совсем чуть-чуть...

_____________________________________
потыкайте на звёздочку, заранее спасибо <3
мой тгк и тт: lilkuertovva