The last thread between us [Куертов/Kuertov]

— И что? Вообще ничего? – вопросы эхом раздаются в маленьком санузле, отбиваясь от кафельных стен, чтобы затем ударить по моим ушам.

Моё утро началось не с вкусного завтрака дяди и тёплых лучей солнца, а с вкуса мятной пасты во рту, штормового предупреждения по смс и рабочего звонка, что делает это утро ещё более ужасным. Я даже не поспала толком, лишь какие-то жалкие четыре часа. Поэтому слова Юли из трубки звучат абсурдно: «На камерах ничего нет».

Какой-то мудак удалил видеозапись с камер наблюдения больницы.

Прелесть.

— Как это, мать твою, произошло? Все четыре охранника мирно ушли разогревать свой поздний ужин или у всех был перекур? Нет, это чёртов бред, - ситуация оказывается слишком абсурдной. — Я сейчас буду смеяться, - и правда, я чувствую, как мои плечи начинают подрагивать, а нервный смех выбивается из груди.

— Да... ситуация весьма странная, и судьба явно не нашей стороне. То будем делать?

— Мы взяли список посетителей на посту медсестры, будем обзванивать, и искать свидетелей. Больше вариантов у нас нет, - представления о предстоящих часах в офисном кресле не будоражили мои нервы, а лишь отдавались фантомной болью в районе поясницы.

— Хорошо, я поняла. Давай, я загляну к вам вечерком, - Юля негласно прощается со мной и громко зевает, явно собираясь прилечь на диван в своей подсобке после телефонного разговора.

— Наши двери будут открыты для тебя до самого утра следующего дня. Хорошо поспать тебе, - я улыбаюсь сама себе в зеркале и сбрасываю звонок после тихого «Спасибо», мы обе ненавидели то, что сейчас происходит. Нет, конечно, в нашем районе убийства происходили, но они не имели ничего общего между собой и имели выраженные причины смерти, а сейчас всё наоборот. И хоть анализа крови до сих пор нет из-за накладок с оборудование, но каждый из нас понимает, причина смерти Ульяны аналогична причине Василисы. Мы не говорим этого друг другу в лицо, но чувствуем, что это не конец, это лишь начало. Начало войны, которую нам, к сожалению, не под силу остановить.

И сейчас я вдруг думаю о том, не могли ли мои родители стать жертвами такой же войны почти десять лет назад, и точно ли я подозреваю того.

Я запуталась.

От этих мыслей я тяжело выдыхаю, опираясь ладонями на край раковины. Мне становится дурно. Я предпринимаю попытки привести себя в чувство, умывая лицо водой, температура которой граничит со льдом. Но помогает мне вовсе не это, а мужской голос с кухни:

— Амелия! Надеюсь, ты найдёшь время хотя бы позавтракать со мной, я приготовил твои любимые оладьи, - дядя стоит прямо у двери, а мне становится стыдно. Каждый раз, когда я собираюсь провести время в нашем совсем маленьком семейном кругу, то моя работа сразу возникает между мной и моими планами, разрушая всё. И первое время я пыталась бороться с этим, вот только есть ли в этом толк? Верно, его нет. Поэтому я громко отвечаю мужчине, что уже бегу и выхожу из ванной комнаты, в предвкушении часа в семейном кругу, что пролетит словно комета, но поможет мне хоть немного оставить проблемы позади.

***

— У твоего отца день рождение на днях, ты приедешь на кладбище в этот раз? – Миша задаёт мне этот вопрос, выбивая из колеи так, что кусок теста встаёт поперёк горла.

— Я... да, я постараюсь приехать, - лгу, подло и глупо. Я не была там последние три года, что-то вдруг стало меня останавливать. Это похоже на чувство стыда перед отцом и матерью за то, что я до сих пор не отыскала правду и не позволила им наконец-то спокойно уйти в мир иной, хотя это так бессмысленно, ведь я, явно должна быть последним человеком кто должен так себя чувствовать. Но я продолжаю винить себя. Из раза в раз.

— Амелия... - дядя вытаскивает меня из потока собственных мыслей, что тянут вглубь словно болото. Он накрывает мою дрожащую правую руку, что неприятно скрипит вилкой о тарелку, своей ладонью с грубой кожей от постоянной работы с химическими составами и смотрит на меня так, будто знает, что я чувствую сейчас. — Я не поднимал эту тему, но ты не была на могилах у своих родителей долгое время, и я чувствую, что что-то терзает тебя, но ты вновь ничего мне не рассказываешь. Солнце, ты не должна переживать в одиночку, — глаза мужчины начинают слезиться, а я невольно задерживаю дыхание, вспоминая снова, что это не только моё горе. Мы оба в этой петле, из которой вряд ли кто-то сможет выбраться.

И у нас есть лишь мы, два человека называемых семьёй, без родственников с огромной родословной. Вот только я неосознанно бегу даже от самого близкого человека в своей жизни, лишь бы он остался жив, если я всё же влипну в полное дерьмо из-за своего чувства справедливости. А я точно влипну, если уже не влипла.

Так что стоит взять себя в руки, и не позволить близкому человеку потерять сотни нервных клеток из-за моей паранойи и прочего бреда. Я вполне могу справиться с этим сама.

— Прости, просто в эти годы я совсем упала в пропасть и усталость совсем подкосила мою нервную систему, но я обещаю, что приеду на могилу к отцу в этом году, даже если придётся сделать это глубокой ночью среди окультистов, - моё лицо вдруг освещает улыбка, и я вижу точно такую же яркую улыбку в ответ. Я кладу свою ладонь поверх чужой, что накрывает мою правую руку и сжимаю её. — Спасибо, что ты есть в моей жизни.

— Дурёха, это тебе спасибо, - Миша смеётся, шмыгая носом, а позже и вовсе треплет меня по волосам. — Ешь давай, а то опять уедешь на работу и забудешь про обед и ужин, - он накладывает мне в тарелку ещё порцию оладий и внимательно следит всё оставшиеся время, что бы я поела как следует.

И я, правда, съедаю всё до последней крошки на тарелке, вот только вкусное сладкое и воздушное тесто всё равно встаёт комом, если не в горле так в пищеводе.

Мои слова вовсе не сходятся с мыслями. Но ведь иногда лучше сладкая ложь, чем горькая правда, ведь так?

— Ну, я пошла, - я беру свою сумку и тянусь к ручке входной двери, спеша поскорее выйти на улицу к ожидающему меня такси.

— Постой, а это? – Миша останавливает меня, и когда я оборачиваюсь к нему, замечаю чёрный свёрток шёлковой ткани в руках. — На ощупь вещица безумно дорогая, а ты не тратишь деньги зря, – он расправляет элемент одежды и охает. — О! Сколько это в долларах? И откуда она у тебя? Тот молодой человек подарил? – мужчина ухмыляется, не отводя глаз от золотой вышивки на кимоно, а я недовольно вздыхаю.

— Нет, это не он. Мне просто дали его на вечер, потому что я была без куртки, а на улице было прохладно, - я спешу оправдаться, вот только дядю это не останавливает от задиристых шуток.

— Получается ты нарасхват? – он смеётся, но не долго, ведь я бью его кулаком в плечо от неловкости и глупости его суждений.

— Бо-о-оже, просто положи его в приличный пакет и дай мне.

— Сию минуту, госпожа следователь, - он встаёт как по струнке, а затем быстро исчезает в кухне, а затем так же возникает вновь передо мной с пакетом в руках. — Самый люксовый пакет из всего люкса нашей семьи, - и теперь смеюсь я, ведь пакет с шильдом марки BMW аккуратно вкладывают мне в руку. — Пусть знают, что мы тоже владеем неплохими средствами. Глядишь, он после этого будет вовсе без ума от тебя, - Миша говорит это прежде, чем я открываю дверь и махаю ему рукой на прощание, пока жду лифта. — Ну, точно влюбится!

— Угомонись! – мой голос эхом расходится по подъезду через лестничные пролёты, а щёки начинают болеть от столько долгой и широкой улыбки, что сразу же спадает, стоит мне зайти в кабину лифта.

Если бы дядя знал, чья эта вещь, говорил бы он так же? Не знаю, но мне определённо придётся заехать в клуб по пути на работу, но сначала нужно домой.

***

Дома ровным счётом ничего не поменялось, хотя это было бы весьма странно. На кухонной столешнице всё так же стояла моя кружка с остатками кофе на дне, а в ванной комнате на корзине для белья лежал фен. Всё так же, как я оставляла до этого. Но почему-то даже это не успокаивало меня, ведь пока я в спешке собиралась на работу, мне то и дело и казалось, что кто-то смотрит на меня со стороны.

Всё было на месте, кроме моего сердца. Впервые.

Да, паранойя не отпускает меня до сих пор. Хотя я и не получала сообщений от своего «тайного поклонника» уже чуть меньше недели. Что-то всё равно меня беспокоило, но я не знала что именно.

Отбросив лишние мысли, я, полная решимости, вышла из салона своего автомобиля, захватив пакет с пассажирского сидения. Клуб «Химера» при дневном свете превращался в непримечательное здание, ну если конечно в упор не замечать статую мифологического существа. Неон не светил так ярко как в ночное время суток, а количество авто на парковке не превышало и десятка. Всё будто умирало, но музыка всё равно продолжала громко играть, а на входе меня всё так же встретили охранники, за спинами которых я смогла понять, что Костя не на работе, нет, у него конечно светлые волосы, но явно не грудь третьего размера.

— Здравствуйте, можете передать вот этот пакет вашему хозяину, - я решаю избежать нашего привычного смол толка с Владиславом, ему хватит и записки с благодарностью, что я написала за минуту и быстро закинула в пакет к дорогущей ткани.

— Госпожа, думаю, вы можете сделать это самостоятельно, - взгляд одного из них устремляется куда-то позади меня, а его слова вызывают у меня недоумение. Поэтому я решаюсь обернуться назад.

Лучше бы я этого не делала.

Мне стоит лишь мотнуть головой в левую сторону, что бы почувствовать знакомый одеколон, но я поворачиваюсь назад полностью, встречаясь с широкой грудью прямо напротив моих глаз, что распахиваются от удивления.

— Амелия? – мужчина тянет каждую букву моего имени, а меня пробивает током. И этот ток проходится от самых ушей до кончиков пальцев рук, а затем уходит вниз, сводя пальцы ног. — Соскучилась по мне? Или хочешь выдвинуть мне очередное обвинение? В любом случаем у меня есть пару часов для тебя, следователи у меня в почёте. По крайней мере, ты.

— Не дождёшься, я надеюсь не увидеть тебя даже на том свете, - мой взгляд медленно плывёт от мужской груди вдоль кадыка, через линию губ и прямой нос к металлически-серым глазам. — Я зашла лишь вернуть твоё кимоно, ещё раз спасибо, - я протягиваю ему пакет, но мужчина даже не смотрит на него, лишь кивает Александру, что стоит поодаль от него и берёт из моих рук пакет по немому сигналу своего босса.

— Оно неплохо сидело на тебе, жаль, что не смогу увидеть это вновь, - чёртов льстец. Но, даже зная этот факт, внутри я всё равно вспыхиваю словно спичка.

— Весьма прискорбно, согласна. Но у меня нет времени разделить с тобой столь грустный момент твоей жизни, поэтому я удаляюсь, - время на моих наручных часах переваливает за обед, а я обещала Ярославу приехать до него. Придётся заехать в магазин за баночкой кока-колы в качестве извинения. — До свидания, - я не отвожу глаз от мужчины напротив, лишь киваю головой и улыбаюсь, но стоит мне спрятать взгляд на носках своих кед и отойти в сторону, дабы обойти Владислава, меня ловят за руку, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

— Давай выпьем послезавтра вечером или ночью, как тебе удобно. У меня есть к тебе разговор. Возражения не принимаются. – последние предложение он шепчет мне прямо на ухо, обжигая ушную раковину горячим дыханием, от чего мои щёки покрываются румянцем, который не спишешь на алкогольное опьянение, ведь во мне нет ни грамма. — До свидания, я буду ждать тебя.

И стоит только его пальцам отпустить моё предплечье, как я тут же вылетаю из клуба, ища свою машину взглядом. Ведь только внутри салона автомобиля я прокручиваю чужие слова в своей голове пару сотен раз, что кажутся бредом сумасшедшего.

Владислав Павлющик, сын главы клана «Яд Аспида» хочет выпить со мной в эту пятницу. Я явно брежу, у него одеколон с чем-то дурманящим или это мой недосып?

Похоже, я всё же влипла во что-то, иначе, зачем ему это? Миша бы ответил: «Влюбился», и я бы точно кинула в него томик одной из книг. Потому что, это Павлющик и у его желания встретиться есть два мотива, либо он хочет мою голову, либо хочет, чтобы я отрезала, чью ту голову. Третьего не дано.

Ведь так? 

Надо было ему что-то ответить, а лучше возразить.

——————————————————
потыкайте на звёздочку, заранее спасибо <3

мой тгк и тт: lilkuertovva