Вула

Я провела здесь немало времени. Оценивала, наблюдала, ждала. Тело ныло от неудобной позы и долгого застоя, но я не шевелилась до самого заката. На город медленно опускалась тьма. Окутанная ею со всех сторон я, наконец, вздохнула полной грудью. Сумерки, сменившиеся глубокой ночью, покрыли землю подобно одеялу, под которым все мы прятались в детстве от монстров. Но раньше я не понимала, что это одеяло не только прячет детей, оно укрывает от их глаз и самих монстров. В домах погасли все огни, улица постепенно затихала, и наконец, застыла бездыханным и безмолвным трупом на фоне далекого и шумного центра. Лишь дом, что стоял в нескольких метрах от меня не хотел погружаться в сон. Но меня это не особо волновало, я и сама не хотела бы закончить с этим так быстро. Я слишком долго ждала этого момента.

Затекшие ноги заныли, когда я свесила их вниз. Дожидаясь, пока они придут в себя, я приготовила все необходимое. Оружие в моих руках сложно были, и назвать этим словом. Оно больше подошло бы в качестве инструмента. Небольшая пушка с крюком на конце, который, от одного нажатия, вылетел вперед и зацепился за кровлю крыши, увлекая за собой длинный канат. Надежно зацепив другой конец к крупной ветке дерева, на котором сидела, я схватилась за этот самый канат. Кожаные беспалые перчатки помогли мне быстро перебраться на другую сторону. Забросив крюк обратно, я свесилась с края крыши, нырнув в давно примеченное мною открытое окно. На верхнем этаже свет был погашен, но даже в этой полутьме легко было различить бардак, царивший в комнате. Повсюду валялись пустые бутылки, мусор и гниющие кусочки еды. В воздухе витал омерзительный запах алкоголя и плесени, которой покрылась половина той мерзости, что покоилась на грязном полу. Весь верхний этаж оказался царством пыли и грязи, отчего я еще усердней старалась передвигаться бесшумно. То и дело под ноги попадались осколки или же все еще целые бутылки, которые я благополучно обходила стороной. Лестница оканчивалась в темном коридоре, в который лил свет из единственной освещенной комнаты в доме. Часть ее была оборудована под кухню, другая часть служила гостиной. За столом, вырастающим прямо из стены, сидел мой вдрызг пьяный преподаватель. От его серого строгого костюма остались лишь замызганный помятые брюки и грязная майка, настолько пропитавшаяся потом и пролитым на нее алкоголем, что липла к телу. Без привычных пиджака и рубашки, я смогла разглядеть на руках и плечах мужчины прилично развитые мышцы, которые перекатывались каждый раз, когда он тянулся к бутылке. Его кожа приобрела желтоватый оттенок, глаза покраснели, щеки и подбородок покрыла многонедельная щетина. Все это я видела сквозь приоткрытую дверь, стараясь вовсе не дышать, чтобы не привлечь внимания. Вдруг он раздраженно зарычал, уронив голову на стол и вцепившись пальцами в засаленные волосы. У меня перехватило дыхание от страха, что он мог меня заметить, и рука машинально дернулась к пистолету на поясе. Медлить больше было нельзя. Двигаясь совершенно бесшумно, я достала его из кобуры и вошла в залитую ярким светом комнату, нацелив оружие на сидевшего за столом мужчину.

- Ай, ай, ай, Мистер Марксон, - наставительно проговорила я, - не вы ли говорили нам о вреде алкоголя?

Он вздрогнул и поднял голову. Взгляд покрасневших глаз уперся в меня с настолько бесстрастным выражением, словно он и не понимал, кто перед ним. Впрочем, это заявление оказалось ошибочным. Его губы растянулись в улыбке, какая бывает только у пациентов психиатрии на грани истерики.

- Я знал, что ты придешь, - ответил он, начисто игнорируя мои слова, - но не ожидал, что так быстро. Ты оказалась проворнее, чем я думал.

- Вы нередко ошибаетесь. Вам бы подучиться, стали бы первоклассным убийцей - я сохраняла спокойствие в лице и голосе, хотя внутри меня начиналась буря.

- Ах, эта твоя вечная игра с жертвой, всегда украшает твой образ, - он поднял полупустой бокал коньяка и прижал его к своему виску, - но я бы так не сказал. Я, скорее не ошибаюсь, а забывая просчитать деталь. Одну единственную, казалось бы крохотную деталь.

- И какую же?

- Тебя.

Как бы пьян он не был, его голос звучал твердо и спокойно, в точности, как и мой. Мы смотрели друг другу в глаза, и были отражением собственных сущностей. Пускай я и держала его на мушке, он не был испуган, или прятал свой испуг, как впрочем, поступила бы и я. Впервые в жизни, я нашла противника равного мне и от этой мысли мои губы дрогнули в слабой улыбке. Игра становиться все интереснее.

- Как тогда, с моим отцом, не так ли?

- Верно. Видишь ли, если бы не ты, со своими хакерскими способностями, то сейчас, я сидел бы не здесь, а как минимум в кресле министра. Но, увы, на моем пути появился твой отец, который знал о моих намереньях. И у которого была до безобразия умная дочка.

В его глазах сверкнула злость, мои оставались бесстрастными. Контроль всегда был моим преимуществом, но в последнее время я начинала терять его. Потому-то мне и шло на руку его опьянение.

- Благодарю за комплимент, - я криво ухмыльнулась, не меняя при этом ни позиции, ни голоса. Марксон медленно встал, обходя стол стороной, и оказался прямо передо мной. Пистолет, зажатый в моих руках, нацелился ему в грудь, расстояние между ними было не больше метра.

- Убери пушку, она тебе ни к чему.

Я не пошевелилась. Тогда он потянул руку к пистолету, и я взвела курок. Он устало вздохнул:

- Когда ты начнешь меня слушаться, Вула?

- Когда ты будешь лежать в могиле, - почтительным обращением к нему я решила пренебречь, - но, к сожалению, тогда ты уже не сможешь мне ничего приказать.

Он тихо рассмеялся, но в этом смехе я различила тоненькую нотку надвигающейся истерики. Медленно, но верно мне удавалось вывести его из себя.

- Ты действительно думаешь, что тебе удастся убить меня?

- Шона ведь как-то удалось, - ответила я, вспоминая по порядку всех его приспешников, погибших от моих рук,- и Джереми... Нормана... Кортни... Райана... даже того громилу, которого ты нанял следить за мной. Все. Они все мертвы. И скоро ты к ним присоединишься.

- Как жаль, - без малейшего сожаления пробормотал Марксон, - я надеялся, что хоть Дрейк не подведет меня. Плохим он был солдатом.

- О, его убить было проще всех.

- Зря...зря я их нанял, - он медленно обернулся, словно собираясь уйти, - говорят ведь,... хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

Стремительно обернувшись, он выбил пистолет из моих рук. Тот покатился по полу и упал у самого окна, задев шторы. В мгновение ока я оказалась прижатой спиной к груди Марксона, его рука обхватила меня поперек горла, а вторая сцепила мои ладони за спиной. Попытавшись вырваться, я лишь лишилась воздуха на секунду и почувствовала резкую боль. Моя голова была запрокинута и лежала на плече мужчины, а волосы заструились по его спине. Судорожно хватая воздух ртом, я ощутила, как в нос ударился гадкий запах, исходивший от его тела.

- Ты хоть знаешь, почему я искал тебя? – спросил он, игнорируя мои попытки освободиться, - Ты хоть знаешь, кто твой отец? Не знаешь, а я скажу тебе. Он убийца. Он убил мою жену. Из-за него они погибла. Он убил ее и даже глазом не моргнул.

- Мой отец не сделал бы этого! – прокряхтела я, снова ощутив сильное давление на горло.

- Твой отец монстр, Вула! Как и ты, как и все вы. Твоя семья, все, кто носит фамилию Дженкинс, все вы убийцы, - он говорил все это сквозь зубы, ярость жгла его изнутри. Я знала это, потому что чувствовала нечто подобное и сама. Он разрушил мой дом, испортил мне жизнь, пытался убить меня. Но все это меркло перед тем, что он говорил о моей семье. Этого я стерпеть не могла.

- Мой отец не убийца, ты, мерзкая тварь! – выплюнула я, словно яд.

В голове всплыла давно забытая мною фраза из далекого детства. Слова отца в тот день, когда меня задирала толпа мальчишек из школы. Эти слова и разозлили меня пуще прежнего. Злость дала мне сил, и, ударив его ногой в колено, я высвободилась из его рук. Марксон взвизгнул, хватаясь за ногу, и рассвирепел. Я помчалась к окну, дабы схватит пистолет и застрелить это гнусное существо, но он схватил меня за волосы и откинул назад. Я ударилась о спинку дивана и перевалилась через нее на журнальный столик. Не давая ему ни секунды преимущества, я вскочила на этот столик, оказавшись одного с ним роста. Его лицо исказила злоба, пока я пыталась как можно скорее найти свою точку контроля. Марксон кинулся на меня, прежде чем я успела среагировать. Навалившись на меня всем своим весом, он схватил мои руки за запястья и прижал их в полу. Я попыталась боднуть его головой, но он опередил меня. Перед глазами у меня все поплыло, на лбу я почувствовала что-то теплое, но попыток вырваться не оставляла. Его удар разъярил меня еще больше. Ударив Марксона ногой, я скинула с себя его тушу, вскочив на ноги. Прежде чем он успел подняться, я оказалась на другой стороне комнаты. Между нами вырос диван, на несколько секунд мы замерли, переводя дух, мой взгляд метнулся к окну и обратно. Пистолет лежал все там же, но Марксон был ближе к нему чем. Осознав свое превосходство, он кинулся к нему. Я сама не успела понять, когда выхватила нож и метнула его, но спустя секунду, мужчина упал на пол, громко вскрикнув от боли. Лезвие вошло в его плечо по самую рукоять, его отбросило назад, и он привалился к столу. Я успела подбежать к окну, раньше, чем он опомнился. Когда его взгляд снова сфокусировался на меня, я уже держала его на прицеле.

- Впечатляет, - пробормотал он, - где ты научилась так ловко метать ножи?

- Жизнь научила. Она многому меня научила. В отличие от тебя, как я вижу.

- Девочка моя, ты ведь гораздо младше меня. Откуда столько опыта?

- Нужно лишь уметь выявлять свои ошибки. Например, ты, - начала я, обходя его стороной, так и не убирая с него пистолета, - самодовольная мразь, которая не признает своих оплошностей. А ведь они могли бы сыграть тебе на руку, сбавь ты немного спеси с себя. Возможно, ты даже остался бы жить. Но в одном ты прав. У тебя лишь одна ошибка. Ты постоянно меня недооцениваешь, не так ли? И это ой, как плохо для тебя.

- Ты и сама считаешь себя лучше других.

- А, а, опять ошибка. Я считаю себя лучше тебя. И сейчас ты в этом убедишься.

Я спустила курок, выстрелив ему в колено. Он взвыл, падая на пол и получая еще одну пулю. И еще, и еще. Последнюю я спустила ему ровно между ребер. Когда с его губ начали стекать струйки крови, я склонилась над ним, глядя прямо в угасающие глаза.

- Смотреть в глаза своей умирающей жертве, - прохрипел Марксон, не сводя с меня взгляда, - ты и вправду Волчица.

Его тело обмякло, глаза закрылись, и с губ сорвался последний вздох. Так закончилась история с моим убийцей, который умер от рук своей жертвы. Голос отца вновь пронесся в голове, когда я выпрямилась, глядя на бездыханный труп у моих ног. «Запомни, Вула. Мы охотимся на тех, кто охотится на нас...».