Эпилог
Тяжелые шаги простучали вниз по лестнице. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом. Парень двигался медленно, словно у него не было сил на большее. Вспыхнул свет, озаряя его лицо. Всегда живое, теперь оно было бледным, словно все краски с него исчезли, унеся за собой и всю его радость. Даже свет карих глаз потух. Парень казался безжизненным, безрадостным, безутешным. Так все и было. Никогда не отличавшийся сентиментальностью, он все же не смог сдержать нахлынувших эмоций.
Большая ладонь прошлась по кремовой стене, коснувшись фотографий, которым она была усыпана сверху донизу. Все они причиняли боль, настолько сильную, что даже глаза Уильяма Росса продернулись влагой. От вида этих фотографий, на него нахлынули воспоминания, вернуть которые невозможно. И это было хуже всего.
Глядя на свое улыбающееся лицо, которое было так близко к лицу Вулы, к лицу Ната, таким же счастливым, Уилл из последних сил сдерживал слезы. До самого конца он не верил, что их нет. Но сегодня он увидел их тела, холодные, у каждого в груди была рана, которая уже никогда не затянется. Как и рана самого Уилла. Конечно, она была невидима, но причиняла гораздо больше боли. И в отличие от них, он будет чувствовать ее постоянно. Каждый день.... Каждый час.... Каждую минуту его жизни она будет терзать его, как и чувство вины, чувство недосказанности. Он убеждал себя, что если бы тогда, в тот жуткий день он не ушел, не оставил бы Вулу одну, этого бы не случилось. Он не смог уберечь ее. И как ужасны были последние минуты, что они провели вместе.
Дрожащими руками Уилл потянулся к фотографии. Вула так любила эту фотографию. Но взять ее в руки ему не удалось. Ведь только он попытался это сделать, раздался грохот, разрезавший тишину, и парень отскочил от звука. Стена справа от него отъехала в сторону, замигали лампы. Их свет озарил десятки и десятки оружия, висевшего на стенах. Это был целый арсенал, ничего подобного Уилл прежде не видел. Шагнув ближе, он коснулся холодной стали, сверкавшей в свете ламп. Изумленный до мозга костей, он так и застыл, осматривая оружие, но больше всего его удивило и даже напугало не это. Это сделал голос, казавшийся призрачным в этом пустом доме.
- А где мама?