Сыскное бюро "Квартет"

Дома все было спокойно. Я пообедала и села за уроки, чтобы завтра не ударить лицом в грязь после прогула. Химию, как я и собиралась, оставила на утро. Часов в семь позвонил Митя. Он был очень взволнован.
- Ася! Есть новости! Костя предпринял тут одну акцию...

- Какую?

- Бери Лорда и приходи на сквер, он сам расскажет, и Матильду позови, надо все обсудить! Придешь?

- Еще бы! Сейчас звоню Мотьке и бегу! Я позвонила подруге.

- Моть, срочное дело!

- А что?

- Не знаю, Костя что-то учудил! Короче, я с Лордом иду на сквер, и ты тоже приходи! У тебя все тихо?

- Пока да. А у тебя как? Не звонила Клавдюшка?

- Нет.
- Ну и слава Богу! Я сейчас бегу! Мы пришли на сквер первыми, мальчишки что-то задерживались. Но вот и они.

- Девчонки! Я был у Мусьяка в квартире!

- Как?

- А вот так! Очень даже просто!

- Костя, давай по порядку. Почему ты вдруг решил идти туда один? - вцепилась в него Матильда.

- Да, расскажи-ка все по порядку! - поддержал ее Митя.

- Ладно, по порядку так по порядку! - Костя был буквально опьянен своим успехом. - Значит, так, когда мы расстались, я пошел было домой, но что-то вдруг заставило меня повернуть назад. Я приехал в Четвертый Самотечный и пошел туда, где исчез Узкоплечий, все там внимательно осмотрел, но, честно вам скажу, так и не понял, куда он мог деваться. Тогда я вернулся в Гришин двор и смотрю, какая-то тетка кота на поводке выгуливает. Ну, думаю, это то, что надо! Я к ней, ах, какой у вас кот, просто чудо, загляденье и т. д.

- А кот и правда красивый? - спросила я.

- Офигительный! Рыжий, громадный и спокойно так гуляет. Ну, поахал я минут пять, тетка и растаяла. Разговорились мы с ней, туда-сюда, и я решаю, пора забросить удочку. «Эх, был бы я художником, я бы с вашего Тарзана - кота Тарзаном зовут - портрет написал! Уж такая у него мордаха выразительная!» А она и говорит: «Мой сын художник, и он уже написал Тарзашин портрет»! Неужели, думаю, может быть такая пруха? Неужели это Мусьякова мамаша? «А ваш сын художник-анималист?» - спрашиваю с ученым видом. «Да, - отвечает моя старушенция, - анималист». - «А как его фамилия, может, я знаю?» - «Григорий Мусьяк», - говорит она. Ну, я чуть не подпрыгнул. «А нельзя ли хоть одним глазком взглянуть на портрет Тарзана?» - «Отчего же? Можно! Идемте, молодой человек, раз вы такой любитель кошек, значит, надо вам показать этот портрет!» Сами понимаете, дважды меня просить не надо было! Ну, приходим мы в квартиру. Квартира двухкомнатная, Маргарита Казимировна - так зовут маманю - провела меня в Гришину комнату и показала некоторые его работы и, конечно, Тарзашин портрет. Я в живописи не разбираюсь, но портрет мне понравился. Я, правда, не столько на портрет смотрел, сколько по всем углам глазами шарил, но ничего подозрительного не заметил.

- Если этот Гриша анималист, значит, вором он быть не может, - заключила я.

- Глупости! - оборвал меня Костя.

- Ну, вообще-то, вряд ли это зависит от жанра, - поддержал его Митя.

- Да ты, Ася, не обижайся, ты же просто не дослушала! - сказал Костя, заметив, вероятно, что я надулась. - К тому же у твоей Ненормы картины украли, тут, как говорится, художнику и карты в руки. Он их или записать сверху чем-то другим может, или сбыть понезаметнее, так что анималист не анималист, тут это роли не играет. Так вот, поглядел я картины его, повосхищался, а потом эта Казимировна приглашает меня чай пить. Я, понятно, соглашаюсь...

- Вот это зря! - решительно заявил Митя.

- Почему? - удивился Костя.

- Ты пришел в дом не с добрыми намерениями, пришел в дом, можно сказать, своего врага, значит, не должен в этом доме есть хлеб. Помнишь графа Монте-Кристо?

- Сравнил! Тоже мне! Короче, я ни про какого графа Монте-Кристо и не вспомнил, мне надо было все выяснить, информацией разжиться!

- Ой, ребята, - воскликнула Мотька, - да вы сейчас прямо как Жеглов с Шараповым! Митька - Шарапов, а Коська - типичный Жеглов! Здорово! Теперь у нас настоящая следственная бригада, или как там это называется!

- Давай, продолжай! - потребовал Митя.

- Сам же меня перебил!

- Давай, давай, рассказывай!

- Ну вот, сидим мы с Казимировной, пьем чай, балакаем о том о сем, и вдруг дверь открывается и входит господин Мусьяк, собственной персоной. Видит меня и смотрит на мать, мол, кто это тут? «Гришенька, познакомься, это Костя, он очень хотел взглянуть на Тарзашин портрет» и т. д. и т. п. Я, конечно, вскочил, поручкался с Гришей, опять заговорил про кошек, но вижу, он очень недоволен. Значит, пора мне линять. Я попрощался, расшаркался и ушел.

- Ну и что? - спросила я.

- В каком смысле? - не понял Костя.
- Ну и что ты выяснил?

- Во-первых, я убедился, что в квартире он краденое не держит.

- Почем ты знаешь, может, там кладовка есть, антресоли, стенные шкафы. Что ж он, по-твоему, картины выставит, шубу на вешалку повесит? Не похоже, что он полный идиот!

- Ты хочешь сказать, что я полный идиот, так что ли? - взорвался Костя.

- Ничего подобного я не говорила! Только, по-моему, зря ты туда сунулся!

- Это почему?

- Потому что теперь Гриша не только нас с Мотькой опознать может, но и тебя. Что ж, прикажешь одному Мите там дежурить? Нам ведь надо Узкоплечего найти, он-то уж точно в этом замешан, а Гриша еще только под подозрением.

- Зато сколько против него улик! И что это ты так его защищаешь?

- Да я и не думала его защищать, просто нам теперь следить сложнее будет, вот и все.

- Да, старик, действительно, ты тут маху дал! Представляешь, как он насторожится, если вдруг приметит тебя во дворе?

- Да что вы на меня наезжаете! Я хотел как лучше!

- Видишь ли, твоя инициатива в данном случае оказалась не просто бесполезной, а даже вредной для следствия. Такие вещи надо обсуждать коллегиально, а не лезть самому на рожон!

- Ну и пожалуйста, я могу вообще бросить это дело! - обиделся Костя. - Очень надо! Расследуйте сами, а я погляжу, что у вас получится!

- Ишь, какой обидчивый! - возмутилась Мотька. - Сам же напортачил, и сам же обижается!

- Я? Напортачил?

- Еще как! Тебе бы сказать: ребята, простите, виноват, но на это у тебя мужества не хватает, и ты предпочитаешь просто сделать ноги. Конечно, так проще! Я не я, и лошадь не моя! - вопила Матильда. - Эх, выходит, я в тебе ошиблась!

Костя покраснел до корней волос. От Матильды он такого наскока не ожидал. Помолчав немного, он все-таки выдавил из себя:

- Ладно, ребята, больше не буду.

- Ну и хорошо! - примирительно сказал Митя. - Все, больше про это ни слова. Забыли.

- Ну забыли, так забыли, - проворчала Мотька.

- Значит, завтра действуем, как договорились? - осторожно спросил Костя.

- Да, - отвечал Митя. - В половине первого я буду там.

- Ой, - вспомнила я. - Митя, а ведь Гриша тебя тоже видел! Помнишь, когда они с Ненормой выходили?

- Да, верно, а я и не сообразил. Но, в конце концов, не запоминает же он всех, кого мельком видел на улице. Тебя-то он, конечно, уже запомнил, ну и Костю нашего тоже. А мы с Матильдой, думаю, не так запали ему в память.

- Да, уоки-токи! - воскликнула Мотька. - Совсем из головы вон, надо же вам их отдать!

- Ничего страшного, - сказал Митя, - я завтра вполне обойдусь, а вы захватите их, когда придете дежурить, и одну трубку отдадите Косте, на всякий случай. А дальше будем передавать при смене.

На том и порешили.