Сыскное бюро "Квартет"

Утром тетя Липа разбудила меня на час раньше, как я ее просила, и я засела за химию, будь она неладна. Когда наконец моя голова была уже набита формулами и всякой другой химической пакостью, я осторожно, чтобы не растрясти по дороге с таким трудом приобретенные знания, вышла из дому. Мне навстречу попался Витька Воскобойников.

- Привет, Монахова!

- Привет!

- Ты чего такая?

- Какая?

- Обалделая!

- Химию учила, вот и обалдела! Витек, не приставай, а то я опять все забуду!

- А ведь химия сегодня на третьем уроке, как же ты додержишься?

- Сама не знаю, отвяжись! Едва я переступила порог школы, как ко мне подлетела Верочка, первая красавица.

- Слушай, Аська, а что за ребята вчера были с вами на сквере?

- Ребята как ребята, наши знакомые.

- Может, вы их пригласите к нам на дискотеку, а то сама знаешь, у нас мальчишек не хватает!

Жди, думаю, дожидайся! Но вслух отвечаю:

- В принципе, можно, если Колобок разрешит (Колобок - это наша завуч). Ты же знаешь, она не любит чужих пускать на вечера.

- Ну, если бы ты за них поручилась...

- Еще чего, я не так близко их знаю, и потом, что я за персона такая, чтобы за кого-то ручаться?

- Похоже, ты очень даже важная персона, вон как химичка с тобой цацкается!

- Она не персона, у нее дед персона, поэтому-то с ней и носятся - подвякнула Лялька, Верочкина рыба-прилипала.

Тут уж у меня вся химия из головы вылетела, и я треснула Ляльку по шее.

Она вцепилась мне в волосы, но мальчишки нас растащили.

- Что тут у вас творится? - подоспела запыхавшаяся Мотька.

- Аська с Лялькой подрались!

- Нашла с кем связываться! - напустилась на меня Мотька. - Пошли отсюда! - И она потащила меня в класс. - Химию выучила?
- Да выучила, только с этой дурой уже все забыла!

- Ерунда, давай быстренько повтори, благо сейчас литература, и Кузьминична тебя сегодня явно не спросит.

Наша литераторша Марфа Кузьминична никогда никого не спрашивала два раза подряд. Все об этом знали и пользовались.

Я действительно освежила в памяти те два параграфа, которые зубрила утром, но следующий урок - геометрия - потребовал от меня такого напряжения, что на второй перемене я опять ощутила полную пустоту в голове.

- Моть, я ничего не помню! - в ужасе простонала я.

- Чего не помнишь?

- Химию!

- Да ладно тебе, не придуривайся!

- Моть, ей-Богу, все выветрилось!

- Ну возьми скорее учебник и погляди, сразу вспомнишь!

Я схватила учебник и судорожно начала его листать, вот они, эти окаянные параграфы. Ну за что, за что мне такие мучения?

Начался урок. Окинув взглядом класс, химичка сказала:

- Так, первым делом вызову Монахову, а то до конца урока она может все позабыть, верно, Ася?

- Верно, только я, кажется, уже все забыла!

- Ты что же, отказываешься отвечать? - рассердилась Нина Васильевна.

- Нет, почему...

- А ну, иди к доске! Скажи-ка мне...

Она задала добрый десяток вопросов, я смогла ответить только на четыре, и то с грехом пополам.

- Так, ну что ж, могло бы быть и хуже. Тройку ты честно заработала, хотя и с минусом. Садись. В следующий раз опять спрошу. Я теперь тебя буду на каждом уроке спрашивать. Может, втянешься.

- Нина Васильевна! Это несправедливо! - вступился за меня Вадик Балабушка. - Вы собираетесь уделять Монаховой слишком много внимания!

- Хорошо, Балабушка, в таком случае я и тебя буду на каждом уроке спрашивать, чтобы ты не чувствовал себя обделенным. Тебя это устроит?

- Меня-то устроит, но как же другие?

- Не волнуйся, Балабушка, я всех успею спросить, а если уж ты такой борец за справедливость, то уж ладно, буду спрашивать тебя после уроков, тем более что ты отнимаешь у меня слишком много времени своими разговорами. Так, после Монаховой я должна отвести душу. Воротынцева, к доске! Порадуй меня своими знаниями.

Ну, кажется, меня оставили в покое. К счастью, химия у нас только два раза в неделю!

- Поздравляю, отмучилась! - шепнула Мотька. - Дежурить пойдешь?

- А как же! Надо не забыть уоки-токи!

- И еще надо одеться потеплее, а то на холоде торчать удовольствие ниже среднего! У тебя валенки есть?

- Валенки? Моть, ты спятила, что ли? Хорошая картинка - в валенках и с уоки-токи!

Мотька прыснула, недостатком воображения она не страдает. А я со смеху чуть со стула не свалилась.

- Что там за веселье? - вскинулась химичка. - Монахова, ты так рада тройке с минусом? А ты, Матильда, вероятно, радуешься, что тебе сейчас предстоит отвечать? Ступай живо к доске!

Но Мотьку она врасплох не застала. Та все ответила и получила пятерку. Можно сказать, играючи. Просто завидки берут!

В начале пятого Матильда зашла за мной.

- Ну, ты и упаковалась! - воскликнула я. На Мотьке была старая шуба ее мамы и теплый пуховый платок.

- Советую и тебе одеться потеплее, там холодина, а нам два часа на улице торчать. Носки шерстяные надень! - посоветовала она.

Я послушно надела носки.

- И рейтузы! - потребовала Мотька.

- Еще и рейтузы?

- Да ведь под брюками их не видно, зато будет тепло!

Пришлось натянуть и рейтузы, хотя я почти никогда их не ношу.

- Не беда, пар костей не ломит! - уговаривала меня Матильда.

- Да, Мотька, ты и вправду артистическая натура - напялила теплый платок и говоришь уже как деревенская старушка. Вжилась в роль!

Матильда усмехнулась.

- Давай, надевай теперь дубленку!

- Еще чего, я из нее уже выросла!

- Не беда, подумаешь, рукава немножко коротки! Зато она теплая и все подлиннее твоей куртки!

- Мотька, перестань разыгрывать из себя заботливую бабушку! - возмутилась я, но все-таки достала из шкафа дубленку.

- Ну и видок у нас!

- Зато не замерзнем и уж точно, что в глаза бросаться не будем!

- Ася! - воскликнула вышедшая в переднюю тетя Липа. - Что за вид у вас? Куда это вы так укутались?

- Гулять! - ответила я.

- Ася! Не ври! Ты даже с Лордом не ходишь уже в этой дубленке!

- Тетя Липа, мы правда гулять идем, - глядя на нее честными синими глазами, заверещала Мотька, - понимаете, тут у одной знакомой девчонки во дворе горку сделали, вот мы и хотим покататься.
- На заднице, что ли? - со знанием дела спросила тетя Липа.

- Ну, конечно, а в новом жалко ведь, правда?

- Это правильно, молодец, Мотя, соображаешь, что к чему! Ладно уж, идите, а то запаритесь!

- Ну, Матильда, и здорова же ты врать! - восхитилась я, когда мы вышли.

- Ты же знаешь, какая у меня мама строгая и несовременная, разве без вранья проживешь?!

Когда мы добрались до Четвертого Самотечного, Костя там уже совершенно закоченел.

- Ну наконец-то! Я чуть дуба не дал!

- Что-нибудь видел?

- Ни фига!

- Вот, возьми! - Я протянула ему трубку уоки-токи. - Какие планы на завтра?

- Завтра я смоюсь с двух последних уроков, а Митяй меня сменит. Идет?

- Идет!

- Ладно, я побежал, а то сил уж больше нет, холодно! Пока!

- Пока!

Костя со всех ног понесся к трамваю.

- Ну и что мы будем делать? Стоять на месте или же ходить?

- Конечно, ходить, стоять и холодно, и скучно!

И мы принялись не спеша прогуливаться вокруг Гришиного дома. Мы сделали уже три или четыре круга, как вдруг Мотька зашептала:

- Смотри, это Гришина мать, вон там, с котом на поводке!

И действительно, пожилая женщина выгуливала на поводке потрясающего рыжего кота.

- Моть, подойдем поближе, хочется кота разглядеть!

- Не вздумай!

- Почему?

- Потому! Если ты с этой мамашей разговоришься, а тут вдруг появится Узкоплечий, что ты будешь делать?

- Ну Мотька, ну голова!

Мы продолжали свой путь. Примерно через полчаса во двор въехала Гришина машина. Мы замерли в отдалении. Из машины вышел Гриша и какая-то длинноногая девица в меховом жакете. Гриша запер машину, взял девицу под ручку, и они вошли в подъезд.

- Так, интересно! - сказала Мотька. - Вот бы Ненорма поглядела!

- А может, это его сестра? - предположила я.

- Ага, сестра! Будет он так нежно брать сестру под ручку, чтобы пройти два шага до подъезда, как же!

- Ну, мало ли кто это... Слушай, он же художник, может, это его натурщица?

- Она вряд ли, разве что ее жакетка. Он ведь анималист!

И мы покатились со смеху.

Примерно через час раздался сигнал уоки-токи. Мы страшно удивились. Нас вызывал Костя.

- Ну, как дела?

Мы сообщили ему про Гришу с девицей.

- А что я говорил! Он преступник, этот Мусьяк. Он же с вашей Ненормой крутил только, чтобы ключи получить, ясно как Божий день! Ладно, девчонки, хватит, идите домой! До завтра!

Мы с удовольствием покинули опостылевший двор и побрели к трамвайной остановке.

- Ась, как ты думаешь, есть в этих дежурствах какой-то смысл?

- Не знаю, наверное, есть. Все-таки мы Узкоплечего тут видели, а он-то уж точно имеет отношение к ограблению.

- А если нет, а если это случайное совпадение?

- Вряд ли. Но выяснить это только милиция в состоянии.

- А мы?

- А что мы можем? Только выследить его. Конечно, если очень повезет, то мы его накроем с награбленным добром, тогда...

- Да, это было бы здорово... А что ты насчет Гриши думаешь?

- Не знаю, что и думать... Совпадение, конечно, мало вероятно. Сама посуди, стоило нам подойти к Гришиному дому, как тут же мы напоролись на Узкоплечего! Вообще-то все бывает, но... И опять же эта девица. Костя, по-видимому, прав.

- Насчет Ненормы?

- Ну да.

- А мне ее жалко, эту дурищу. И Гриша ее обманывает, и дух достает, и вдобавок ее обокрали.

- Конечно, жалко.

- Слушай, Ася, мне кажется, если мы еще будем играть в эти игры, мы его, может, и найдем, но вещички Ненормины тем временем уплывут.

- Так что ты предлагаешь?

- Предлагаю прямо сейчас пойти в милицию.

- И что?

- Рассказать, где мы видели Узкоплечего! Пусть сами ищут, уж наверное, они лучше нас смогут это сделать.

- А Гриша?

- Что Гриша?

- И про Гришу ты тоже предлагаешь рассказать?

- А почему бы и нет?

- Да как ты не понимаешь?! Мы ведь его заподозрили потому, что в ту ночь слышали имя Гриня. Других оснований у нас не было. А про ту ночь мы никому рассказать не можем!

- Твоя правда.

- И потом, нельзя же не посоветоваться с ребятами, раз мы их в это дело втянули...

- Опять-таки ты права. Просто мне жалко стало Ненорму... А может, вызовем сейчас Костю и скажем про это, а?

Мы уже достали из сумки трубку, но тут подошел трамвай. Мы порядком замерзли и с удовольствием влезли в вагон.

- Мотька! - завопила я. - Смотри! По переулку шел Узкоплечий. Он явно только что вылез из нашего трамвая!
- Что делать?! - заметалась Матильда. Она кинулась к водителю. - Остановите, пожалуйста! Мне надо сойти! Умоляю!

- Ничего, сойдешь на следующей остановке! Не старая, добежишь! - отвечал водитель в микрофон.

- Ну до чего же нынче девки нахальные! - заметила какая-то пожилая тетка. - Остановите ей трамвай на ходу! Видали?

Мотька хотела огрызнуться, но потом только горестно махнула рукой.

- Сойдем на следующей? - спросила она с охотничьим блеском в глазах.

- Какой смысл? Разве мы его теперь догоним? Одно ясно, он где-то тут живет! Сейчас приедем, вызовем Костю и будем дальше думать.

Так мы и сделали. Костя, выслушав нас, распорядился, чтобы мы сейчас же шли к нему, и сказал, что вызовет Митю.

У Костиного подъезда мы столкнулись с Митей. Он страшно удивился, увидев нас в наших допотопных нарядах.

- Ну, вы и упаковались! Хотя правильно, я сегодня чуть не отдал концы! Есть новости? А то Коська мне ничего не сказал, только потребовал, чтобы я немедленно шел к нему.

Мы быстро ввели Митю в курс дела, пока дожидались лифта. Костя уже ждал нас у открытой двери.

- Пошли скорее, пока мама сериал смотрит, а то она потащит нас чай пить! Мы закрылись у Кости в комнате.

- Итак, - начал он, - совершенно ясно, Узкоплечий обитает где-то неподалеку от Гриши. За два дня мы дважды его видели. Хотя не исключено, что он просто бывает каждый день у господина Мусьяка. Мне кажется, что роли у них распределяются так - Мусьяк наводчик и главарь, а Узкоплечий - исполнитель.

- Почему? Когда они первый раз лезли в квартиру Ненормы, их было двое и, судя по их разговору, действовали они на равных, - возразила я.

- Кстати, девочки, вы могли бы узнать этого Гришу по голосу?

- Нет! Они ведь говорили почти что шепотом!

- Жаль! Но ты, Ася, не права. Я почему говорю, что главный у них Мусьяк? Ведь у вашей Ненормы украли не абы что, а картины. Золотишко и шубу прихватили уж заодно, а цель, конечно, живопись. Вы видели этого Узкоплечего? Типичный дебил! Зачем ему картины? Да он их в гробу видал! А вот Гриша - совсем другое дело. Он художник, у него есть связи в этом мире, он запросто сбудет их с рук. Да что говорить, и так все ясно. В свете всего этого я считаю необходимым продолжать наблюдение. Может, у кого-нибудь есть другие идеи?

Кажется, на Костю подействовали упреки в излишней инициативности!

- Я вот предлагала уже Асе пойти в милицию и все рассказать про Узкоплечего, - начала Мотька, - но она говорит, что не стоит.

- Конечно, не стоит! Это было бы непростительной ошибкой! - заявил Митя. - Ведь вы не можете рассказать про Гришу!

- В том-то и дело! Но Матильде стало жалко Альбину, она думает, что, если это затянется, ее вещи уплывут!

- Наоборот! Краденое должно «остыть», то есть отлежаться, пока не утихнет шум. Особенно это относится к картинам. Да и к драгоценностям тоже. Вот шубу, конечно, можно сбыть сразу. Сейчас пол-Москвы в норковых шубах ходит, - тоном бывалого сыщика произнес Костя. - А давайте все вместе, или, как выражается Митяй, коллегиально, обсудим план дальнейших действий. Дежурить так, как сегодня, мне кажется, большого смысла не имеет. Мы проторчали там полдня, а Узкоплечий появился, когда девочки уже уходили.

- Ты же сам велел нам уходить! - вскинулась Матильда.

- А я вас ни в чем и не упрекаю, это, скорее, моя вина! - отвечал Костя. - Судя по времени, он шел с работы.

- Да, но вчера-то мы его видели утром, в разгар рабочего дня, - заметил Митя.

- Ну, мало ли, может, у него сменная работа!

- Все возможно, но, мне кажется, он вообще не работает! - заявила Мотька.

- Почему?

- Во-первых, потому что он вор, а воры работать не любят, а во-вторых, он попадается нам на глаза в самое разное время, то утром, как вчера, то днем, как в первый раз, то вечером.

- Вот ты, Мотя, называешь его вором. А как же презумпция невиновности? - нерешительно проговорил Митя.

- Да какая, к черту, презумпция, если мы с тобой своими глазами видели, как он к Ненорминой двери прижимался, а назавтра ее ограбили?! - возмутилась я. - Ладно бы о Грише шла речь, тут есть сомнения, но с этим типом яснее ясного. Кстати, ты сам первый его заподозрил! Если бы не ты, мы бы вообще ничего о нем не знали! Тогда ты почему-то про эту самую презумпцию и не вспомнил!

- Видишь ли, подозрение - это одно, а называть его сразу вором...

- Ой, какой же ты, Митька, зануда! - воскликнула Матильда.
- Ничего, в нашем деле занудство очень даже пригождается, - пришел на выручку другу Костя. - Так какие будут соображения?

- Давайте попробуем дежурить под вечер, когда люди идут с работы, - предложила Матильда. - Во сколько мы его видели? Около семи, да?

- В половине седьмого!

- Вот и хорошо, и со школой проблем не будет!

- Но это при условии, что он работает. А если это все-таки чистой воды случайность, то наши шансы выследить его падают до нуля! - сказал Митя.

- Значит, по-твоему, надо продолжить сменные дежурства, как сегодня? - удивился Костя.

- По-моему, да! А то что же получается, день продежурили - и все? И ведь дежурили не зря, все-таки видели его. Сами подумайте, за два дня мы его два раза видели в одном и том же месте - это ведь грандиозный успех, иногда приходится неделями ждать появления преступника!

- Ага! Ты тоже называешь его преступником! - не выдержала я. - А как насчет презумпции?

- Я говорил в данном случае не о конкретном преступнике, я сказал: неделями приходится ждать преступника. А в нашем случае речь идет о подозреваемом.

- Мить, а у тебя есть какая-нибудь кликуха? - спросила вдруг Матильда.

- Да вроде нет.

- Тогда теперь ты будешь Митька Юрист!

- Что ж, это не обидно! - рассмеялся Митя.

Все-таки он очень милый!

- Значит, продолжаем дежурства? - подвел итог Костя.

- Да!

- Хорошо, тогда я приду первым, в час дня, в три - Митя, а в пять - вы, девочки. А как быть с уоки-токи?

- А что?

- Вы возьмете вторую трубку в школу?

- Возьмем!

- Тогда порядок! А то ведь нельзя дежурному остаться без связи.

- Ась, представляешь себе, сидим мы на уроке, и вдруг сигнал! В классе переполох - что такое, где, у кого! А мы с тобой хватаем сумки и деру! Вы куда? - вопят все, а мы так гордо отвечаем на бегу: у нас операция!

- Да, и все подумают, что нам срочно надо вырезать аппендицит!

- Аппендикс! - поправил Митя. Мы чуть со смеху не лопнули.