Part 8
По бледной шёлковой коже хочется водить кончиками пальцев без конца. Мягкий и холодный белый свет озаряет ладони, но не греет, плавно окутывает девушку, как вуаль. Невесомая, нежная, приятная.
Серебристые волосы едва достают до плеч, обрамляют лицо и шею, непослушно падают на глаза. На удивление, они мягкие, также слабо светятся и, порой, создаётся ощущение, что они влажные.
Хочется водить пальцами по мраморным щекам, украшенным пятнами-кратерами, смотреть в яркие зелёные глаза, на белые ресницы. Хочется изучить каждое созвездие, оставленное на спине Вселенной, как напоминание, что Луна – особенная, а не обычная безжизненная звезда в одном из созвездий.
Линии, соединяющие точки на спине, ровные, сливаются с кожей, не выделяются. Подушечки пальцев Солнца уже изучили каждую из них, помнят наизусть, могут по памяти показать.
Солнце убеждён, что Луна необычная, необыкновенная. Не похожа на остальные спутники Вселенной, не похожа на звезды, не похожа ни на что. И она здесь, с ним, рядом, лежит под одеялом в своей мягкой пижаме и спит, источая холодный свет.
Всё, что у нее осталось от человеческой жизни, – шрамы и бинты, которые она до сих пор носит. Порезы на руках, порой, ноют от жгучей боли и теней прошлого. Луна отказывается убирать их, боится потерять последние частицы человека в себе.
Он ее не упрекает, оставляет право выбора за ней. И вот снова сидит рядом, изучает взглядом, цепляется за каждый шрамик, каждое пятно-кратер, оставляет в памяти и легко улыбается. Такая необычная, и только с ним.
Белые ресницы задрожали, веки медленно поднялись. Моргнув пару раз, девушка взглянула на Солнце, лежа неподвижно и обнимая уголок одеяла. Парень улыбнулся чуть шире и, склонившись над Луной, легко поцеловал в щеку.
Лучи света пробивались в комнату сквозь полупрозрачные шторы, падали на мягкую кровать и грели собой всё, чего касались. Новое утро, новый день. А вставать не хотелось.