Случайный телохранитель

— Госпожа Дэвис, — окликнул Тею работник отеля, когда она и Тэ Ун проходили поздно вечером мимо ресепшена.

— Ваш номер готов, — администратор передал ей ключ-карту.

— Но я не просила...

— Сегодня утром менеджер Чхве попросил подготовить для вас номер.

Тея закусила губу, понимая, почему Чхве Тан это сделал.

— А какой этаж? — уточнила Тея, сжимая в ладони ключ так, что края впивались в кожу.

— Восьмой. Доброй ночи, госпожа Дэвис, — парень поклонился, а затем повернулся к Тэ Уну, — доброй ночи, господи Кан.

— Забавно, — прошептала Тея, заходя в лифт вместе с айдолом, — еще и на несколько этажей ниже тебя.

— Смешно, если учесть, что в моих апартаментах можно поселить человек десять, — отозвался Тэ Ун, смотря, как мелькают этажи за прозрачными дверьми, — отселять тебя - очень показательный поступок для менеджера.

Они не говорили о той незаконченной фразе. После этого момента Тея старательно несколько часов избегала и Тэ Уна, и Ким Тана. Пару раз заглядывала в кафетерий, иногда болтала со световиком Паком. Но под конец четвертого часа она уже сходила с ума от безделья, поэтому сдавшись, вернулась в зал посмотреть на репетицию. Айдол повторял несколько танцевальных связок, смотрел, как они выглядели со сцены, пробовал выходы с разных кулис, что-то уточнял у стаффа. Он был погружен в работу настолько, что смог выбросить из головы мысли, мешающие творческому процессу. Ему даже почти удалось не думать о том, что Тея так и не ответила ему на его признание. Почти удалось не думать — значило думать об этом раз в несколько минут. Говоря «я тебя люблю», он и не ждал ничего в ответ, хотя и очень хотел что-то услышать. Хоть что-то, но только не «прости». В этот момент ему показалось, что в нем что-то оборвалось. Какая-то часть его надежды рухнула вниз, разбившись на мелкие кусочки. Он надеялся услышать «и я тебя тоже», а не извинения.

Тея испытывала неловкость, находясь наедине с айдолом. Хотя она была рада, что у начальника охраны вдруг появились дела, и он не стал подниматься в отель, пообещав вернуться позже. Его присутствие вгоняло ее в ступор, словно ее мозг забывал, как нужно действовать рядом с этим человеком. Впрочем, рядом с Тэ Уном она теперь тоже не знала, как себя вести.

Лифт остановился на восьмом этаже, но Тея не двинулась с места. Она боролась с воспоминаниями о словах Ким Тана, о рассказе Исыль, влюбившейся в менеджера, и о том, что скоро ее саму попросят покинуть Сеул.

Двери лифта закрылись, но кабина не двинулась с места. Тэ Ун ждал, что Тея что-то сделает. Надеялся, что сделает.

— Признания у меня всегда выходят отвратно, — почти шепотом начала она, стоя спиной к айдолу и пытаясь тем самым скрыть свое краснеющее лицо.

Тэ Ун молчал, боясь сбить ее с мысли.

— Я настолько запуталась, что вчера даже решила помириться с человеком, которого обещала себе ненавидеть до конца жизни.

Тэ Ун сразу же подумал о Дон Мине. И эта мысль так его разозлила, что он был удивлен, с какой скоростью ревность жрала его сердце.

— Не Дон Мину, если ты так подумал, — словно прочитав его мысли, продолжила Тея, — я разговаривала со своей подругой...с которой он мне изменил.

Повисла неловка пауза.

— В общем, неважно. Тупая история, — мысленно ругая себя за непоследовательность мыслей, снова начала Тея.

Тэ Ун осторожно коснулся ее плеча, отчего она дернулась и тут же повернулась. Ее красные щеки было заметно даже в неярком освещении лифта.

— Тея, — тихо произнес айдол, отчего у нее по спине побежали приятные мурашки.

Она закусила губу.

— Я тебя тоже.

В эту же секунду Тэ Ун выдохнул так, будто до этого набрал в легкие столько воздуха, что хватило бы продержаться под водой как минимум две минуты. Его губ коснулась искренняя улыбка, та, которую он никогда не показывал перед камерами.

— Ты меня чуть не довела сегодня, — он уткнулся лбом в лоб Теи, — избегала, странно смотрела, не договаривала. Я думал, вечером ты вообще объявишь о том, что расторгаешь контракт.

Тея взяла лицо айдола в ладони и оставила легкий поцелуй на его губах.

— Я сама себя чуть не довела.

Двери лифта вдруг открылись на первом этаже. Ни Тэ Ун, ни Тея даже не заметили, что кто-то вызвал его, и кабина двинулась с места.

— Я вам, кажется, помешал, — демонстративно покашляв, произнес мужчина средних лет, — поеду на другом.

Он неловко улыбнулся и повернул к другому лифту. Тея не удержалась и прыснула от смеха, заражая этим айдола. Он нажал на шестнадцатый этаж. И как только двери лифта захлопнулись, тут же прижал Тею к стене, чтобы поцеловать. Этот момент казался им нереальным, слишком хорошим, даже сказочным. Оба ждали, что сейчас кто-то ворвется с фотоаппаратом, чтобы слить очередную новость в сеть, но никто их не потревожил, пока лифт медленно поднимался. Тэ Уну нравилось чувствовать дыхание Теи на своем лице, нравилось, как она улыбалась в поцелуй и зарывалась пальцами в его волосы. Она вся ему нравилась, от маленького чуть заметного шрама над бровью до губ, часто изгибающихся в усмешке. Она была взрывом, взбаламутившим его привычную жизнь. С ней не было антидепрессантов, панических атак и приступов тревожности. Она заполняла собой пространство вокруг него, будто приглушая весь внешний шум, который до этого так сильно его тревожил. Он все еще не верил в то, что такое возможно сотворить всего за несколько недель знакомства. Всю жизнь Тэ Ун думал, что любовь — это то, что строится между людьми годами. То, на что приходится тратить внутренние ресурсы. Но его любовь к Тее родилась случайно. Он даже не понял, в какой момент перестал смотреть на нее, как на чужую. А может и никогда не смотрел.

Зайдя в номер, Тея споткнулась о стоящую у двери коробку и упала бы, если бы айдол вовремя не схватил ее за руку.

— Менеджер Чхве все-таки привез тебе посылки от фанатов, — потирая ушибленную ногу, проворчала Тея.

— Да, но обычно он на такое не соглашается. Ему спокойнее, когда я вскрываю все конверты при нем.

— Мне кажется это вторжение в личную жизнь, — снимая пиджак, заметила Тея.

— Это все от чрезмерной опеки.

Тэ Ун поднял коробку с пола и перенес в гостиную.

— Закажем поесть? — в надежде спросила Тея, заходя в свою комнату, — вот же...он даже вещи мои попросил перетащить в другой номер.

— Ты о чем?

Тэ Ун подошел к Тее, и перед ними открылся вид на пустую комнату. Выглядело все так, будто вещей Теи там никогда и не было.

— Придется все-таки спуститься к себе, — проворчала она, собираясь вернуться в коридор.

— Я дам тебе что-то из своей одежды.

Тея перевела удивленный взгляд на Тэ Уна. Предложение взять его вещи было каким-то слишком интимным, отчего ее щеки снова порозовели. Айдол вытащил из своего шкафа майку и спортивные штаны и передал их Тее.

— Надеюсь, ты в них не утонешь, — усмехнулся он, уже видя, насколько футболка была велика.

Тея быстро переоделась, все еще чувствуя, как горело лицо. Она даже не понимала, почему так бурно отреагировала на предложение. Но ей определенно нравилось, что одежда пахла Тэ Уном.

— Тебе идет, — в шутку бросил он, когда Тея вернулась в комнату.

— Не смущай меня.

Она закусила губу, чувствуя на себе его взгляд.

— Мне нравится, когда ты краснеешь.

— Провокации не сработают, — Тея набрала номер доставки, надеясь этим отвлечься и перестать так краснеть, — что тебе заказать?

— Возьми мне рамён.

Две порции рамёна и токпокки обещали привезти через полчаса, а пока Тея и Тэ Ун решили начать разбор подарков от фанатов.

— Почему Чхве Тан контролирует даже вскрытие подарков от фанатов? — спросила Тея, вытаскивая из коробки бумажное письмо на розовой бумаге с сердечками.

— Там не всегда попадаются любовные послания.

— В каком смысле?

Она развернула письмо и заметила красивый аккуратный почерк, которым был исписан весь лист. Какая-то девушка признавалась айдолу в любви и мечтала получить ответ.

— Иногда в посылках попадаются всякие мерзости, — ответил Тэ Ун, разбирая целую пачку открыток, подписанных цветными ручками.

От некоторых надписей он улыбался. Фанаты искренне писали о своей любви и желали своему кумиру благополучия. Такие послания помогали в трудные дни бороться с хейтом и слухами, которые распускали СМИ. Островок спасения в виде подбадривающих открыток и писем всегда хранился у айдола в одном из ящиков его стола в прошлой квартире. Сейчас же они хранились на дне его чемодана.

— Например?

— Однажды одному айдолу фанатка прислала записку, написанную менструальной кровью.

Тэ Ун сказал это таким спокойным и безразличным голосом, что до Теи не сразу дошел смысл всей фразы. Она скривилась и почувствовала тошноту от одной мысли о том, что кто-то мог прислать подобное. Она с опаской глянула на подарки, лежащие в коробке, боясь предположить, какой сюрприз может ждать ее внутри.

— Еще есть правило - не принимать ничего съедобного от фанатов, — добавил Тэ Ун, забавляясь с того, что Тея никак не могла отойти от предыдущей информации.

— Боюсь даже спросить почему.

— Знаешь историю про Эда Ширана и пирог? — начал издалека айдол.

Тея перевела на Тэ Уна напряженный взгляд.

— Один из его фанатов прислал ему пирог с запеченным внутри клоком волос.

Тея пару секунд не знала, как реагировать. Ее фантазия снова и снова рисовала перед ней картину пирога с начинкой из волос. Желание поесть рамен резко пропало. Желание есть в принципе исчезло.

— Тебе, может, воды принести? Ты побледнела, — предложил Тэ Ун, внимательно вглядываясь в лицо Теи.

Она лишь отрицательно помотала головой.

— Просто пытаюсь принять эту информацию, — произнесла она, брезгливо дернув плечами, — а тебе что-то такое приходило?

— Даже если и приходило, я об этом не знаю.

— Жуть какая, — прошептала Тея, все еще думая о пироге с сюрпризом, — после встречи с тобой я могу спокойно написать книгу «причины, почему не стоит становиться знаменитым».

Тэ Ун усмехнулся, представив, сколько пунктов он добавил бы в этот список. Он редко жалел, что выбрал карьеру айдола, но бывали моменты, когда он хотел, чтобы его лицо не узнавали повсюду на улице, а журналисты не пытались вытащить все грязное белье на всеобщее обозрение. Публичная жизнь утомляла, а постоянные ограничения раздражали. Особенно тяжелым для Тэ Уна был последний год — пик популярности, неудачные отношения и бесконечные слухи. Порой он сутками не брал в руки мобильник. Звонил родителям раз в неделю, а все необходимые ему новости узнавал только от менеджера Чхве. Но даже в такой изоляции информационный шум все равно до него добирался и добивал.

— А почему сегодня Чхве Тан разрешил тебе смотреть все эти письма самостоятельно? — спросила Тея, вытащив из коробки нарисованный портрет айдола, — очень красиво.

— Наверное, думал, что мне поможет Ким Тан, — ответил Тэ Ун, заглядывая через плечо Теи, чтобы увидеть рисунок, — реально круто. Отложи в эту сторону, хочу его сохранить.

— Нарцисс.

— Не хочется потерять работу такого талантливого автора, — парировал айдол, доставая из коробки очередной конверт.

— Честно говоря, — начала было Тея, планируя рассказать про паническую атаку, — хорошо, что Тан сейчас чем-то занят. Если бы он был здесь, мы бы так спокойно вдвоем не сидели.

Айдол кивнул, прекрасно представляя, что будь здесь начальник охраны, Тее бы пришлось уйти в ее новый номер.

— Кстати, по поводу Ким Тана...

Она замолчала на половине фразы, заметив, как айдол вдруг напрягся, распечатав конверт и вытащив содержимое.

— Эй, ты чего? — позвала Тея, когда поняла, что Тэ Ун даже не двигался, зависнув взглядом на том, что лежало у него на коленях, — неужели кто-то додумался прислать тебе нюдсы?

Она отодвинула от себя открытки, чтобы подползти ближе к айдолу. На его коленях лежало несколько фотографий.

— Какого черта... — прошептала Тея, забирая из дрожащих пальцев Тэ Уна, одну из фотографий.

— Это день похорон Чон Соры.