Сателлит

 Ирек, тяжело дыша, вздрогнул и открыл глаза. Перед глазами стояла тумбочка, на которой лежали телефон, зажигалка, лекарства и несколько смятых купюр. Некоторое время он молча лежал, силясь стряхнуть животный ужас, обуявший его. Глаза заметались из стороны в стороны, мужчина тщетно пытался пошевелиться. Наконец он увидел настенные часы, показывавшие 4:48. Ирек понял, что находится дома, у себя в спальне, и выдохнул. Тело начало слушаться, и он сел на кровать.

***

После того, как нашли тело Рузиля, он несколько часов провел в полицейском участке, из раза в раз отвечая на одни и те же вопросы. Закончив с показаниями, его отпустили домой. От помощи врачей Ирек отказался, ссадины его не беспокоили, лишь шишка на лбу продолжала болеть. Впрочем, в таком одуревшем состоянии именно она давала ощущение реальности, поэтому отмахнувшись от предложения Алмаза отвезти его в травмпункт, Ирек попросил лишь довезти его до дома.

Лилия с детьми уже спали, и чтобы их не беспокоить, Ирек завалился на диван на кухне. Сон не шел, и мужчина, уставший от всего пережитого, в конце концов забылся в дреме.

Он очнулся ближе к вечеру. Лилия уже узнала о произошедшем от соседок и Тимура, а потому решила не будить мужа, дав ему возможность прийти в себя. Она сидела на корточках над мусорным ветром и чистила картошку, изредка поглядывая на мужа. Увидев, что Ирек проснулся, женщина отложила нож в сторону и принесла воды и таблетку:

- Держи, это от головы.

- Спасибо, - Ирек скривился от боли в теле и запил таблетку водой.

Некоторое время супруги молча смотрели друг на друга. Ирек отвел глаза. Лилия вздохнула.

- Ирек...я бы хотела знать, что произошло. Мы можем поговорить об этом позже, но я бы хотела узнать от тебя. Тут болтают...всякое, я бы хотела говорить то же, что и ты.

- Лилия, я... Рузиль мертв.

- Мне так жаль, Ирек, - Лилия на секунду замешкалась, но все же взяла мужа за руку. – Никому не пожелаешь такой судьбы.

Ирека затрясло. Он оттолкнул жену и закричал:

- Да что ты знаешь! Ему! Там! Оторвали голову! Оторвали, понимаешь ты, дура! – он вскочил на ноги. Боль в голове тут же дала о себе знать вспышкой в глазах, он схватился за голову. – Твою мать, это невозможно!

- Ирек, я... – начала было оправдываться Лилия, но мужчина ее уже не слушал. Он разъяренно смотрел на нее, пытаясь понять, что же сейчас так его разозлило. Не сумев собрать мысли в кучу, он чертыхнулся. Мужчина обошел диван, подошел к комоду, в котором хранились бутылки со спиртным. Обычно Ирек не трогал эти бутылки с шампанским, вином и коньяком, потому что они предназначались для семейного застолья, но сейчас ему было все равно. Схватив две бутылки, он с шумом захлопнул дверцу комода, глянул на жену, снова выругался и пошел в сторону выхода.

Лилия, находившаяся все это время в оцепенении, всхлипнула. На секунду Ирек почувствовал укол совести, но тут же отмахнулся от него и вышел во двор. Он обошел дом и плюхнулся на лавку с задней стороны. Закуску он взять не догадался, отчего разозлился снова. Мужчина резким движением сорвал с бутылки крышку и задержавшись на секунду на ней, с шумом выдохнул и приложился к бутылке. Горло разодрало огнем, вспотели уши, Ирек оторвался от бутылки, крякнул и с шумом задышал. Слезящимися глазами он обвел глазами огород и снова отпил. Вскоре Ирек забылся.

Он уже не замечал, как опустились сумерки. Не видел, как заплаканная Лилия тихо забрала у него из рук опустевшую бутылку. Не слышал голоса соседей, смотревших на него через забор и обсуждавших его состояние. Иреку было все равно. В голове все плыло. Периодически мужчине казалось, что к нему кто-то обращается, но разговаривать с кем-либо не возникало никакого желания.

Ближе к ночи посвежело. Ирек пришел в себя, оглядел мутным взглядом все вокруг себя. Над головой тускло горел уличный фонарь, собиравший вокруг себя мошкару. Огород уходил в темноту, в которой ничего не было видно. В курятнике сбоку сонно квохтали куры. В голове было мутно. Ирек встал и нетвердой походкой направился в дом. Дойдя до веранды, он заметил перед собой скамейку, на которой и решил спать, чтобы не заходить в дом. Замотавшись в покрывало, он начал было засыпать, как вдруг острая боль пронзила его лоб. Проваливаясь в сон, он ткнулся головой в доску скамьи, задев шишку. Он выбранился и со стоном сел обратно.

- Доволен? – прошипел Ирек, пуская слюну на мятую футболку. – Все из-за тебя, дерьма кусок. Весь сыр-бор. Как всегда, все внимание на тебе, ублюдок! Ты сдох, а я нет, понял?

Он обвел невидящими глазами двор.

- Козел... - Ирек сплюнул вязкую слюну, накопившуюся во рту.

- Ты чего, брат? Не рад меня видеть?

Голос был знакомый. Но не мог быть реальным.

Перед ним, рассевшись на деревянном ящике для картошки, сидел Рузиль. Его лица в полутьме Ирек так и не разглядел, но эту усмешку он узнал, потому что что слышал ее множество раз.

- Это бред, — прохрипел Ирек, проводя рукой по лицу. — Ты сдох.

- Ну и что? — собеседник пожал плечами. — Мёртвые тоже могут иметь дела. Особенно такие, как я. — Он вытянул ноги, сложил руки за головой.

- Врешь. Тело Рузиля сейчас без головы лежит в морге.

- Ну лежит и лежит, мне жалко что ли? Что до головы... говорила мне мама: «Не теряй голову!», а тут вон оно как, ­­- Рузиль хохотнул.

- Отстань, тебя здесь нет, - Ирек выдохнул и схватился за голову, борясь с тошнотой и приступом мигрени.

- Меня нет, - согласился Рузиль. – Да и тебя немного осталось. Совсем человеческий вид потерял. Пьяный, смердишь как дерьмо да еще и кидаешься на людей. Я бы тебе так оскотиниться не дал. Но тут уж ты сам как-нибудь, не маленький.

- Пошел ты.

Ирек начал шарить рукой, пытаясь найти хоть что-нибудь чтобы швырнуть в Рузиля. Наблюдавший за этим Рузиль хмыкнул:

- Какой же ты жалкий. Конечно тебя никто не замечал рядом со мной, ты же буквально мусор. – Мужчина вздохнул и поднялся на ноги. – Впрочем, это ненадолго. Скоро и тебя заметят. Ух, как о тебе говорить будут, даже завидую.

Рузиль спустился во двор.

- Бывай!

Ирек, все это время растерянно его слушавший, взревел:

- Хорошо, что ты сдох! Чтоб твою башку ненужную так и не нашли! Я проклинаю тебя!

Крича ругательства, мужчина вскочил, поднял скамью как пушинку и швырнул ее в темноту двора.

Скамья глухо ударилась о землю.

- Промазал, - услышал Ирек ехидный голос Рузиля. Тренируйся больше.

Ирек начал швырять все, что попадется под руку. Выбежавшая на шум Лилия испуганно замерла, боясь обратить гнев мужа на себя. Дождавшись, когда Ирек прекратит бесноваться, Лилия робко позвала его:

- Ирек?..

Мужчина со свистом дышал, дрожа от ярости. Он сжимал и разжимал кулаки, оглядывая двор, но ничего не видя. Наконец Ирек услышал голос жены и начал приходить в себя. Силы резко его покинули, он упал на пол и пустыми глазами уставился в одну точку. Женщина тихонько подошла к нему и взяла за руку. Ирек не отреагировал.

- Пойдем со мной, - ласково позвала его жена. – Пойдем, я тебя уложу.

С этими словами женщина слегка потянула его за руку. Ирек покорно встал и пошел следом за женой, слыша ее голос, но абсолютно не понимая, что она говорила. Лилия привела мужа в спальню и начала раздевать.

- Ты же не будешь спать в грязной одежде?

Ирек слегка качнул головой.

- Вот и хорошо. Давай, ложись.

Уложив мужа в кровать, Лилия аккуратно укрыла его одеялом. Ирек не отреагировал.

- Спокойной ночи. Скоро все снова станет нормально.

Ирек промолчал.

***

Ирек не помнил, что произошло ночью во дворе. Выйдя на кухню, он увидел жену, кормившую младшего сына. Шамиль, увидел отца, радостно завопил:

- Папа здесь, папа здесь! Папа, а я кашу всю съел, а мама мне все равно шоколад не дает – тут же пожаловался мальчик на маму.

Ирек взглянул на жену. Лилия с невозмутимым видом начала разливать чай по кружкам. Ему тоже.

Решив, что это неплохое начало, Ирек пошел освежить лицо. Открыв кран с водой, он рассеянно посмотрел на зеркало. Мужчина выглядел как тень самого себя — щетина, покрасневшие глаза, кожа под ними потемнела. Шишка на лбу выглядела практически черной и уменьшаться категорически не желала. Ирек вздохнул и протянул руки под воду.

Едва коснувшись струи, Мужчина с шипением и ругательствами отдернул ладони. Через тело будто прошел ток.

- Что случилось? – обернулась к нему Лилия.

Ирек оторопело смотрел на текущую воду.

- Ничего, - опомнившись, сказал он. – Все нормально.

Жена посмотрела на него с недоверием, но уточнять не стала.

Ирек снова потянулся к воде, но теперь уже действовал с осторожностью. Второе касание тоже было болезненным, но мужчина пересилил себя и быстро умыл лицо. Вода обжигала, но после хмельной ночи это было даже полезно. Наскоро обтеревшись полотенцем, он сел за стол.

- Приятного аппетита! – пробубнил с набитым ртом мальчик, важно кивнул и застучал ложкой по столу.

От стука у Ирека разболелась голова.

- Спасибо.

Ирек сидел за столом, но есть не хотел. Он держал в руках кружку с чаем, глядя на поверхность напитка.

Лилия молчала, но её взгляд был тяжёлым. Она знала — в похмелье муж обычно сварлив и раздражителен, но молчаливость Ирека была для нее непривычной.

- Ты как? — спросила она наконец, хотя голос выдавал, что она уже давно перестала надеяться на правдивый ответ.

- Нормально, — буркнул Ирек, отводя глаза.

- Не похоже.

- Что ты хочешь от меня услышать? — он поднял голову, — Что я сошёл с ума? Что мне мерещится всякая ерунда? Да, может быть. Все нормально, просто перепил.

Шамиль замер с ложкой в руке, ожидая, что мама сейчас начнёт ругаться. Но Лилия только вздохнула и положила перед мужем тарелку с кашей.

- Съешь. Это тебе поможет.

- Я не хочу.

- Тогда пей чай. Ты должен восстановить силы. Сегодня похороны Рузиля.

Услышав это, Ирек скривился. Он отодвинул от себя кружку и встал из-за стола.

- Пусть остынет немного, я выйду покурю.

Лилия промолчала.

Во дворе Ирек увидел последствия ночи. Видимо, Лилия специально ничего не убирала утром, чтобы Ирек оценил уровень погрома, учиненного собственными руками. Повсюду валялись разбитые пластиковые горшки с цветами, сверкало стекло от полопавшихся банок, лежала скамья с отломленной ножкой. Мужчина разозлился. Не могла убрать, чтобы не позорить его?

Ворча, он начал приводить двор в порядок. Сначала отложил к крыльцу сломанную скамью – ее он собирался чуть позже починить. Потом подмел мусор во дворе. Закончив с этим, Ирек пошел в сарай за молотком и гвоздями.

- Папа, ты где? – услышал он голос Шамиля.

- В сарае, - отозвался мужчина.

Пока он искал инструменты, к нему забежал сын.

- А что ты делаешь? – громко спросил он, оглядывая изнутри сарай.

- Хочу скамейку починить, ищу молоток и гвозди.

- А я знаю, где они! – подойдя ближе, воскликнул мальчик.

- И где же?

- Тут, в сарае!

Ирек начал раздражаться.

- Сын, выйди пока на улицу, я сейчас к тебе подойду.

- Я молоток нашел! – тем временем пропищал Шамиль и начал радостно приплясывать, крутя молоток в руках.

С трудом сдержав злость, Ирек через силу улыбнулся.

- Молодец, я теперь возьму гвозди и пойдем.

Стараясь не слушать щебетание сына, мужчина обшаривал полки в поисках майонезного ведра с гвоздями. Присутствие сына лишний раз нервировало его, поэтому поиски занимали сильно больше времени, Ирек никак не мог сосредоточиться.

- Можно я буду стукать гвозди?

- Можно.

- А можно я стукну гвоздь в дом?

- Да.

- А можно?..

Внезапно Ирека обожгло. Он отдернул руку, развернулся и закричал на сына:

- Ты! Можешь! Выйти! ИЗ! САРАЯ! И! ПОДОЖДАТЬ! СНАРУЖИ?

Испуганный Шамиль во все глаза смотрел на отца. Притихший, он смотрел, как взбешенный Ирек бранится и осыпает все руганью. Глаза его наполнились слезами. Выронив молоток, мальчик попятился в сторону выхода, его губы дрожали. Наконец развернувшись, он неловко выбежал из сарая и побежал в сторону дома.

Опомнившись, Ирек попытался остановить Шамиля, но было уже поздно.

Ирек повернулся в сторону полок. Он никак не мог понять, что вызвало у него такую боль. Он медленно протянул руку к полке, на которой обычно стояло ведро с гвоздями. Пальцы скользнули по холодной металлической поверхности — и снова боль, будто мокрой ладонью коснулся железа на морозе. Он вскрикнул и отдернул руку, словно обжёгся.

— Это прекратится сегодня или нет? — выругался он.

Вокруг было тихо. Только деревянные стены, пыль, запах старого масла и слабый свет, пробивающийся через щели.

Ирек набрал воздуха, сжал зубы и попробовал снова. На этот раз он был готов — или думал, что готов. Взял ведро двумя руками, поставил на землю, достал несколько гвоздей.

Прикосновение было таким же болезненным, но уже не таким неожиданным. Он чувствовал, как кожа покалывает, будто иголки втыкаются под ногти. Ирек сжал челюсти, сплюнул, взял несколько гвоздей и выбрался из сарая.

Во дворе он принялся чинить скамью. Гвозди вбивал механически, почти не глядя. Молоток в руках дрожал, но удары были точными. Скамья начала принимать прежний вид. Но даже во время работы он чувствовал, как внутри его тело сопротивляется. Железо вызывало отвращение. Даже сам звук удара молотка по гвоздю теперь казался ему слишком резким, почти болезненным.

Он бросил инструменты, отер пот со лба. Всё было сделано. Но чувство тревоги никуда не делось.

Когда Ирек вошёл в дом, Лилия сидела за столом одна.

- Я починил скамью, — сказал Ирек, опускаясь на стул.

Лилия не ответила. Она просто смотрела на него — долго, тяжело, с болью.

- Что? — спросил он, начиная раздражаться.

- Ты знаешь, что ты кричал на ребёнка? Что ты чуть не ударил его?

- Я не собирался... Я просто...

- Просто что? Перебрал? Снова?

- Нет! — Ирек резко встал. — Просто мне стало плохо. Я не знаю, что со мной происходит.

- Ты должен прекратить это, — сказала она тихо. — Не знаю, что с тобой, но ты меня пугаешь.

- Я тебя пугаю? — Ирек рассмеялся, но смех получился хриплым, жалким. — Хорошо.

***

Ирек так и не пошёл на похороны Рузиля.

Когда Лилия собирала детей, чтобы уехать к родителям, она даже не спросила, пойдёт ли он с ними. Сказала, что хочет навестить родителей и съездить к ним только с детьми. Для Ирека места в этой поездке не было. Дверь закрылась без скрипа — будто бы стараясь не разбудить что-то внутри него.

Он остался один.

Несколько дней тянулись бесконечно долго. Ирек почти не спал. Он сидел в полумраке дома, прижавшись спиной к стене, или ходил кругами по комнатам, бормоча что-то себе под нос. Иногда он выходил на улицу, бездумно бродил по двору и заходил обратно. Выходить на улицу не хотелось. Пить – тоже.

Ирек совершенно перестал обращать внимание на то, как он выглядит. Недельная щетина была неопрятной, впавшие щеки и темные круги под глазами выдавали крайнюю степень усталости. Мыться Ирек не хотел, даже чувствуя, как от него несет застарелым потом. Аппетита у него тоже не было. Шишка перестала болеть, но никуда не исчезла, оставшись почерневшим наростом на лбу. Он стал тенью самого себя.

Пару раз ему мерещился Рузиль, но Ирек быстро убеждал себя в нереальности происходящего, и Рузиль пропадал.

Но не в этот раз.

- Все еще дуешься на меня? – раздался голос поздно вечером. Солнце уже село, но зарево от него еще освещало все на улице. Ирек, лежавший на кровати, поднял голову. Сквозь полумрак комнаты виднелось лицо — знакомое, будто старая фотография.

Рузиль сидел на краю кровати. Его глаза блестели. Улыбка — слишком широкая, слишком довольная.

- Чего тебе? — хрипло спросил Ирек, потирая лоб. Шишка снова запульсировала.

- Да так... смотрю на тебя. Любуюсь. — Рузиль ухмыльнулся. — Ты уже не тот, что был. Растешь! Это хорошо.

- Сгинь.

- А кто тебя спрашивает? — Рузиль встал, прошёлся по комнате. — Никогда здесь не был. Миленько. Ты решил так и валяться дальше, пока дом сам тебя не проглотит?

- Я сказал — отвали.

Ирек следил глазами за перемещениями собеседника.

Рузиль стоял посреди комнаты. Выпрямленный, широкий в плечах, точно такой, каким был при жизни. Только лицо было бледнее.

- Вставай, — сказал он. — Хватит валяться как носок нестиранный.

- Уйди, — прохрипел Ирек. — Я не хочу тебя видеть.

- Но ты меня видишь. Значит, тебе нужно услышать.

Ирек попытался отвернуться, но Рузиль подошёл ближе. Его шаги были бесшумны. Разозлившись, Ирек встал с кровати.

- Послушай, ты мне надоел и сейчас я просто тебе втащу, и плевать, что тебя нет!

- О как.

Рузиль стоял напротив, чуть наклонив голову набок, как будто рассматривал старую картину.

- А ты вырос. — усмехнулся он. — Морковку ешь?

- Чего? — Ирек заморгал.

- Совсем себе последние мозги отбил. Ну да ладно, потом поймешь. Выше нос!

Ирек сделал шаг вперёд, желая рассмотреть лицо друга поближе. Но в этот момент Рузиль вдруг замер. Его улыбка стала шире. Почти звериной.

- Думай, брат, — прошелестел голос Рузиля, — Думай о том, что ты теперь. О том, что тебя ждет.

Следующее, что услышал Ирек — смех.

***

Ирек чуть ли не наощупь пытался дойти до кухни. Голова раскалывалась, мысли путались.

Перед ним было зеркало. Ирек уже несколько дней не подходил к умывальнику, поэтому впервые за несколько дней решился посмотреться в него.

Щетина. Запавшие глаза. Поблёкшая кожа. Шишка на лбу — почти черная. Он выглядел больным. Измождённым. И...Чтобы приглядеться, ему пришлось наклониться сильнее. Что-то было не так.

Зеркало опустили ниже? Кто это сделал? Почему ему неудобно смотреться в зеркало? Ирека пронзила мысль. Он...стал выше?

Во взгляде проскользнуло что-то другое. Что-то более уверенное. Более жесткое. Торжествующее.

- Что это? — просипел мужчина.

Отражение не ответило. Но он чувствовал — оно знает правду.

Ирек протянул руку. Прикоснулся к стеклу. Холод пронзил пальцы, но он не отдернул руку.

— Что со мной происходит? — спросил он тихо.

Отражение промолчало. Затем широко улыбнулось Иреку, показав ряд зубов.