34.
Во время второго перерыва Себастьян остался сидеть. Он не пошел на улицу. Он просто стал таким же, как и все присутствующие в зале, – одним из кучки людей, что хотят поскорее пойти домой.
Часовой перерыв пролетел. Все скамейки быстро заполнились. Из боковой двери ввели Томаса. Он немного уложил свои непослушные волосы, насколько это было возможно. Ему сняли с рук наручники и усадили на прежнее место.
– Себастьян, можно задать тебе последний вопрос? – все с теми же блуждающими глазами спросил юноша.
При взгляде на него адвокату стало страшно. Вдруг он поймал себя на мысли, что нужно было сделать независимую психологическую экспертизу. В этот момент ему казалось, что Томас безумен.
– Да, конечно.
– У тебя есть дети?
– Да, дочь, – Себастьян достал из кармана часы и показал фотографию своей дочки. – Ее зовут Эмма.
– Она точная твоя копия, – впервые за все время суда Томас улыбнулся. – Тебе очень сильно повезло.
– Спасибо, – не скрывая своего удивления, сказал адвокат. – Слушай, Томас, ты как? Ты хорошо себя чувствуешь?
– Знаешь, я сегодня узнал, что у меня тоже мог быть ребенок. Я не думал, что такое вообще возможно. Это так странно. Как думаешь, я был бы хорошим отцом? – Томас, улыбаясь, смотрел прямо перед собой, а глаза его наполнялись слезами.
– Я думаю, что ты был бы замечательным отцом, – положа юноше на плечо руку, сказал Себастьян.
"Как же все это..."
– Всем встать, Суд Идет!
Джейн Саммерс забралась на свое место.
– Думаю, все мы уже устали, поэтому перейдем сразу к делу, – сделав кивок приставу, она отпила пару глотков воды, чтобы хоть немного унять свое сорванное горло.
– Прошу всех встать, Присяжные идут, – прокричал пристав.
Двенадцать человек вошли в зал и заняли свои места. Осталась стоять только дама средних лет, одетая в строгий деловой костюм, с аккуратно уложенными волосами.
Себастьян без какого-либо интереса смотрел на нее. Все, о чем он думал, это о ее загорелой коже, перебирая в голове, откуда она могла приехать.
"Калифорния или Майями. А может, Техас, говорят, там тоже жарковато".
– Старшина присяжных, вы вынесли вердикт?
– Да, Ваша честь, – четким уверенным голосом сказала женщина.
Томас, Себастьян и прокурор встали.
– Что вы решили по делу штат Миссури против Томаса Клока по обвинению в предумышленном убийстве первой степени.
– Мы признаем подсудимого виновным.
Зал встретил приговор в полной тишине. Быть может, если бы Кейт могла бы найти силы и вернуться в зал суда, то,возможно, она смогла бы хоть как-то разбавить безжалостную тишину полного зала.
– Хочу добавить, Ваша честь, – сказала девушка.
– Да, Старшина присяжных.
– Исходя из всех нюансов дела и беря во внимание, что преступление было совершено с особой жестокостью и что жертва в момент убийства была беременна, коллегия присяжных просит вынести максимальное наказание, а именно – смертную казнь.
– Спасибо, Старшина присяжных, – Джейн ждала именно этих слов, поэтому сейчас она в душе ликовала. – Поскольку приговор нужно будет вынести мне, я хочу сказать пару слов перед его оглашением.
Джейн Саммерс встала со стула.
– Я знала Скарлетт с самого детства, и ее смерть для меня стала очень большой болью, которая будет всегда со мной. Она будет для меня да и для каждого из нас горьким напоминанием того, что человеческая доброта не знает границ, не слышит лжи, не чувствует обмана. Скарлетт стала жертвой! Жертвой, какую мы заплатили за свою слабость!
Я хочу верить, что мы будем учиться на своих ошибках, иначе смерть этой девушки будет напрасной.
Джейн Саммерс выдавила из себя слезы, которые не дали ей договорить всего того, что она хотела.
– Что касается подсудимого. Я приговариваю вас, Томас Клок к высшей мере пресечения, которая разрешена в нашей стране, – смертной казни. Вы воспользовались девушкой в ваших целях, а когда поняли, что совершили ошибку, решили ее убить.
За все время, что я работаю в роли судьи, это дело самое страшное, самое мерзкое, что мне пришлось вести! – почти крича, закончила Джейн.
– Вам понятен вынесенный вам приговор?
– Да, Ваша честь.
– Вы можете сказать последние слово.
Томас безумными глазами обвел зал. Многие люди в зале были знакомы Томасу.
На втором ряду, держа под руку мужа, сидела его школьная учительница мисс Джонс. Когда они только приехали, именно она привела его в класс. Именно она оставалась и занималась с ним после уроков. Томас помнил, как она принесла ему азбуку, по которой когда-то занималась ее дочь. Эта книга с улыбающимися детьми на обложке до сих пор стоит на одной из полок в его комнате.
На четвертом ряду сидела вдова Харрис. От мужа ей достался небольшой антикварный магазин. Она почти каждый месяц приходила в стоматологию к отчиму, часто пуская едкие замечания в адрес Томаса. Сейчас она смотрела на Томаса, кивая головой, словно говоря:
"Я знала, что все так получится".
Многие, не скрывая злобы, смотрели на юношу, но были и те, кто проявлял жалость в его адрес.
Томас все стоял и смотрел. Может, он искал в зале свою мать, которую не пустил на суд отчим? Может, он искал мать Скарлетт, желая последний раз попросить прощения? Или ему просто нужен был чей-то сочувствующий взгляд, который дал бы ему сил сказать все то, что он хотел сказать?
Он все стоял и смотрел. Его глаза наполнялись слезами, а челюсть начала дрожать. Казалось, что вот-вот он не выдержит и разрыдается.
Но неожиданно его взгляд устремился в угол, в тот самый, в который смотрела Кейт. Большие капли потекли из его глаз, а на лице выступила улыбка. Каждый, кто смотрел на Томаса в тот момент, повернулся и посмотрел по направлению его взгляда, в пустой темный угол, в котором никого не было.
– Я... Я хочу сказать...Я хочу попросить у вас прощения за мою правду...