Глава 4. Как звали индюшку?
Ритуал призыва ничего не дал. Кирман организовал его тут же, на готовой пентаграмме, добавив к церемонии пару перчаток Старика, взятых в соседней комнате.
Отсутствие ответа значило, что Келли, где бы он ни находился, все еще был жив.
Разумеется, это также означало, что его душа могла быть съедена демоном, но данный вариант Кирман не рассматривал — Старик ни за что не отдаст свою душу в руки колдунов. Он найдет способ ее сохранить, пусть даже ради этого придется рвать ее на куски зубами.
Сразу после ритуала Кирман проверил все комнаты и тайники Келли, известные ему и те, о расположении которых он примерно догадывался, но не обнаружил ничего, кроме запаса серебряных пуль и арсенала трав, достаточных для открытия небольшой аптекарской лавки — скромной по меркам столицы, но с широким ассортиментом. Результаты его не удивили.
Старик был безумно дотошен. Он не сохранял писем, не вел заметок, как это делают нормальные охотники, и не оставлял никаких следов пребывания даже в собственном доме. Его спальня и кабинет были совершенно пусты, не считая самых необходимых предметов мебели: без картин, без бестолковых статуэток из антикварных магазинчиков, без единой лишней вещицы, дающей подсказку о том, что это был за человек и о чем он мыслил на досуге. Везде было серо, просторно, пусто.
В итоге Кирман не нашел ни единого намека, указывающего на местонахождение охотника. Вета помогала слабо, скорее мешала. Узнав, что ее спаситель угодил в неприятности, она решила, будто наилучший способ ему помочь — прилипнуть к Кирману и сопровождать каждый его шаг бестолковыми вопросами: «А что с ним случилось?», «А как нам быть?», «А что мне делать?»
Он огрызнулся, что она может сделать чай. На удивление, это сработало. Вета исчезла в кухне, а он наконец смог дышать спокойно. Стоило запомнить этот трюк и использовать потом на Стефане.
Пока Вета занималась чаем, Кирман вернулся в свою комнату. Он сразу же направился к продырявленному шкафу, открыл дверцы, раздвинул вещи и, поддев руками чуть неровный край задней стенки, сдвинул ее в сторону. Там, в углублении, лежала тонкая записная книжка. Увидев ее на своем месте, он невольно почувствовал облегчение. Отлично. Старик ее не нашел.
Этот тайник он сделал сам. Специально для своего первого охотничьего дневника.
Забрав его, Кирман сдвинул стенку на место, сел на кровать и быстро перелистнул несколько страниц.
Первые заметки почти полностью состояли из малопонятных каракуль, поскольку в то время, когда он начинал дневник, он плохо владел письмом и мог лишь зарисовывать нечисть вручную. С середины записи становились все длиннее и разборчивее, хотя, по сути, оставались все теми же корявыми и нелепыми попытками ребенка отразить потусторонний мир. Здесь не содержалось ничего полезного.
Дневник давно надо было сжечь. Еще в день той ссоры со Стриком. Но тогда он был слишком зол, чтобы упаковывать вещи в чемоданы или сжигать записные книжки. Уходить пришлось налегке.
Неожиданно Кирман заметил маленький клочок бумаги, оставшийся от вырезанной страницы, и остановился на этом развороте. Разве он вырезал что-то из дневника?
Он задумчиво провел пальцами по корешку. Так ничего и не вспомнив, Кирман поколебался пару секунд, а затем сунул дневник под рубашку. Можно избавиться от него и позднее.
Тут его взгляд упал на курицу, все еще лежавшую на полу в центре комнаты. Бедолага так и не пришла в себя.
Кирман вздохнул:
— Это место и тебя не отпускает, а?
Он поднял несчастную птицу за лапы и пошел вниз. Внезапно ожив, она стала вырываться и хлопать крыльями. И хлопала довольно резво до тех пор, пока он не бросил ее на улицу, а она не удрала в темноту со скоростью белой теряющей перья кометы.
— Зря ты отпустил Несс, — неслышно подошла Вета, — я еще не закончила с ней.
— А по-моему, ей тебя вполне хватило.
— У нее вредный характер. Но перышки красивые, — сказала она с сожалением. — Ладно, пусть живет. Кстати, чай уже готов!
Потеря терзала ее недолго.
Они сели в гостиной, где Вета заранее зажгла камин и свечи. На вопрос о том, зачем она это сделала, если прекрасно видит в темноте, девушка ответила, что так уютнее. На его взгляд, здешний интерьер не спасали никакие свечи.
— Получилось узнать, куда пропал мистер Келли? — спросила Вета, двинув через стол чашку с черным чаем. От молока он отказался.
— Нет. Он не оставил следов.
— Если бы я только помнила, где он меня нашел... — она затихла. Просидев в тишине некоторое время, девушка все-таки решилась и спросила: — Скажи, мистер Келли ведь из-за меня попал в неприятности?
Он внутреннее поморщился. Для ответов на такие вопросы лучше подходил Стефан.
— Не знаю. Может, из-за тебя, а может, из-за себя. Я бы на твоем месте не забивал этим голову. Мистер Келли уже взрослый мальчик и в неприятности попадает лишь если сам того хочет.
Вета склонила голову набок.
— А ты забавно разговариваешь. Чем-то напоминаешь его.
— Постарайся не говорить мне такого больше никогда в жизни.
— Хорошо, постараюсь, — сказала она озадаченно. — Кстати, что мы будем делать дальше?
— Дальше?
— Да, нам нужно как-то искать мистера Келли. У тебя есть идеи?
Кирман отпил из чашки и лениво покрутил ее в руке.
— Кажется, ты кое в чем ошиблась. Я не собираюсь его искать.
Она округлила глаза.
— Но если ты не собираешься искать его... тогда что ты будешь делать?
— У меня нет четкого плана действий, но сейчас я, наверное, допью чай, оставлю свой ключ под ковриком у двери, вернусь домой и больше никогда в жизни сюда не сунусь.
Вета смотрела на него так, будто он только что снял с неба луну и покрошил в чашку вместо сахара.
— А как же мистер Келли?
— Похоже, ты неправильно меня поняла, — спокойно сказал Кирман. — Я пришел не для того, чтобы помогать ему или тебе. Мне пришлось вернуться сюда из-за одного дела, которое, как мне кажется, связано с колдунами. Я хотел передать его Старику, ведь знаю, что он ужасно любит возню с этими ребятами. Содержимому письма я не доверял и думал, что оно было уловкой, чтобы привести меня сюда.
Он пожал плечами.
— Но да, оказалось, это была не уловка. Меня это насторожило, поэтому, несмотря на искреннее нежелание помогать Старику, я попытался узнать о том, во что он вляпался. Но в итоге так ничего и не узнал. Неприятно, конечно, но Старик сам во всем виноват. Дальше я в это лезть не собираюсь. Связываться с Орденом себе дороже.
— Да, я неправильно тебя поняла — согласилась Вета. — Так ты бросишь своего учителя?
— Он не мой учитель. Когда-то он был им, но сейчас он мне никто.
— А если он погибнет? Тебя это не волнует?
— Меня немного больше заботит собственная жизнь.
— И тебя не будет мучить совесть?
— Даже не знаю, — сказал Кирман. — Она не показывалась с тех пор, как я продал душу. Тут два варианта: у нее сильно затянулись каникулы или она давно лежит в гробу.
Вета с силой стукнула чашкой, капли расплескались по столу.
— Я почему-то чувствую разочарование.
— Попробуй прогуляться. Может, полегчает.
Она снова его удивила, послушно встав и направившись в кухню. Немного погодя Кирман понял, что она ушла за полотенцем.
В камине приглушенно трещал огонь. Настенные часы мерно клацали, толкая секундную стрелку. Он неторопливо допивал свой чай, когда из прихожей внезапно донесся звук. Такой звук, который редко ожидаешь услышать в середине ночи.
Тук-тук.
Вета возвращалась из кухни и как раз проходила мимо двери. Она первая отреагировала на стук.
Кирман даже представить не мог, что кто-то способен поступить так глупо. Но когда он захотел крикнуть «стой!», она уже поворачивала ручку.
— Добрый вечер, мистер...
С этими словами девушка окаменела.
На пороге стояло существо под два метра ростом. Нечто слабо напоминавшее человека, покрытого клоками грязно-серой шерсти, обладало отвратительной волчьей мордой, вернее — двумя отвратительными волчьими мордами. Одна находилась там, где и полагается быть голове, а вторая самым мерзким образом росла у него на груди.
С верхней морды стекала блестящая пенистая слюна, нижняя держала в пасти куриную тушу. Она раскусила ее с гадким хрустом, проглотила и крайне некультурно выплюнула окровавленный клок перьев на пол.
Это был оборотень.
Вета отступила на шаг. Он сделал шаг к ней. Глухое рычание, идущее сразу из двух глоток, не предвещало ничего хорошего. Секунда — и он метнулся к ней.
— В сторону!
Она упала на пол. Кирман выстрелил трижды.
К счастью, несмотря на бесконечную наивность, Вета была достаточно сообразительна, чтобы уйти с траектории пуль.
Но револьвер был ничем для этого монстра, просто игрушкой из серебра. Нижняя голова продолжала издавать тот же злобный рык, а верхняя, продырявленная в трех местах, стремительно регенерировала. Но зато теперь внимание обеих пар глаз, наполненных бешенством, было всецело направлено на него одного.
Оборотень ринулся в гостиную. Кирман резко пнул кофейный столик и чашки, чайник и молоко полетели в нижнюю морду твари. Перескочив через спинку дивана, он сделал еще два выстрела ровно в левый и правый глаза второй головы. Оборотень взвыл и бросился атаковать пустоту.
И либо твари сегодня очень везло, либо это был чертовски неудачный день для Кирмана, но, вслепую полоснув когтями воздух, она попала точно ему в плечо. Звук рвущегося пиджака смешался в сознании Кирмана со звуком раздираемой плоти. На несколько мгновений он потерял ориентацию от боли, а придя в себя, понял, что стоит, прислонившись к стене, глядя на то, как Вета крадется к нему мимо диванов и перевернутого стола. Он широко раскрыл глаза:
— Беги!
— Ну уж нет. Я не могу оставить тебя. И если я подберусь ближе...
Он быстро притянул ее за руку. Она издала странный звук — нечто среднее между вздохом и криком — а в следующее мгновение в сантиметре от ее золотистой головы пронеслись звериные когти. Лицо девушки стало почти серым.
— Беги или я оставлю здесь с ним тебя!
Кирман сжал ее запястье и бросился к лестнице. Взбегая по ступеням, он почти тащил ее за собой, не давая выдохнуть, оглянуться или замедлиться ни на секунду, чтобы в эту секунду она не вздумала споткнуться — а он не вздумал вспомнить о боли в плече.
Оборотень от них не отставал. Было слышно, как, сдирая лак со ступеней, он стремительно взлетел по лестнице, как, не сумев вписаться в поворот, с грохотом врезался в стену, и как, тяжело дыша, преследовал их в коридоре, становясь ближе и ближе, ближе и ближе.
Затормозив у комнаты, Кирман втолкнул Вету внутрь, сам вбежал за ней и навалился на дверь здоровым плечом. В следующий момент что-то врезалось с противоположной стороны с такой силой, что деревянная рама должна была рассыпаться в труху, но удержалась лишь каким-то чудом. Толчок повторился еще раз. И еще. Оборотень рычал и нападал на дверь, как на своего злейшего врага.
— Двигай стул, — приказал Кирман сквозь стиснутые зубы. — Нет, стол. Нет, давай и то, и другое.
Вета приволокла мебель. Они кое-как забаррикадировались, и Кирман наконец смог перевести дух и свалился на кровать без сил. Каким-то образом они опять оказались в его комнате.
— Ты в порядке? — спросила Вета.
— Нет. Я устал. Я испортил еще один свой пиджак. А мое плечо истекает кровью.
— О, как удачно все сложилось!
Кирман убрал руку со лба и взглянул на девушку.
— Нет, вернее, все сложилось совсем не удачно, — она замотала головой. — Но зато у меня есть полотенце!
Он фыркнул, принял вертикальное положение и стал перезаряжать револьвер.
— Я серьезно, — продолжала она. — Оно остановит кровотечение.
— Не волнуйся. Я выживу как-нибудь и без полотенца.
Вета посмотрела на него красноречивым «зря ты отказываешься» взглядом и села рядом.
— Слушай, у этого оборотня ведь две головы?
— Ага, две. Повезло, что не три.
— Почему он такой?
— Что значит почему? Ты не помнишь, как по улицам... — он нахмурился. — А, ну да, не помнишь.
— Так почему?
— Это оборотень-химера. Одна из разновидностей. Они появились во время эпидемии оборотничества.
— Эпидемии оборотоничества? — повторила она, сдвинув брови. — Что это?
— Да так, одна неприятность, случившаяся девять лет назад и убившая пятую часть населения Камеи. Ничего особенного.
Вета испуганно покосилась на дверь.
— Эти оборотни такие заразные?
— Не настолько заразные, насколько смертоносные, — ответил Кирман. — Вирус передается через укус; жертва мгновенно теряет рассудок, для этого ей даже не приходится пробовать человеческую кровь — и тут же начинает нападать на все, что движется. Они до жути агрессивны, а прикончить одного такого примерно раз в десять труднее, чем убить дракона.
Вета задумалась. Она серьезно занялась расчетами.
— А насколько трудно убивать драконов?
— Довольно трудно, учитывая то, что их не существует.
— Какой кошмар... И откуда взялся этот вирус?
— А ты не догадываешься? — отрешенно спросил Кирман. — Только колдуны могут делать из людей сумасшедших тварей с кучей лишних голов, глаз, зубов и прочего. Очевидно, это работа Ордена. Мы со Стариком убедились в этом своими глазами.
В комнате не прекращая раздавался какой-то раздражающий звук. Кирман опустил взгляд.
Револьвер был давно перезаряжен, но его рука продолжала щелкать барабаном.
— С тобой точно все в порядке? Ты какой-то бледный.
— Вообще-то до сих пор я был уверен, что мы истребили этих тварей, — сказал он и рассеянно бросил ствол через плечо.
— О... это нехорошо.
— И я без понятия, как справиться с тем парнем за дверью.
Вета наклонилась к револьверу и деликатно подняла его за рукоятку пальцами.
— А как насчет этой штуки?
— Его не убить из револьвера.
— Нет?
— Нет.
Она вздохнула и со словами «ну не выбрасывать же из-за этого хорошую вещь» так же деликатно вернула револьвер ему в руку.
— А как его можно убить? — поинтересовалась она.
— Отсечь голову. Все головы. Будь тут Старик, мы бы как-то справились, но, как видишь, здесь только я и ты.
— Я помогу!
— О, спасибо, очень мило с твоей стороны. Чем?
— Я умею отрубать головы, — с радостью напомнила Вета.
— Кому? Индюшкам?
— Да!
— Чудно. Если оборотень вдруг решит поужинать индейкой, а не нами, я знаю, к кому обратиться за помощью.
Девушка уже собиралась согласиться, но неожиданно остановилась. Неловкая улыбка появилась у нее на лице.
— Знаешь, он вряд ли захочет ужинать индейкой.
— Да неужели?
— По-моему, ему больше по душе курица, — серьезно сказала она. — Кстати, тебе не кажется, что он как-то очень тихо сидит за дверью?
— Мне кажется, что общение с тобой перемалывает мои мозги в кашу, — не менее серьёзно ответил Кирман. Потом посмотрел на дверь.
С минуту он и Вета в абсолютной тишине глядели на нее. Затем Кирман вскочил с места и, отбросив мешающий стул в сторону, прислонился к двери ухом.
Ни шорохов, ни дыхания. Не было слышно ничего.
Он обернулся и заметил окно, открытое нараспашку. Проклятье.
Подбежав к окну, выглянул вниз и увидел их. Две пары глаз, сияющих в темноте, как желто-зеленые светлячки. С каждым мигом они становились ближе.
Кирман закрыл окно. Чувствуя, как холодеет его затылок, он встретился взглядом с Ветой.
— Он поднимается.
— Что нам делать? — спросила она, вскакивая с места.
Кирман не знал.
Бежать глупо. Оборотень догонит их так или иначе. Прятаться бесполезно. Он найдет их по запаху.
— Я попробую его прикончить. А ты спрячься и не высовывайся.
— Но я хочу помочь!
— Ты очень поможешь, если не будешь мешаться, — резко ответил он и взял со стола топор.
— Но я правда могу помочь, — не сдавалась Вета. — Я еще не пробовала на таких больших зверях, но... я могу загипнотизировать его! Как Несс! Я ведь дрессировщица!
— Да-да, ты дрессировщица. И если в следующие три секунды ты не заставишь себя куда-то деться, я сам затолкаю тебя в шкаф.
Он указал на шкаф топором. Последний аргумент ее убедил. Она сдалась и залезла внутрь, имея при этом вид человека, столкнувшегося с вселенской несправедливостью.
Сжимая в руке деревянную рукоятку топора, Кирман напряженно наблюдал за окном. В это время его голову занимала только одна мысль.
Надо было просить у Тени что-то полезнее никчемной связи с духами. Телекинез Старика был гораздо практичнее.
Окно разлетелось вдребезги и вместе с его осколками к лицу Кирмана стремительно потянулись изогнутые звериные когти. Он отскочил в сторону, не теряя времени, замахнулся на верхнюю голову топором и сразу понял, что дела его плохи. Словно в трансе, он наблюдал, как оборотень поднимает над собой взявшийся из ниоткуда стул и с силой обрушивает его вниз. Кирмана отбросило в стену, как тряпичную куклу, его плечо пронзила острая боль и вдобавок он, как последний идиот, выпустил из руки топор.
Что ж, по правде говоря, он не умел обращаться с холодным оружием.
Вообще. Никак.
Лежа на полу и глядя снизу вверх на слюнявую морду оборотня, он думал, что примерно такой и представлял свою смерть: внезапной, бессмысленной и абсолютно нелепой. Классический вариант смерти охотника на нечисть, как из учебника.
Обе волчьи головы оскалились в странном подобии улыбок, раскрыли свои пасти и в следующую секунду...
— Стоять! — приказал голос. Оборотень застыл.
Вета стояла у него за спиной, взирая на монстра строгим взглядом.
— Фу! — сказала она и сделала выразительный жест рукой.
Верхняя пасть монстра, находившаяся в опасной близости от шеи Кирмана, отстранилась и немедленно захлопнулась. Нижняя последовала ее примеру. И по взгляду оборотня читалось, что сам он этого не вполне ожидал.
— Сидеть, — велела Вета, и будь Кирман проклят, если оборотень не сел тут же на пол, как хорошо воспитанный песик, услышавший команду хозяйки.
Девушка пнула топор пребывавшему в ступоре Кирману. Он поднял на нее глаза:
— Как ты...
— Дрессировка, — весело ответила Вета. — Но можешь, пожалуйста, закончить с головами побыстрее. Мне холодно до смерти...
Теперь он заметил, что лицо у нее побледнело. Вета стояла, обхватив руками плечи, хотя было совершенно не холодно. А еще он заметил, что ее тень, накрывавшая оборотня, была значительно темнее и живее, чем можно было ожидать от обычной тени.
Вот оно что. Она действительно обладала гипнозом.
Кирман поднялся, взял в руки топор и одну за другой срубил головы оборотня. Как только обезглавленное тело коснулось пентаграммы в центре комнаты, Вета осела на пол.
— Это твоя способность? — спросил Кирман.
Она кивнула и поводила рукой по кровавой луже.
— Мне не нравится ее использовать... это ужасно холодно.
— У тебя довольно прожорливая Тень.
— Да, — согласилась она. — Мистер Келли говорил что-то подобное.
— Значит, с той курицей ты проделала то же самое, — вслух рассуждал он.
— Нет-нет-нет! — яростно запротестовала Вета. К ней вдруг резко вернулась жизнь. — Тогда был настоящий гипноз, настоящий!
— А сейчас было что?
— Всего лишь магия. Ничего удивительного.
Кирман хмыкнул. Он протянул ей руку, помогая встать, но внезапно пошатнулся, услышав безумный душераздирающий крик. Казалось, кому-то рядом заживо рубят конечности... или головы.
Вета придержала его за руку:
— Эй, ты падаешь!
— Да. А еще меня только что чуть не убили, и настроение у меня паршивое, — сказал он, но, увидев встревоженный взгляд Веты, вздохнул и отстранился. — Я в норме. Просто призрак орет над ухом.
Оглядев комнату, Кирман заметил духа неподалеку от одной из отрубленных голов. Он был в униформе фабричного рабочего — такой же растрепанной и изодранной в клочья, как он сам, а его изможденное лицо не выражало ничего, кроме ужаса. Рабочий сидел, сжав свою голову руками, раскачивался туда-сюда и вопил.
— Эй, ты, — позвал Кирман. Мужчина на него не взглянул. Тогда Кирман подошел ближе и уставился на него сверху вниз. — Ты умер. Боли больше нет. Хватит, прекращай вопить.
На сей раз мужчина шелохнулся и поднял взгляд:
— Умер?.. Насовсем?
— Да, насовсем. Мои поздравления. А теперь скажи, как тебя сюда занесло?
Он уронил голову обратно и забормотал себе под нос:
— Насовсем это плохо... столько боли... столько страха... столько греха... столько...
Бормотание сменилось рыданиями, от которых у Кирмана сразу разболелась голова.
— Я сказал, чтобы ты не вопил. Поправлюсь: рыдать тоже не нужно. А теперь давай заново. Что тебя сюда привело?
— Я... я стал оборотнем...
— Это я заметил.
— Она сделала меня таким! — внезапно вскричал мужчина и голос его надтреснул и захрипел. — Я не хотел... не хотел... не хотел...
— Кто она? — оборвал Кирман. — Колдунья? Тебе известно ее имя?
— У нее тоже два лица... она любит лица... она сказала искать... и я искал, искал...
— Что ты искал?
Призрак замолчал, медленно повернулся и дрожащим пальцем указал на Вету. Она тем временем стояла, склонив голову к плечу, и с любопытством рассматривала Кирмана.
— На кой черт она сдалась колдунам? — спросил он.
— Не знаю... я только выполнял приказы хозяйки... я ничего этого не хотел... не хотел...
— Ага, я понял, не хотел. Ответь: твоя хозяйка состояла в Ордене или была сама по себе? — встретив опустевший взгляд духа, он добавил: — Ты когда-нибудь слышал о «белом вьюнке»?
— Нет! Я не хочу об этом слышать, не хочу... — мужчина снова разрыдался.
Кирман зажмурился и помассировал переносицу.
— Ладно, скажи, где живет твоя хозяйка, и я отстану. Сможешь отправиться куда пожелаешь. Впрочем, выбор у тебя невелик...
А последнее он зря сказал.
— Я попаду в ад? — спросил призрак, и от ужаса, звучавшего его голосе, температура в комнате понизилась.
— Я не могу этого знать. Это ты выяснишь у Первосудьи.
— Но ты медиум! Ты видел мертвых! Ты должен знать!
— Да, я кое-что видел, — согласился Кирман, окидывая взглядом труп оборотня. — Видел преступников, оказавшихся в раю. Видел священников, угодивших в ад. Тебя это успокаивает? Вот и меня нет. Так что я давно готов к худшему. И тебе советую быть готовым.
— НЕТ! — закричал мужчина и стал раскачиваться взад-вперед, как маятник. — Я не заслужил этого... я ни в чем не виноват... Не хочу в ад... не хочу в ад... не хочу в ад... не хочу в ад... не хочу... не хочу... не хочу... ТОЛЬКО НЕ В АД!
От этого крика кровь стыла в жилах. Больше нельзя было задерживать его здесь.
Кирман глянул вниз, и чернота под ним ожила. Словно змея, она обвила ногу призрака и потащила за собой во тьму. Мужчина истошно вопил и вырывался, пытался цепляться за мебель, стены, пол, но все было тщетно. Эта сторона больше его не держала, а та, очевидно, давно заждалась.
Закончив свою работу, Тень выросла у Кирмана за спиной:
— За сегодня ты явно должен мне пару дополнительных часов.
— Оплата сверхурочных в контракте не указана. Поэтому обойдешься.
— Ну и кто из нас двоих демон?
Кирман развернулся, и чернота резко схлынула на пол. Вета наблюдала за ним с нескрываемым восторгом:
— Ты разговаривал с призраком?
— Да, — ответил он не без раздражения.
— Он ушел?
— Да.
— Вау... Это было так странно!
— Не тебе мне такое говорить.
— А куда ты уходишь?
— Вниз.
Сдвинув мебельную баррикаду, Кирман вышел в коридор и направился на первый этаж, по дороге отмечая последствия схватки: в стене вмятина, перила покосились, на лестнице следы когтей. Когда Старик вернется, он будет в ярости.
— Зачем тебе вниз? — спросила Вета, нагоняя его у последней ступеньки. Не получив ответа, она нахмурилась. — Не понимаю, почему вы с мистером Келли не ладите. В некоторых вещах вы ужасно похожи. И хотя он часто называл тебя неблагодарным, эгоистичным, гнилым... и ещё много как, но, кажется, он не говорил искренне. Да и ты...
— Не сомневайся, он был искренен, — прервал ее Кирман. — Старик не рассказывал тебе о нашей ссоре?
— Он говорил, что вы поругались из-за какого-то пустяка.
— Это был не пустяк, — он остановился. — Видишь след?
Трудно было не заметить глубокую трещину на входной двери. Девушка кивнула.
— Это след от кинжала, который он метнул в меня перед моим уходом. Все еще думаешь, что между нами была пустяковая ссора?
Она замерла. Кирман открыл дверь. Ночь была темной, тихой и такой туманной, что дальше вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть. Шагнув на крыльцо, он сразу свернул к кустам боярышника и нетерпеливо раздвинул ветки. Несколько ярко-красных ягод упало на траву.
Кирман обнаружил то, что искал, но находка его не порадовала. Отвязав от ствола стальную подкову, он увидел, что она разломана на две части. Лишь красные нити, туго обмотанные вокруг метала, держали половинки вместе. Он проверил остальные кусты и нашел еще две сломанные подковы.
Все три оберега были разрушены.
— Ты знала? — спросил Кирман.
— Нет, — Вета покачала головой. — Что это?
— Защита от колдовских глаз. Подковы не позволяли нечисти отыскать дом. Теперь мне ясно, как оборотень здесь оказался.
— Из-за того, что они сломались? Но как так вышло?
— Либо все три оберега одновременно исчерпали силы, либо... — он стиснул зубы.
Либо у колдунов была кровь Келли.
Они вернулись в дом. Закинув бесполезные мысли куда подальше и сосредоточившись на текущих проблемах, Кирман пришел к неутешительному выводу.
— Ты не можешь здесь оставаться. Они придут за тобой снова.
— Но мне больше некуда податься, — произнесла Вета голосом, в котором не было ни следа беспокойства. — Я еще не вспомнила, где мой дом.
Он перевел на нее взгляд, вспоминая все происшествия этого вечера. Больше нельзя было отрицать очевидное. Та сторона пробуждалась. А когда она пробуждается, то тянет в свою бездну всех вокруг.
Вышло так, что слова, сказанные графине Эшмол, теперь относились к нему самому. Иногда можно сделать вид, что угрозы нет, и все обойдется. Но везет не всем. И далеко не всегда.
Скрепя сердце, он принял решение:
— Пока не отыщешь себе жилье, поживешь у меня.
Глаза девушки широко раскрылись.
— Короткое время, — уточнил он. — Очень, очень короткое время.
— Это неожиданно. Почему ты предлагаешь пожить у себя?
Потому что хватка у той стороны мертвая.
— Ты вроде бы сама сказала, что тебе негде остаться.
— Но ты не обязан...
Вдруг Вета застыла посреди передней. Прикрыв рот руками, она подняла на него свои глаза, чистые, как капли росы.
— Мне не нравится этот твой взгляд, — честно сказал Кирман.
— Я только что поняла, что ты спас меня. Здесь, внизу, когда вошел оборотень.
— Да ну?
— Ты мог не спасать, но ты это сделал.
— Ну... ты тоже спасла мне жизнь. Так что мы квиты.
— Я все поняла! — сказала Вета, ликуя.
— Почему-то мне кажется, что ты колоссально ошибаешься.
У Кирмана появилось плохое предчувствие. Он отшагнул, но не успел уйти достаточно далеко, и она подпрыгнула, повиснув у него на шее. Вот у кого действительно была мертвая хватка.
— Спасибо! Ты ведь мне помогаешь, да? И мистеру Келли хочешь помочь, да? Ты ведь на самом деле хороший человек, да?
— Нет, нет и нет. И прошу, слезь с меня.
— Ну конечно да!
Он зашипел от боли.
— Ой, прости, — извинилась Вета, но руки не расцепила. — Забыла про плечо.
В тот момент он осознал, что сам сделал колоссальную ошибку. Понял, что ни за что на свете не должен был допускать ее в свой дом. И из последних сил прокричал:
— Ради святого суда, отцепись от меня!