Глава 7
«Народу полон зал, гремит посуда», но в голове лишь белый шум, ушедшего в свои мысли, трактирского шута.
Образ серебряных ключей на шелковой подложке, хранящиеся в деревянной старой шкатулке, ничем не прогнать. Да и сам момент вручения казался настолько сакральным, что ожидающее на столе денежное вознаграждение за раскрытое дело, выглядел, скорее, как утешительный приз, чем настоящая награда.
Молчание Вивианы привлекало внимания гораздо больше, чем ее привычные выкрики. Девушка всегда была центром всеобщего внимания. Пляски? Песни? Споры? Драки? Главной причиной всех событий в «Разоренном короле» всегда был этот шут в цветастом костюме. От того ее молчание будто было громче всяких угроз.
— Ну что же ты, Виви? — каштановые волосы мягко потрепала теплая ладонь.
— Не называй меня так. Я уже не ребенок, — Вивиана рефлекторно откинула руку мужчины, от чего взгляд ее, наконец, сосредоточился на старом друге. Мужчина приветливо улыбался и как-то слишком заботливо смотрел на девушку.
Опять этот взгляд.
За долгие годы дружбы Вивиана уже успела понять, что это выражение лица значит.
С малых лет девочка часто уходила в свои мысли и фантазии, игнорируя окружающий ее материальный мир. С каждым годом размышления эти становились все мрачнее, а поводов для печали только больше. И лишь старый друг, научившийся понимать эмоции, никогда не позволял ей уходить в себя. Он знал, что следует за долгими размышлениями. Итогом рефлексии всегда становились нервные срывы или массовые драки, которые способна была унять лишь толпа вооруженных стражников.
— Ничего не знаю. Для меня ты все та же Виви, — от подобных речей девушка скорчила гримасу отвращения, высунув язык.
— Фу, мерзость.
Комментарий мужчину, как ни странно, ничуть не задел, а даже повеселил. Наконец Вивиана вернулась в прежнее состояние с пестрящим эмоциями лицом.
— Так-то лучше. А то сидела тут с каменной физиономией. Я уже испугался, что ты думать начала.
— В отличие от некоторых женщин, я хотя бы думать умею, — Вивиана несильно стукнула мужчину по голове кулаком.
— Рассказывай, — Карлот предпочел проигнорировать нелестный намек.
— О чем?
— Ты ведь знаешь, о чем я, — мужчина оперся на кулак, усаживаясь удобнее напротив собеседницы.
— А тебе-то, что? Вряд ли ты сможешь дать мне нормальный ответ на вопрос.
— А вдруг?
Вивиана недоверчиво посмотрела на кузнеца, который словно излучал золотое сияние при свете теплых огней трактира.
— Кем были мои родители? — веки потяжелели.
И снова этот недовольный взгляд. Но тяжелее этого взгляда был только вопрос, заставивший кузнеца раскрыть рот от удивления.
Растерянный, он пытался хоть как-то сформировать мысль, собрать слова воедино, но наружу вырывались лишь обрывки фраз в духе: «Ну...» или «Как бы сказать...». Да что уж тут скрывать. Карлот никак не ожидал этого вопроса. Вивиана давно закрылась от прошлого. Про родителей, она никогда и слова не говорила. Почему же спустя пятнадцать лет она решила вспомнить об этом?
— Твои родители были очень интересными людьми, Вивиана, — из-за спины мужчины вышел трактирщик, вытирающий руки о тряпку, торчащей из кармана потертых брюк. — Что именно ты хотела бы знать?
— Чем они занимались? Почему они умерли? Что в них такого интересного? — девушка пронзала старика насквозь своим нервным взглядом.
— Твой отец принадлежал к очень богатому роду во Фриденберге. Все мелкие купцы и мастера находились под его покровительством. Так, кстати, многие известные мастера, некогда работали с твоей семьей.
— Я их знаю?
— Да вот, сидит рядом с тобой, — трактирщик широко улыбнулся, шевеля бородой и усами.
— Тоже мне новость. Про кузнецов семьи Кригер я и без того знаю.
— И так же ты знаешь, что планировалось... — но старика на полуслове прервал громкий удар кулаком по столу. Увлеченный рассказом трактирщик поднял глаза на молодых людей. У Вивианы от ярости резко перекосилось лицо, а сама она опиралась на напряженный кулак, который мгновение назад так тяжело приземлился на стол. Сам Карлот побледнел. Его сияющие ореховые глаза в миг потускнели, рука держала опущенную голову.
— Мы знаем эту историю, — повысил тон шут. — Не надо лишний раз напоминать!
— Вивиана, успокойся. Это уже давно прошло, — отстраненно вмешался Карлот. Боясь сказать лишнего и тем самым обидеть друзей, девушка лишь гневно сомкнула челюсть и махнула рукой.
— Извиняюсь. Вернусь к теме. Отец твой, как я уже сказал, был очень богатым и влиятельным, а вместе с тем и гениальным. Ты вся в него. Характер, интеллект, даже манера речи схожа. Иногда мне кажется, что я говорю с ним, но в женском теле, — мечтательно вспоминал Озвальд.
Рассказывая об этом мужчине, голос трактирщика становился теплее.
— А твоя матушка... Как же много мужчин боролись за ее сердце. Твой отец всегда ласково называл ее...
— Луной... — грустно перебила трактирщика Вивиана.
— Для него она была подобно полной луне в темной ночи. Она была очень нежной и мудрой, всегда старалась мыслить позитивно.
Каждое следующее слово Озвальда вгоняло Вивиану все сильнее в тоску. Образ матери в памяти становился все ярче. Длинные каштановые волосы, заплетенные в толстую косу, зеленое бархатное платье с вышивкой. Но одежду люди начинали рассматривать позже, ведь центром внимания всегда становилось изящное породистое лицо. Высокий лоб, маленькие изогнутые губы, мягкий овал лица и самое главное — чарующие изумрудные глаза. Эти глаза достались Вивиане как больное напоминание о той жизни богатой девочки, что росла в любящей семье. Если раньше эти глаза смотрели на всех с теплотой и любовью, то теперь они с ненавистью прожигали каждого встречного.
— От темы не уходи. Кем они были?
— Вивиана, я же только что сказал, — трактирщик скрестил руки на груди.
— Твоя матушка была наследницей влиятельного рода, после вышла замуж за богатого купца и стала вместе с ним развивать семейное дело.
Девушка подозрительно сощурила свои лисьи глаза, разглядывая морщинистое лицо трактирщика. Его густые седые брови слегка дрожали, будто пытались не нахмуриться. Вивиана резко развернула голову в сторону Карлота, который даже в глаза не смотрел, а только заметно напрягся, приложив кулак к губам.
— Вы мне врете. Оба.
— Вивиана! — возразил трактирщик.— Не надо меня лишний раз кормить ложью! — взорвался громкими возмущениями шут. — Все вы мне врете! Идиотку из меня решили сделать? Не хотите говорить? Да подавитесь вы своей тайной! Сама узнаю!От слов подруги кузнец тут же соскочил с места. И только рука его потянулась остановить девушку, как путь ему перегородил сам Озвальд. Невысокий старик нервно пригладил свои седые волосы.
— Не надо, мальчик мой, — горько сказал он. — Видимо, пришло время узнать ей.
— Ты же понимаешь, что добром это ни для кого не закончится... — свалился на стул кузнец.
В глубинах замка, в самых запутанных его коридорах, в тени скрываются двери, хранящие за собой информацию, недоступную обычным людям. Лишь один король и ограниченный круг личностей знают, что таят в себе эти стены. И вот настал день, когда и Вивиана раскроет тайну этих мест.
Ночью шут мчался к замку так быстро, как не торопился даже на самые опасные поручения короля. Задыхаясь от постоянного бега, прыжков через крыши и лазания по стенам, она не понимала, почему же так торопится. Почему ее так сильно стали заботить старые воспоминания? Ощущения, словно идешь на добровольную казнь. Мучая себя этими мыслями, Вивиана не прекращала бежать.
Размышления настолько поглотили голову, что она даже не заметила, как оказалась на кухне дворца. В голове, стена за стеной, выстраивалась карта этажей, на каждом из которых прятались загадочные комнаты. Их двери скрывались в тени, в узких коридорах, рядом с другими залами. Лишь немногие имели право находится там, и теперь этой чести удостоилась, и сама Вивиана. Ее цель этой ночью находилась рядом с библиотекой на первом этаже. Как же повезло старому хранителю знаний, что эти помещения так близко друг к другу, ведь именно на его плечи взвалили ответственность за то, что хранит за собой высокая узкая дверь."Архив". Железная табличка с гравировкой мягко подсвечивалась от проникающего лунного света.
Если, где и хранится информация о жителях этого города, то только здесь.Вивиана вспоминала, как просила советника достать записи о какой-нибудь знатной особе, и как часто действовала ему этим на нервы, по крайней мере, так она думала. Достав из кармана набедренной сумки связку ключей, она вставила один из них с соответствующей биркой в замочную скважину, с характерным звуком столкнув друг с другом металлические детали. Судя по тому, как тяжело проворачивался ключ, и как громко начали стучать и биться старые механизмы, дверь эту не слишком часто открывали. Слегка поржавевшие петли уныло проскрипели. За дверью скрывалась лишь пустота. В комнате без окон, сквозь тьму проглядывался только один подсвечник на небольшом столе. Вивиана достала из сумки огниво, зажгла свечу и захлопнула за собой дверь.
Комната оказалась настолько большой, что пространство словно поглощало свет от огня. Чувства обострились. Запах холодной сырости и плавленого воска постепенно сливались, а в мертвой тишине можно было услышать, как стучит собственное сердце и качает кровь по всему телу.Но не время восхищаться гробовой атмосферой.
Медленно пройдя вдоль нескольких стен, Вивиана все же смогла зажечь ещё несколько огней, осветив архив. Увиденное превзошло все ожидания. На высоких шкафах, стоящих в несколько рядов, хранились толстые обложки, забитые листами пергамента. На прогибающихся от груза информации полках были прибиты пластинки с гравировкой. В них девушка узнала фамилии многих чиновников, знатных родов и даже некоторых мастеров. За каждым жителем не уследишь, но за творцами истории столицы старились тщательно наблюдать. Вивиана ощутила неподдельную тревогу и восхищение, представляя, что за ее родителями, и даже за ней самой, могли так же наблюдать.
Если заглянуть в историю каждого, то как минимум половину из присутствующих родов можно отправить на виселицу. Но до этого ее жадные на скандалы руки доберутся позднее.
Разглядывая маленькие таблички, Вивиана начала перебрать сочетания букв, складывая их в единое слово.«Айн... Айзи...».
— Айземанн.
Как же давно она не произносила свою фамилию. Она всегда казалась ей странной. Род, имя которого носило значение "воин" занимался обычной торговлей. Но не думая в этот момент о противоречии, ее было даже приятно произносить.
Переводя взгляд от одной полки на другую, девушка с каждой прочитанной вслух фамилией начинала все сильнее нервничать. Нашлись имена торговцев и даже некоторых мастеров.
Кто угодно, но только не ее семья.
Вивиана начала тщательно перечитывать содержимое табличек, заглядывать в биографии знакомых семей, отыскала даже информацию семьи Кригер, но Айземанн словно никогда и не существовало. Вцепившись в колпак, шут начал раздражённо расхаживать из стороны в сторону.
Где ещё может храниться информация? Может где-то есть шкаф или полка, которую она просто не заметила?
Но ответ сам дал о себе знать. Мимолётный блеск кольнул в глаз. Глянув в ту сторону, сердце сжалось. Подходить в ту сторону не хотелось, но ноги сами двигали ее.
«Особо опасные».
Вивиана уже догадалась, чьи имена ей предстоит увидеть. В этой части архива хранятся дела всех изменников короны. Некоторых она лично отправила на тот свет. Но практически все в этом списке давно мертвы. Там мог быть кто угодно, но никак не семейка обычных торговцев. Но как бы девушка не пыталась отрицать действительность, с полки на нее смотрела тонкая книжная обложка. Открыв ее, большими выведенными буквами красовалась надпись.«Айземанн».
От вида своей фамилии, руки и плечи невольно напряглись. Дрожащими пальцами она взялась за угол листа и перевернула его.
— Да какого черта?!
Полностью залитая чернилами страница. Одно лишь имя возглавляло чёрное пятно.
«Вольфрам Айземанн». Отец. Всего один лист, и то залитый. Кто-то явно постарался стереть всю информацию, не порвав пергамент. Покрутив его в руках, среди чернильного моря выделялся островок с единственной фразой.
«...глава «Корня Мира» ...».
Под листом с именем отца, точно такой же лежал с именем матери.
«Джиселла Айземанн».
И снова: «...глава «Корня Мира» ...».
— Да что за чертовщина тут происходит?!
Шут уже поднял кулак и замахнулся на шаткие стенки шкафа, но в последний момент пролетел мимо, так и не выплеснув напряжение. Вивиана так и не нашла ответы. Теперь ее заботил вопрос не только смерти родителей, но и их жизни.