Эспирий

Прошел всего день, после того как Правительство устроило на нас облаву, а наши фотографии уже вовсю были расклеены по городу. Моих снимков было больше всего, поскольку я – главный преступник в глазах Саммерса и его окружения.

Я не выбирал этого. Такого пути. По крайней мере, сначала. Теперь же я отчетливо вижу, что у меня не было выбора. Да, если бы я не примкнул к Аригрину, не доверился Синди, то, возможно, меня уже не было бы в живых. Правительство не допустило бы, чтобы эспириец, на которого не подействовал Е-360, свободно расхаживал по городу. Но, став частью Аригрина, возможно, Сэм был бы жив, а Пол не попался бы в руки Саммерса.

Слишком много «бы». Но это важно. От наших решений зависит многое. Следующий шаг, завтрашний день, судьба человека или целого мира. Все это тесно связано с нашими поступками, с тем выбором, который мы совершаем. Мы не знаем наверняка, что случится, если мы выйдем из дома на пять минут позже или на пять минут раньше. Кажется, ничего, словно пять минут – ничто для того, чтобы изменить судьбу. На самом деле, пять минут – это идеальный период времени, за который может произойти что-то, что оставит свой отпечаток в истории.

Мы не знали, когда нам стоило выйти: сейчас, пять минут назад или, может быть, на пять минут позже. Мы просто шли, озираясь по сторонам, боясь, что Правительство наблюдает за нами, за каждым нашим шагом. Это было бы правильно.

Говоря о Правительстве я, конечно же, имею в виду Саммерса. Он отдает приказы, он распоряжается чужими жизнями и именно он дает добро на Смертные Казни. За каждым злом стоит человек. Кто-то один.

Я видел Саммерса лишь раз. В тот день, когда состоялась Церемония Посвящения. В тот день, когда решилась моя судьба. Когда она сыграла со мной злую шутку, стерев информацию обо мне с места работы. Кажется, с того дня прошло уже так много времени, но я до сих пор помню, что я чувствовал в день Церемонии.

Волнение.

Это чувство, которое я испытываю последние несколько дней. Чувство, которое испытывает каждый из нас.

Ночь была холодной, но мы старались этого не замечать. Пробираясь по ночным улицам, мы то и дело оглядывались, перешептывались, держались вместе. Мы должны были быть командой, потому что у нас была миссия, с которой нам не справиться в одиночку.

Мелкими перебежками мы подбирались все ближе к Саммерсу. Ветер хлестал по лицу в надежде, что мы одумаемся, очнемся и перестанем, глупо полагаясь на свое чутье, изображать из себя героев, способных изменить Систему, свергнуть Саммерса, вызволить Пола, открыть людям глаза на правду.

Я думал о Саманте. Она была отважной. Боролась за право быть услышанной. И мы ее услышали. Но, если бы видеозапись нашло Правительство? Если бы о ней узнал Саммерс? Саманта сделала одну ужасную ошибку – она рассказала о Джейкобе Нэше. Если бы Правительство прознало об этом, они бы нашли Джейкоба и убили бы его. Она не предвидела это и не продумала, что следует говорить, наверное, потому что хотела, как можно скорее рассказать обо всем, что знает. Ей повезло, что мы – не Правительство и мы не предадим ее идею. Нашу идею.

Мы завернули в один из проулков, чтобы продолжить оставаться незаметными, пока будем выбирать тактику. Конечно, это нужно было делать еще в тоннеле, еще тогда нужно было продумать план спасения Пола до мельчайших подробностей, а не сейчас, когда мы в шаге от верной смерти.

– Нам нужно разделиться, – первым высказалась Эмили.

Остальные были не согласны с ее предложением.

– Мы уже один раз разделились и теперь пожинаем плоды такого решения, – ответила Синди.

– Если мы пойдем за Полом все вместе, нас скорее найдут, – настаивала на своем Эмили. – Тогда им будет проще схватить всех разом.

– Пол тоже так говорил, когда придумывал операцию побега. Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло. – Синди была не в настроении, поскольку думала, что Пол не одобрил бы такое решение.

Кажется, Синди не понимала, что наши препирания не помогут Полу.

– Хорошо, Эмили. Что ты предлагаешь? – спросил я.

– Нужен отвлекающий маневр. Кто-то должен отвлечь Саммерса, пока остальные будут спасать Пола.

– Это безумие! – вскипела Синди. Ей не понравилась эта идея изначально, а теперь она была вне себя. И не только потому, что считала, что нам нужно держаться вместе. Синди давно уже точит зуб на Эмили, так что такая позиция девушки объяснялась больше ее нежеланием слушать свою «соперницу».

– Я согласен с Эмили, – произнес я, удивившись тому, что эти слова вырвались из моих уст. Все-таки она была права: мы не можем жертвовать всеми аригриновцами сразу. – Только к Саммерсу пойду я.

Аригриновцы были не готовы к моим словам. Я – не герой и сейчас не время геройствовать. Но я решил, что должен действовать.

– Почему ты? – удивленно спросила Синди. – Пускай идет Эмили, раз она сама предложила такую идею.

– Я и пойду! – не отказываясь от своего предложения, сказала Эмили. Между девушками разгорался нешуточный конфликт.

– У нас нет времени на препирания! – попытался успокоить девушек Дилан. – Эмили, почему ты считаешь, что мы должны разделиться?

– Это очевидно! – как ни в чем не бывало, ответила Эмили. – Так у нас будет больше шансов на спасение Пола. Пока одни будут отвлекать Саммерса, другие смогут найти Пола.

– Вас убьют сразу же как вы переступите порог покоев президента, – заявила Синди. – Господи, Дилан, разве тебе эта идея не кажется нелепой и необдуманной?

– А мы что по-твоему делаем? Как раз обдумываем идею. Синди, нам нужна помощь, а не причитания. Ханна, что ты думаешь? – Дилан обратился к рыжеволосой девушке, которая за все время нашего разговора не произнесла ни слова.

– Прости, Синди, но, думаю, Эмили права, – в очередной раз все отвернулись от Синди. Не знаю, почему так вышло, но все словно ополчились на девушку, хотя она ничего не сделала такого, чтобы к ней так относились.

Наверное, это началось с тех пор, как Синди вернулась одна. Никто не поверил ей, что она так легко смогла убежать от полиции, когда Пол стал пленником. Да и неприязнь Эмили к Синди еще больше подливала масла в огонь. По правде говоря, Синди ни в чем не была виновата. Просто она выбрала не ту тактику: вместо того, чтобы быть с командой и считаться с мнением большинства, она все время хочет повести нас по другому пути, высказывая иногда не совсем стоящие предложения.

– Нам нельзя быть против друг друга, – сказал я Синди, но она даже не захотела меня слушать. Она была разгневана и обижена.

Синди не захотела мириться с тем, что ее идея снова не нашла своего слушателя, и, ничего не сказав, развернулась и ушла, несмотря на то, что остальные аригриновцы кричали ей вослед, чтобы она вернулась.

– Иди с ней, – воскликнула Ханна, посмотрев на Дилана. Парень согласился, и поспешил догнать Синди. – Ты тоже, – обратилась Ханна к Эмили.

– Я? – недоуменно переспросила Эмили. – Почему это я? Она меня на дух не переносит.

Я тоже не понимал, что задумала Ханна. Это ведь Эмили предложила пойти к Саммерсу, а я вызвался помочь ей. Почему теперь Ханна отправляет ее идти за Полом?

– Ханна, объясни! – потребовал я.

Девушка знала, что ответить.

– Я просто подумала, что Правительство наверняка знает о том, как мы разделились в прошлый раз. Если они пытали Пола, он мог бы рассказать им об этом. Нельзя снова наступать на те же грабли. Нужна рокировка. Я пойду с Харли. А ты, Эмили, должна пойти с Диланом и Синди.

Эмили хотела возразить Ханне, но тут вмешался я:

– Думаю, Ханна права. Нам стоит в этот раз быть умнее. Нас могут отслеживать именно в тех парах, в которых мы были при побеге. Правительство не знает, что мы отсиживались в том здании. Они будут думать, что мы так и остались при своих парах. Нужно их запутать, поменяться.

Эмили понимала, что это разумно, но была огорчена тем, что, предложив идею о разделении, о возможности поквитаться с Саммерсом, она была вынуждена так и не узнать о его намерениях, спасая Пола вместе с Синди.

– Хорошо, – наконец, согласилась Эмили, хотя это решение далось ей с трудом. Ее лицо теперь уже не выражало того энтузиазма, которое было в тот момент, когда она предложила идею о разделении аригриновцев на группы. Девушка последовала за Диланом, окликнув его. Парень уже догнал Синди, которая оказалась не в восторге от идеи продолжить вместе с Эмили поиски Пола.

Мы разделились. Снова. И это было ошибкой. Я думал так, потому что знал, что мы снова на шаг позади. Даже если мы думаем, что мы способны провести Саммерса, мы не были готовы к тому, что нас ожидает впереди. Мы не можем заявиться к президенту, не пройдя его многочисленную охрану – людей, чья вера в Саммерса и его дело настолько велика, что нас скорее убьет первый встречный охранник, чем мы окажемся в кабинете президента Эспирия.

И что мы ему скажем? Нам нужно придумать легенду. Нам нужно тянуть время, пока Дилан, Синди и Эмили не найдут Пола.

– Ты понимаешь, что это самоубийство? – спросил я у Ханны, когда остальные аригриновцы скрылись за углом. Мы проходили мимо домов, старались быть настороже, поскольку не знали, где именно нас может настигнуть опасность.

Свет в домах был выключен. Только неоновые вывески горели, кое-где освещая нам дорогу. Плакаты с нашими фотографиями также были оснащены неоновыми лампами, излучающими ярко-фиолетовый свет. Наверное, для того, чтобы мы постоянно были на виду у эспирийцев, чтобы наши лица впечатались в их сознание, чтобы они смогли легко узнать нас, увидев в толпе. Нас – преступников, которые скрылись от Правительства и законов Эспирия. Нас – предателей, которые отвергли Систему и ее правила.

Эти яркие фиолетовые огни, мигающие в черной ночной пелене, окутавшей Эспирий, были словно спасательные сигналы, оповещающие о том, что даже в темной непроходимой мгле есть выход, есть спасение.

Интересно, как всю эту ситуацию с нашим неповиновением, Саммерс подал народу? На что он давил, вызывая ненависть у эспирийцев? Что он им сказал? Кто мы в их глазах? Бунтари или революционеры? Преступники или предатели? Рецидивисты или уголовно наказуемые? Саммерс не поскупился бы на слова. Он сделал бы все возможное, чтобы нас ненавидели, презирали, высмеивали и проклинали. Он бы легко перепрограммировал людей против нас. Никакой жалости. Никакого сострадания. Никакого милосердия. Эти чувства, как и многие другие, были незнакомы эспирийцам. По крайней мере той части населения, которые все еще находятся под действием Е-360. Те же, кто осознал, что творится в Эспирии, либо казнены, либо убили себя сами. Есть еще Джейкоб Нэш. Но о нем мы ничего не знаем. Скорее всего, он уже все забыл и сдался Правительству добровольно, и теперь слепо влачит свое жалкое существование в Эспирии, даже не подозревая об истинных намерениях Саммерса.

– Я знаю, но все равно стараюсь отгонять от себя эти мысли, – с сожалением произнесла девушка. – Как ты думаешь, у нас все получится? Сумеем ли мы спасти Пола и при этом не умереть?

Я не знал, что ответить, потому что даже если бы я солгал, сказав, что мы победим, это не придавало надежды. Не сейчас. В том заброшенном здании, возможно, я еще чувствовал, что у нас все получится, что мы сможем выстоять. Теперь же это казалось невозможным.

– Мы не умрем. По крайней мере, я хочу в это верить, – серьезно сказал я, не показывая того, насколько я не уверен в своих словах.

– Почему ты ничего не почувствовал тогда в тоннеле? – девушка задала мне вопрос, который я явно не ожидал услышать. Сейчас все мои мысли были только о спасении Пола, а потому я не мог думать о чем-то кроме этого. – Знаешь, я солгала.

Меня насторожили эти слова, но я не подал виду.

– На счет чего? – как ни в чем не бывало спросил я.

– Что ничего не почувствовала. На самом деле, я кое-что вспомнила.

– Вспомнила? – удивился я. Кажется, моя теория действительно верна и тот толчок, который ощутили аригриновцы, был возвращением воспоминаний.

– Да. Я не хотела говорить это при других.

– Поэтому ты предложила пойти со мной к Саммерсу? Чтобы мы остались наедине?

– Верно, – сухо ответила девушка.

– Почему же ты решила рассказать об этом мне?

– Потому что я тебе доверяю больше, чем остальным.

Это было странно слышать, но, в то же время, приятно. Я только недавно вступил в Аригрин, а Ханна из всех участников выбрала именно меня.

– Что же ты вспомнила?

– Это было словно видение. Воспоминание. Смутное, обрывками, но я видела, как я сюда попала. В Эспирий. Это было еще в школе. В восьмом классе. Мы сидели на уроке биологии и наша учительница, миссис Гиллан, сказала, что сегодня нас будет осматривать группа ученных, исследующих поведение людей. Она сказала, что нам нечего бояться, ведь данные теста будут засекречены и о них узнаем только мы. Миссис Гиллан говорила, что это большая честь для нашей школы. Мы по одному заходили в медицинский кабинет. Там было установлено специальное оборудование, которого до этого у нас в школе не было. Видимо, они привезли его с собой. Я видела такое только в фильмах. Лазерные экраны, стерильные приборы самых новых или даже еще не выпущенных моделей. Мне казалось это странным, но интересным. У нас проверяли зрение, анализ крови, проводили различные тесты. Как у Пола, только серьезнее. Они изучали нас. А потом через несколько дней они вернулись с ответами. Прямо на уроке они забирали тех, кто показал наилучшие результаты. Мы были детьми, а потому не понимали, что происходит. Мы думали нас избрали для науки. Они нам так сказали. Они сказали, что мы будем полезны, что наши навыки и умения пригодятся обществу. А мы им верили, потому что они были старше и мудрее. Мы надеялись, что мы – будущее нашей страны. Нас провожали аплодисментами. Миссис Гиллан пожала руку каждому из нас. Нас готовили к этому. Нас учили быть смелыми и сильными. Нас провожали как героев. И мы действительно думали, что мы – герои. А потом нас накачали снотворным. Больше я ничего не помню. Я даже не помню, как меня звали. И кем были мои родители. В каком городе я родилась. Я просто вспомнила именно этот момент.

Ханна говорила об этом со слезами и страхом в глазах. Она будто снова прожила тот день. Их избрали. Их выбрали для каких-то целей.

Но ее рассказ никак не вязался с тем, как попал сюда я. За мной гнались двое мужчин, а потом я, услышав очередной выстрел, почувствовал боль и умер. Меня не выбирали. Меня убили.

Значит ли это, что Ханна жива? Что ей просто стерли воспоминания? Тогда почему Саманта подтвердила, что эспирийцы – это умершие люди? Столько несостыковок.

– Я сожалею, что они сделали это с тобой, – попытался я утешить девушку.

Мы уже подбирались к резиденции Саммерса. Неоновые вывески то и дело мелькали на нашем пути, пока мы перебежками, стараясь не попасться на глаза охране, подходили все ближе к зданию Правительства.

Это самое малое, что я могу сделать – сожалеть. Я думал, что нас убили. Всех эспирийцев. Я думал, что все это началось с нами после того, как мы умерли. Но, если верить Ханне, это все началось еще до нашей смерти.

Людей изучают, разделяют, отсеивают, приговаривают к жизни, отдаленно напоминающей ту, которая была у них все время, сколько они себя помнят. А потом они всё забывают. Всё до последнего. Но нельзя всё забыть. Нельзя просто так взять и поменять жесткий диск в голове человека. Нельзя стереть данные и заставить человека не помнить о его существовании, о том, кем он был.

Именно поэтому они не до конца стирают наши воспоминания. Они их приглушают, затеняют, скрывают, чтобы мы не помнили, что они с нами сделали. Они боятся, что мы всё вспомним, поэтому создали сканирование.

– Знаю, – промолвила Ханна. – Мы все здесь оказались не по своей воле. Удастся ли нам вернуться? На этот вопрос я не могу ответить.

– Думаешь, остальные аригриновцы тоже что-то вспомнили?

– Надеюсь. Чем большей информацией мы владеем, тем больше шансов у нас победить.

– Саммерс знает, что мы начинаем вспоминать. Мы не проходили сканирование. Думаю, ему всё известно. У нас нет преимущества перед ним.

– Иногда мне кажется, что мы зря охотились за фолиантом, – небезосновательно сказала Ханна. – Как может то, что написано в книге, помочь нам открыть людям глаза на правду? Что может быть в ней скрыто такого, что перевернет их мнение об Эспирии и Правительстве во главе с Саммерсом?

Я и сам не раз задавался этим вопросом. Что если мы только теряли время, разыскивая фолиант и пытаясь его открыть? Но Саманта и ее друзья верили, что фолиант способен ответить на все вопросы. Жаль, что у нее было так мало времени поведать нам обо всем, что ей известно.

Мы подобрались так близко к резиденции Саммерса, насколько это было возможно. Нас до сих пор не заметили. Плакаты с нашими фотографиями были повсюду, даже на электронном табло возле резиденции. Наши изображения сменялись одно за другим, сопровождаясь описаниями и приметами. Мы не могли идти напролом, поскольку нас сразу бы узнали. Мы – предатели. Я не могу понять, как нас еще не нашли?

Боится ли нас Правительство? Они так скоро сделали из нас преступников, развесили наши плакаты, настроили людей против нас. Лучше бы они так же быстро помогали людям, нежели устраивали ловушки и планы против Аригрина. Они дорожат своей безопасностью, не хотят, чтобы люди узнали их грязные дела и тайны. Но боятся ли они быть узнанными, раскрытыми? В их руках – власть. В руках Саммерса, в большей степени. Так что, я думаю, они не боятся. Они должны были предвидеть эту ситуацию.

Последний остановочный пункт перед тем, как решиться на отчаянный шаг – выйти навстречу смерти, прямо в руки Правительства. Мы с Ханной – отвлекающий маневр, пока Дилан, Синди и Эмили спасают Пола. Но каким образом они его собираются спасать? Снова идти по тоннелям? Блуждать, надеясь на то, что те приведут их к лидеру Аригрина?

Наконец, мы вышли на площадь. Прямо в сердце Эспирия.

– Что вы здесь делаете? – послышалось откуда-то из темноты. Мы ничего не видели. Не знали, кто нас окликнул. Но я знал, что это провал. Чувствовал это.

Это был женский голос. Женщина робко вышла вперед, но не показывала своего лица – на ней был черный хлопковый плащ с капюшоном.

Мое сердце забилось сильнее прежнего. Нас нашли. Миссия провалена. Но я старался не создавать панику, хотя был на грани.

– Простите, но что вы здесь делаете? – постарался как можно спокойнее спросить я. – Эспирийцы не могут ночью бродить по городу.

Ханна сжала мою руку, и я почувствовал, как ей стало страшно. Мне тоже было страшно.

– Могу спросить у вас то же самое, – спокойно ответила незнакомка.

Мы все были в неловком положении, поскольку ни я с Ханной, ни незнакомка не могли находиться здесь в темное время суток. Что-то мне подсказывало, что доносить друг о друге мы бы не стали, так как все в равной степени виновны.

– Саманта? – неожиданно спросила Ханна. Неожиданно для незнакомки и меня.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – девушка, видимо, не была готова к такому повороту событий. Ее голос изменился. Он стал нежнее и мягче. Она боялась. – Вы работаете на Правительство?

– Нет, – шепотом ответил я. – Но, если мы будем здесь так стоять, то Правительство нас найдет.

Согласившись с этой мыслью, Саманта поспешила скрыться за одним из домов. Мы с Ханной последовали за ней.

– Мы нашли вашу видеозапись. Мы знаем, кто вы! – это прозвучало угрожающе, но Саманта не испугалась.

– Значит, вы тоже – мятежники? Иначе вы бы не стали нарушать законы.

– Вы правы, – согласилась Ханна.

– Но что вы делали у резиденции президента?

– Мы шли к нему.

– Вы решили сдаться? – все еще не понимала Саманта наших намерений. – Вы понимаете, что это самоубийство?

– Нет, нет, мы не сдаваться идем, – Ханна уже хотела рассказать Саманте о наших планах, но я ее перебил.

– Почему мы должны вам доверять? Мы думали, люди из Правительства вас нашли. Мы думали, вас схватили или, что еще хуже, убили.

– Я тоже думала, что они меня найдут, но мне удалось от них скрыться. И вот я скрываюсь по сей день, – с сожалением в голосе произнесла Саманта.

На видео она мне казалась бесстрашной.

– Почему вы перестали бороться? – я почему-то говорил с ней резко. Наверное, я все еще ей не доверял.

– Я не перестала. Бороться можно и пассивно. Но ваше решение идти к Саммерсу – необдуманное. С чего вы взяли, что он вас не убьет?

– У нас нет выбора. Нам нужно спасти нашего друга, – проговорилась Ханна. Однако, Саманта на это никак не отреагировала.

– Чем вы можете нам помочь? – все еще холодно спрашивал я.

– Ты ведь Харли? – спросила меня Саманта, и мне стало не по себе. Откуда она знает мое имя, когда несколькими минутами ранее она думала, что мы из Правительства?

– Но... – начал я, но Саманта продолжила свою речь.

– Значит, это все-таки ты... Мне рассказал о тебе Сэм. И о тебе. Ханна? Если я не ошибаюсь. Рыжие волосы и зеленые глаза.

В свете неоновых вывесок было сложно различить наши силуэты, однако, Саманте это удалось. Хотя, может быть, она давно знает, как мы выглядим, поскольку наши фотографии сейчас везде, у каждого на виду.

– Сэм? – удивилась Ханна. – Что вы о нем знаете?

– Я видела его. За несколько дней до его смерти. Он не знал меня. Я сама его нашла. Он тоже, как и вы, намеревался пойти к Саммерсу, и я не смогла его остановить. Но он вас не предавал, если вы все еще так думаете. Он был потерян, опустошен. Он отличался от других, а потому я сразу поняла, что он – другой. Он рассказал мне о вас. О том, что вы – противники Системы.

После столь долгого времени мы вновь вспомнили о Сэме. И это было странно, поскольку я старался как можно дальше задвинуть мысли о нем.

– Он почти проговорился им, – сказал я.

– Это я попросила его, чтобы он им так сказал. Но я не имела в виду вас.

– Но зачем вам это?

– Они начали бояться. Они засуетились, поняли, что не всё находится в их руках. Они догадывались, но не предполагали, что это может быть правдой.

– Почему же вы не остановили Сэма? Он ведь умер, доверившись вашему совету.

– Он стал жертвой, но, в то же время, был героем. Он сам все решил и не хотел меня слушать. Они его убили. Это не было самоубийством. Самоубийством было идти к Саммерсу. Именно поэтому я не хочу, чтобы вы совершили ту же самую ошибку. С вашим другом, Полом, ничего не случится. Они его не тронут.

– Но почему вы так в этом уверены?

– Я не вижу Синди, Дилана и Эмили. Где они? – перевела разговор Саманта.

Откуда она все про нас знает? Это уже слишком странно! Почему Сэм ей всё о нас рассказал? Можно ли это считать предательством?

– Они пошли за Полом? Так? – догадалась Саманта. – А вы идете к Саммерсу, чтобы его отвлечь. Я права?

Мы не должны были говорить ей правду. Я толкнул Ханну в бок, чтобы та снова не проговорилась.

– Неважно, – отрезала Саманта. – Вам не следует этого делать.

– Почему вы уверены, что с Полом ничего не случится? Откуда нам знать, что мы можем вам доверять? Может это вы виновны в смерти Сэма? – не унимался я. Мне действительно были непонятны мотивы, движущие Самантой. Она все еще скрывается от Правительства, но так легко подошла к нам, не побоявшись опознаться, ведь сложно было разглядеть наши силуэты во тьме.

– Поймите же, я вам не враг! Я на вашей стороне. Вам не следует идти к Саммерсу.

– Наши друзья не станут ждать, пока мы будем придумывать новый план. У нас нет на это ни времени, ни желания. Мы уже всё решили! – возразила Саманте Ханна. – Как вы вообще нас здесь нашли? Вы следили за нами?

– Я нашла вас так же случайно, как и Сэма.

Я не верил ей. Ни единому ее слову. На видеозаписи она говорила одно. Она говорила, что нужно действовать, быть инициативными. А сейчас она всеми силами пытается нас удержать, советует нам бездействовать. Это была другая Саманта.

Она изменилась не только в своих суждениях, но и внешне. Было непросто разглядеть ее, так как повсюду было темно, но сквозь мигающие неоновые огни мне все-таки удалось рассмотреть собеседницу. Ее некогда длинные локоны были грубо острижены и еле выглядывали из-под капюшона, придавая образу девушки нелепый и, в какой-то степени, даже легкомысленный вид. Макияжа на лице не было, отчего морщины были видны еще более отчетливее нежели на видеозаписи. Мне показалось, что Саманта и не хотела всей этой красоты. Безличие – еще одна защитная реакция. Иногда умение не выделяться из толпы намного важнее и труднее дается, чем броскость и пафос. Раз ее до сих пор не нашли, думаю, она не плохо справляется, сливаясь с серой массой эспирийцев.

Не знаю почему, но мне показалось, что сейчас, когда она вольна оставаться незримой для Правительства, она боится намного больше, чем тогда, когда за ней велась охота. Ее сдержанность поубавилась. Теперь в ее разговоре преобладали такие чувства как неуверенность, растерянность, испуг и смятение. Она боялась не только за себя, но и за нас – незнакомых ей людей.

Живет ли в ней надежда сейчас или она умерла? «Действовать можно и пассивно». Помню, Эмили как-то говорила мне, что Правительство может нас искать пассивно, не показывая своего настроя и желания нас найти. Саманта, чей призыв действовать в какой-то степени сподвигнул меня на поход к Саммерсу, теперь говорит обратное.

Мы теряем время – и это не играет нам на руку. Мы нуждаемся в помощи – и это главная и единственная причина, почему мы все еще слушаем Саманту. Мы думали, что мы – одни, что Саманта умерла и теперь у нас не осталось союзников. Но довериться Саманте – не значит сделать правильный выбор. От этого выбора может зависеть следующий шаг, завтрашний день, судьба человека или целого мира.

– И все же, – заговорил я, пытаясь понять, что именно девушка имела в виду. – Почему вы так уверены, что с Полом ничего не случится? Он жив? Наш план по его спасению не напрасен?

– Он жив, – серьезно ответила Саманта, и я почувствовал облегчение. – Правительству не нужен Пол, как и не нужен был Сэм.

– Но от Сэма они избавились, – перебила Саманту Ханна.

– Ответная реакция. Они испугались, – повторила Саманта. – Он их предупредил о мятежниках, и они ответили вам его убийством.

– Тогда почему они не станут убивать Пола? – все еще не понимал я.

На мгновение Саманта замолчала. Это было самое длинное молчание за все время нашего разговора. Оно длилось несколько секунд, но мне показалось, что прошло больше минуты, прежде чем Саманта ответила на мой вопрос:

– Им нужен ты, Харли.