Эспирий

Каменная лестница вела вниз. Благодаря свету лампы можно было различить старые выцветшие ступеньки, по которым мы осторожно спускались, не зная, что нас ожидает внизу. Всё пахло сыростью.

Наконец, лестница привела нас прямо к массивной деревянной двери, которая оказалась незапертой. Мы вошли.

Комнатка была тесной и маленькой. Коробок со спичками я взял с собой. И не зря. Мы отыскали еще две керосиновые лампы.

Здесь очень много книг, но, в отличие от издательства в Логасте, в этой комнате не было стеллажей, а потому книги были разбросаны по углам или стояли целыми стопками.

– Скорее всего, это какой-то склад утилизированных книг, – предположила Эмили.

– Мне кажется, это чья-то личная библиотека, – сказал я.

Книги были везде: на столе, на полу, в подвесных шкафах. Бумаги с какими-то чертежами. Наспех нарисованные символы, знаки.

– Что ж, думаю, чтобы не терять время, можно взяться за эти книги. Девочки, вы посмотрите вон те стопки, – Дилан указал на груды книг в правом углу комнаты. – А мы с Харли посмотрим здесь.

– Чего это ты раскомандовался? – неожиданно отозвалась Синди. Она изменилась. И теперь это заметил не только я. Не помню, чтобы раньше Синди так разговаривала с аригриновцами. Она была дружелюбной. А теперь взъелась на нас не понятно из-за чего.

– Что с тобой, Синди? – поинтересовалась Ханна, явно ощутившая, что с Синди происходит что-то неладное.

– Да ладно вам! Нам нужно действовать, спасать Пола, а не ворошить эту макулатуру, – раздраженно фыркнула Синди. – Эти ребята из правительства не будут с ним сюсюкаться, пока мы обогащаем свои знания никому не нужной информацией.

В чем-то Синди была права. Но, чтобы действовать, нам нужно понимать, что делать, а мы хватаемся за то, что имеем сейчас.

– Да какая муха тебя укусила? – занервничала Эмили.

– Я просто хочу сказать, что... – но тут Синди ни с того ни с сего замолчала. Она немного пошатнулась и в глазах ее мгновенно проявился испуг.

По лицам Ханны, Эмили и Дилана я увидел, что они почувствовали то же самое. Один я, как ни в чем не бывало, стоял и не понимал, что происходит.

– Вы тоже это ощутили? – спросила Эмили. Остальные утвердительно кивнули, все еще пытаясь прийти в себя.

– Что ощутили? – я все еще был удивлен происходящим и не понимал, что случилось.

– Как будто какой-то толчок, – пояснил Дилан.

– Ты разве не почувствовал? – спросила меня Ханна.

Дилан присел на стопку книг, расположившихся в правом углу комнаты. Девушки облокотились о стол. Было видно, что с ними что-то произошло, что-то изменилось.

Я действительно ничего не ощутил. И это было странно. Обычно все наоборот. Я разговариваю с отражением, я прохожу четвертую локацию и мой организм может противиться Е-360. Но в этот раз все было по-другому.

– Воспоминания... – осенило меня.

– Что?

– Вы что-нибудь вспомнили? – не унимался я, поскольку мне в голову пришла абсурдная, но, тем не менее, довольно-таки реалистичная мысль. Реалистичная по меркам всего происходящего в Эспирии. – Что, если к вам вернулись воспоминания?

– С чего это им возвращаться? – не понимала Синди.

– Выбегая из своих домов, впопыхах, мы не прошли ежедневное сканирование, – кажется, Дилан понял, к чему я веду.

– Вот именно. Что, если каждый раз, проходя сканирование, эспирийцы подвергаются продлению действия Е-360?

– Но я ничего не вспомнила, – призналась Ханна. – Я просто что-то почувствовала. Не могу это объяснить.

Остальные аригриновцы поддержали ее.

– Да, Харли. Если бы твоя теория была верна, мы бы уже все вспомнили.

– Может быть, – не сдавался я, – воспоминания не нахлынут сразу. Может быть, они будут постепенно проявляться?

Никто не знал ответа, а потому никто не мог согласиться со мной, как и опровергнуть мои слова. Никто и не пытался их опровергать. Несмотря на то, что Синди была против наших поисков в этой комнате, остальные аригриновцы принялись изучать книги и бумаги, коих было не так уж и мало. Синди пришлось с этим смириться, и она присоединилась к девушкам.

– Карфоллы бы нам помогли, – улыбнулся мне Дилан. – Они бы вмиг перелопатили эту макулатуру и вкратце рассказали бы что да как.

– Жаль, что на моем закончилась зарядка. Слушай, ты бы хотел всё вспомнить? – спросил я у Дилана, когда тот, отбросив очередную книгу, принялся изучать следующую.

– Не знаю. Это было бы интересно.

– Почему?

– Ну, хотя бы потому, что меня это привлекает с профессиональной точки зрения. Наш мозг способен воссоздавать картины прошлого, даже те, которые скрыты в самых потаенных глубинах нашего разума.

– Ты говоришь прямо как Пол, – подметил я некую схожесть мыслей Дилана с мыслями лидера Аригрина.

– Ну, не зря же я с ним долгое время работал над одним делом, – вновь улыбнулся Дилан, продолжив чтение книги.

– То есть для тебя воспоминания интересны только с научной точки зрения?

– Это одна из причин. Наверное, я просто привык к той жизни, которую проживал в Эспирии без воспоминаний. Будет сложно заставить себя думать иначе, вспомнить то, что у них получилось стереть.

– Но разве воспоминания не важны? – не унимался я. Думаю, Дилан заметил, как меня воодушевил наш разговор. Я и сам чувствовал, что хочу говорить об этом. – Разве не важно вспомнить всё, что правительство так усердно пытается у нас отнять? Что, если они что-то скрывают?

– Слишком много загадок, Харли! – вмешалась в наш разговор Синди. Несмотря на то, что мы с Диланом общались не слишком громко, помещение было маленькое, а потому наш разговор слышали все присутствующие.

– Разве каждый из вас не хотел бы все вспомнить? Вспомнить, откуда он родом, как попал в Эспирий, кем был в прошлой жизни. Быть может, вспомнив это, мы сможем понять, что это за место.

– Но что если наши воспоминания ни к чему хорошему не приведут? Ведь мы не знаем, кем мы были до Эспирия, – заговорила Ханна. – Может быть, мы все были плохими людьми или заражены каким-то вирусом и нас необходимо было изолировать от общества. Возможно, мы могли причинить вред окружающим: нашим семьям, друзьям, знакомым.

– Может быть Эспирий это и правда лучшее место для таких как мы? – поддержала подругу Эмили.

Это могло быть правдой. Любая догадка, любое предположение могло быть истинным, поскольку мы не знаем, что есть истина, а что – ложь. Но я помню, что я не был заражен. Я помню, что я был относительно хорошим человеком. Почему же я оказался здесь?

– Ребята! Я, кажется, кое-что нашла.

Эмили достала из коробки еще одну, поменьше. В ней находился странный предмет. Этакий карфолл, но не шарообразной формы, а плоской. Освободив место на столе, мы расположили на нем нашу находку. Индикатор заряда такой же, как у карфоллов, мигал оранжевым цветом, что свидетельствовало о том, что изобретение еще не разрядилось. Хотя мне показалось это странным, поскольку оно явно пролежало здесь не один год.

– Это рейзер, – пояснил Дилан. – Я слышал об этом устройстве. В отличие от карфолла, он передает видеосигнал. Но такими уже давно не пользуются. Они с недавних пор запрещены Правительством.

Включив металлический гаджет, он раскрыл перед нами дисплей, на котором появилось изображение женщины лет 30-35. За ней можно было разглядеть некое подобие тоннеля или бункера с голыми кирпичными стенами. Женщина выглядела уставшей. Ее нерасчесанные пепельно-серые волосы небрежно спадали на плечи, а уставшее и измученное лицо, испещренное морщинами, не изображало никаких эмоций. Мешки под глазами были неумело замаскированы тональным кремом. На женщине была надета мятая, порванная футболка цвета хаки.

Сигнал передавался с помехами, а потому мы старались уловить каждое слово, дабы не пропустить ничего важного. Голос женщины был спокойным. Информатор пыталась выглядеть сдержанно.

– Здравствуйте, кем бы Вы ни были и где бы Вы меня ни слушали. Это послание из прошлого. Надеюсь, эта запись не попадет в руки Правительства. Если и так, то мне уже ничего не грозит. А, если все-таки Вы не согласны с методами правления или по какой-либо причине не поддерживаете сложившуюся ситуацию в Эспирии, я рада, что Вы нашли эту запись.

Женщина говорила ясно и четко. Сперва мне показалось, что она была запрограммирована, потому что ее голос был настолько ровным и безэмоциональным, что сложно представить, что кто-либо может так разговаривать.

– Место, где мы с Вами живем, где нас заставляют делать то, что мы не выбирали сами, не может называться домом, а потому Эспирий – это не наш дом. Мы попали сюда не случайно. Мы стали заложниками Системы. У меня есть еще немного времени. Позвольте мне прояснить один момент.

Все присутствующие слушали и смотрели с полным недоумением происходящего. Женщина вела себя сдержанно, но, в то же время, была раскрепощена в своих мыслях, поскольку знала, о чем говорит.

– Я собирала эту информацию на протяжении многих лет и теперь, убедившись в своих выводах, просто не могу не поделиться ей с кем-либо. Но я не хочу делать это открыто, поэтому я записываю это видео. Я знаю, что меня уже ищут и в скором времени найдут. Проводя свое расследование, я узнала некие подробности, а это в свою очередь серьезно разгневало наше Правительство. Так что, если я не доживу до завтрашнего дня, я хочу, чтобы информация, которой я овладела, не сгинула в небытие вместе со мной.

Эспирийцы – это умершие люди, которые были возвращены к жизни в целях работы специального комплекса программ, изучающего особенности людей. Эспирий – это всего лишь фальшивая оболочка, которая заставляет людей думать, будто они все еще проживают свою жизнь. Будто у них все еще есть свои обязанности, нужды и желания. Будто у них все еще есть выбор. На самом деле, Эспирий – это организация во главе с ее президентом, которая проводит колоссальный отбор людей, способных бороться и сражаться за свою жизнь. Смертная Казнь – это неестественный отбор. Людей убивают, когда, проанализировав их, понимают, что они не достойны подняться на ступень выше. Людей убивают, освобождая место для новых жителей Эспирия. И так снова и снова, пока Эспирий не будет готов перейти ко второй фазе, которая уже очень скоро должна начаться.

Но есть те, кто всеми своими силами противится устоям Эспирия, считая, что люди – это не пешки, не подопытные существа, полезные и нужные Правительству в их грязных делах. Я надеюсь, что Вы – одни из тех, кто не захочет с этим мириться.

Я была обычным эспирийцем. Я забыла всё о своей прошлой жизни, попав в это место. У меня и в мыслях не было, что здесь творится что-то неладное и что жизнь в Эспирии не следует принимать как должное. Кто знает, что ждет человека после смерти? Я не знала, что умерла. Никто не знал. Мне, как и Вам, предоставили здесь жилье и работу, выдали новое имя. И, казалось бы, ничего не предвещало беды. Эспирий был моим домом. Местом, где я жила.

Но потом я начала вспоминать свою прошлую жизнь. Я поняла, что лекарство Е-360 не только нормирует наши чувства, но и стирает наши воспоминания, а ежедневное сканирование способствует вводу дозы препарата в наш организм, тем самым поддерживая функцию, отвечающую за то, чтобы наши воспоминания никоим образом не проявлялись. Поэтому если вы в течении нескольких дней откажетесь от любой процедуры сканирования, то сегмент мозга, отвечающий за стирание памяти, будет ослаблен и вы вновь начнете вспоминать моменты из вашей прошлой жизни. Более того, отказавшись от процедуры сканирования, Правительство естественно начнет ваши поиски. Это очень удобно для них. Не сумев вас контролировать, они захотят вас убить.

Отсюда возникает логичный вопрос: если вы противитесь режиму значит у вас есть какое-то качество, которое отличает вас от других эспирийцев. Не обязательно бунт. Хотя бы несогласие. Разве не это нужно Правительству, чтобы перейти на следующую ступень? Что-то, что будет вас отличать от той серой массы людей, которые существуют, а не живут в Эспирии. Разве не для этого создавался Эспирий? Тогда почему Вас захотят убить?

Ответ лежит на поверхности, но мало кто его замечает. Правительству нужны сильные и смелые люди, при этом полностью подчиняющиеся Системе. Эспирию не нужны сломленные люди, но Правительство сделает все возможное, чтобы Вас сломать, подчинить себе. Некоторые эспирийцы кончают жизнь самоубийством, но не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы показать Правительству, что они не готовы плясать под его дудку. Система ломает людей, а тех, кого она не может сломать, приговаривает к Смертной Казни по поводу и без.

Мы поняли это слишком поздно. Мои друзья, с которыми мне довелось познакомиться, а потом и работать, друзья, которым я могла довериться, становились врагами. Их убивали, принуждали, лишали воли и чувств. И теперь я осталась одна. Есть еще Джейкоб. Но о нем я больше ничего не слышала с нашей последней встречи. Они придут за мной. Уже идут. Я это знаю.

В ее голосе не было испуга или волнения. Казалось, будто женщина уже была готова к той участи, которая ее ожидала. Ее ярко-голубые глаза смотрели прямо в душу, в самое нутро человека. Она ни разу не отвела взгляда. Женщина не просила помощи. Она знала, что ей никто уже не поможет. Она сама хотела помочь другим.

– Мы подобрались к отгадке так близко, как еще никому не удавалось. Поверьте мне, и до нас были люди, которые хотели изменить Эспирий. Но каждый такой человек или группировка были всего лишь в шаге от желаемой цели; они собирали этот паззл, находя новые факты и нужную информацию. Но, не раскрыв тайну до конца, Правительство их убивало.

Существует фолиант – старая книга, в которой, как мы думаем, хранится ответ на волнующий нас вопрос: как предотвратить то, что сейчас происходит в Эспирии? Если вы не из Правительства, то вы – наши последователи. И я надеюсь, что вы найдете разгадку, измените устоявшиеся законы и правила Эспирия, сломите ненавистную Систему. Мы узнали, что фолиант открывается одним из тайных символов. Таких всего четыре. И один есть у Джейкоба Нэша – работника антикварной лавки.

Мы спрятали фолиант до того, как овладели талисманом, поэтому у нас не получилось открыть его. Если вы владеете фолиантом, отыщите Джейкоба. Расскажите ему, кто вы и что вам надо. Расскажите ему обо мне. Он поймет, что вам нужна помощь.

Мы выбрали слово, которое будет нашим паролем, нашим ключом и опознавательным признаком. Это слово «Сольгар». По легенде Сольгар был первым человеком, кто не захотел мириться с правилами Эспирия. Он умер, отстаивая свои права. Он воодушевил нас и наших предшественников на подвиги. Скажите Джейкобу это слово, и он поверит вам.

Если вы – наши последователи, то вы знаете, что такое скрываться, все время бежать от армии Правительства. Вы не должны сдаваться. Вы должны быть всегда вместе. Ваши помыслы и сердца должны быть чисты и отражаться в сердцах друг друга, отзываться в них одинаково. Но не стоит верить этому отражению. Не лгите себе и не услышите в ответ лжи. Чтобы быть одной командой, одним целым, нужно доверять друг другу несмотря ни на что. Враги повсюду, и они захотят вас убить, потому что вы – не они. Потому что вы сопротивляетесь.

Я знаю, о чем говорю, а потому не хочу, чтобы вы совершали те же ошибки, которые совершила я, которые совершили все до меня. Не предавайте друг друга, что бы вам за это не обещали. Всегда держитесь вместе и дорожите чувством обособленности. Я надеюсь, вы знаете что делать. Мы сильнее Системы, потому что мы не поддались ей, потому что в нас живет надежда. Но любая надежда неоправдана, если мы не начнем действовать. Поэтому действуйте! Боритесь за право быть услышанными! Меняйте этот мир. Это подобие мира. Потому что иначе они уничтожат всё. Даже веру.

Они придут за вами, если вы останетесь пассивными и безынициативными.

Они уже близко. Они идут за мной. Я это чувствую.

Меня зовут Саманта Хэмилтон. Но они назвали меня Джулией. Я хочу, чтобы вы помнили меня.

Это были ее последние слова. После этого экран погас. Никто ничего не сказал. Все были удивлены и ошеломлены услышанным. Все наши догадки, все наши предположения о Правительстве и Системе, о фолианте и талисманах – всё это подтвердилось. Не было чувства недосказанности, как и не было ощущения, что поставлена точка. Это была запятая, после которой всегда существует вторая часть предложения, продолжение истории с надеждой на счастливый финал.

Я видел Саманту впервые, но она мне показалось такой родной и близкой. Все мои мысли были ею озвучены. Эспирийцы – заложники Системы. Они молчат, потому что не знают правды. Не знают то, чего знаем мы.

Но как их убедить в том, что мир, в котором они живут – ненастоящий? Как показать эспирийцам, что Правительство угнетает их, а не защищает?

Фрэнк. Он не был оппозиционером. Он не боролся против власти и Системы. Но он сделал то, что изменило мое отношение к нему. Он говорил со мной, не боясь сказать что-то лишнее. Он покончил жизнь самоубийством, чтобы не умереть от рук Правительства. Тогда мне это показалось странным, но сейчас я понял, что он боролся и что его поступок был значим. Напоследок он, как и Саманта, попросил помнить его. Им важно, чтобы их помнили. Важно, чтобы помнили их поступки.

Если я умру, я тоже хочу, чтобы меня помнили. Но пока я не сделал ничего, за что меня можно было бы запомнить.

– Надо уничтожить рейзер, – нарушив повисшее молчание, сказал Дилан. – Нас не должны найти, а Правительству ничего не стоит уловить сигнал от прибора, который находится в списке запрещенных.

Мы услышали всю информацию. Мы могли бы показать эту видеозапись Нэшу или Полу, когда бы его нашли, но Дилан больше разбирается в технике, а потому, думаю, он прав. Правительство не должно нас найти, как и не должно отыскать эту видеозапись. Дилан нажал пару кнопок, ввел на рейзере код 2656 и данные на устройстве удалились, а сам прибор отключился. Наконец, чтобы окончательно Правительство не смогло воспользоваться информацией, Дилан со всей силы ударил рейзер об пол, отчего видеоустройство разлетелось на мелкие детали.

– Ну, как-то так, – в заключении сказал Дилан, почесав затылок.

– Вы слышали, как она говорила? – спросила Ханна. Ее пальцы впились в обложку книги, которую она все еще держала в руках. – Она не была напугана. Она не боялась. Неужели нас тоже ждет такая участь?

– Если мы не начнем действовать... – начала Синди, но Эмили ее перебила.

– Они тоже действовали. Все они. Все предшественники. И Саманта, и Сольер. И что с ними случилось? Их всех убили.

– Джейкоба Нэша не убили, – заступился я.

– Я видела его, – ответила Эмили. – Я уже говорила, он был напуган. Кто знает, что они с ним сделали. Что, если он все забыл?

– Нужно найти его. Нам нужна его помощь.

– А если он не станет нам помогать? Всех его друзей убили. Я бы на его месте держал рот на замке, если бы хотел жить дальше, – сказал Дилан.

– Они не убьют Пола, – предположил я. – Пока не убьют. Они будут его пытать до тех пор, пока мы не придем за ним. Им нужен не только Пол. Им нужны мы все. Они захотят нас подчинить, но не убить. Мы нужны им, потому что мы – часть второй фазы.

Это было мое предположение, но глубоко внутри я понимал, что так оно и есть. Я не хотел в это верить, но иногда наши желания не совпадают с действительностью, которую мы так упорно стараемся не замечать. Мы – часть второй фазы. Именно мы, так отчаянно пытающиеся изменить устои Эспирия, открыть людям глаза на правду, должны стать самыми главными жертвами, павшими на поле боя. Именно мы, так сильно отличающиеся от остальных эспирийцев своим неповиновением, должны стать ключом, который откроет Правительству двери, чтобы перейти на новую стадию.

– Мы будем бороться, – сказал Дилан. – Мы должны помочь Полу, потому что мы – команда. Мы – Аригрин и мы должны быть вместе.

Синди говорила, что нужно действовать, но ее никто не слушал. Теперь все думают о действиях.

– Наш единственный выход – Джейкоб Нэш, – сказал я, хоть и не был в этом уверен. – Больше нам не к кому идти.

– Но идти к нему опасно. Мы можем проиграть, если доверимся не тому человеку.

Никто не рассматривал варианта, что это ловушка. Почему-то все поверили Саманте и не нашлось ни одного человека среди нас, кто бы усомнился в ее словах. Это было странно, потому что всегда есть хотя бы один, кто ставит под сомнение ту или иную ситуацию. И это правильно. Тогда мы рассматриваем ее с разных сторон, удовлетворяя или опровергая ее. Это правильно, потому что только так мы можем увидеть слабые стороны нашего плана, только так мы можем понять, что нам следует делать. Но сейчас все были единогласны.

– Саммерс уже победил, – вдруг заявила Синди. Она была встревожена и выдавала это своей мимикой и жестами, нервно накручивая локоны на указательный палец правой руки. – Пол у Правительства, а фолиант у Пола. Может и один из талисманов у него тоже есть. Как мы знаем, достаточно одного символа, чтобы открыть книгу, и Саммерс наверняка уже ее открыл.

– Мы не можем идти к Нэшу ни с чем, – добавил Дилан. – Саманта сказала, что мы должны показать ему фолиант, рассказать ему всё, что знаем. Без фолианта нам нечего делать у Нэша.

– Но мы можем попробовать поговорить с ним. Вдруг он захочет нам помочь? – предположила Ханна.

– У нас нет на это времени! – заявила Синди. – Нам надо как можно скорее вызволить Пола.

– Мы должны иметь преимущество перед Саммерсом, – оспорил я слова Синди. – Мы не можем идти в логово врага, не имея каких-либо доказательств в нашей правоте, иначе нас легко подчинит себе Правительство. Мы должны иметь что-то весомое, оспаривающее доводы Саммерса. А Нэш – единственный человек, который хоть как-то причастен к тому, за что мы боремся.

– Но мы не знаем этого наверняка, – не унималась Синди. – Мы не можем гарантировать ни свою защиту, ни то, что Нэш после всего не стал предателем. Вы слышали Саманту. Она говорила, что даже ее друзья становились на сторону Правительства. Мы не можем рисковать. Не тогда, когда от наших поступков зависит жизнь лидера Аригрина.

– Мы не можем потерять еще и его, – согласилась с Синди Эмили. Она знала, о чем говорит. Она уже потеряла Сэма и не готова была лишиться еще одного друга.

– Эмили права, – поддержала подругу Ханна. – Дилан, что ты скажешь?

Ханна, Эмили и Синди посмотрели на Дилана, ожидая от него поддержки. Девушки против парней. Интересный поворот событий. Дилан не знал, что ответить. Он не был сторонником быстрых решений, а потому всегда любил изучить проблему, нежели идти на рожон. Но в этот раз Дилан согласился с женским трио. Мне осталось только довериться друзьям, потому что еще раз наступать на те же самые грабли и идти против аригриновцев я не хотел.

– Тогда нужно всё продумать, – потребовал я. – Всё до мелочей.

У нас не было плана, но было желание идти в бой. Идти без ничего: без идей, без поддержки, без доказательств. Мы как будто вернулись назад к тому моменту, когда у нас ничего не было. Когда мы не знали ни о фолианте, ни о талисманах, ни о других сторонниках антиправительственных организаций. Мы собирались идти к врагу, не зная его слабых сторон. Были ли они у него вообще? У человека, держащего придуманное государство в страхе. Выдуманный правитель выдуманного государства.

Когда наступила ночь, мы вышли из здания и были полны решимости покончить со всем раз и навсегда. Мы не знали «как», но мы решили действовать. Сделать то, что никто не смог сделать до нас. То, что никто не пытался сделать до нас. Мы отправились в резиденцию Саммерса, наивно полагая, что Пол находится именно там и что мы сможем его спасти.