Глава 3.
Non stop looks to kill
Straight talk sex appeal
One touch gives me chills and we ain t even close yet
Mis-Teeq - Scandalous
Неделю слизеринцы вели себя безукоризненно вежливо: Драко придерживался молчаливого нейтралитета, а Блейз, встречаясь с ней в коридорах, приподнимал воображаемую шляпу и приветствовал ее неизменным: «Buongiorno, signorina Granger!» Гермиона в ответ кисло улыбалась и старалась побыстрее прошмыгнуть мимо. Так продолжалось до того самого дня, когда профессор Вектор задала эссе длиной в три фута и объявила, что по результатам проверки решит, кто из студентов будет допущен к сдаче Т.Р.И.Т.О.Н.
Гермиона удобно устроилась за своим любимым столом, стоящим в самом укромном углу библиотеки, скрутила волосы в бесформенный пучок, из которого тут же вывалилось несколько непослушных прядей, и сколола его карандашом. Затем разложила на столе книги, письменные принадлежности и погрузилась в увлекательный мир геометрических фигур, цифр, формул и графиков.
— Блейз, она здесь, я так и думал.
Гермиона чертыхнулась про себя и придала лицу независимое выражение.
— Что вы здесь делаете?
— Грейнджер, не поверишь — учимся. Пинс сказала, что последний справочник забрала ты, а Мерлин велел делиться, так что будь любезна, подвинь книжку на середину, мы тихонечко присядем и, не мешая друг другу, напишем наши эссе, — Малфой уселся рядом и достал из сумки бумагу и перья.
— Еще чего! — Гермиона презрительно вскинула подбородок.
— Грейнджер, не упрямься, — вкрадчиво произнес Забини. — Поделись книгой, и мы… выкопаем из-под гриффиндорской башни динамит, который заложили сегодня утром. Шутка, — он плюхнулся на соседний стул, ослабил узел галстука и при этом случайно задел ее локтем. Гермиона шарахнулась в сторону и толкнула Малфоя, который посадил на пергамент огромную кляксу и чуть не свалился на пол.
— Блин, что ты дергаешься, как лягушка под током?! Твои прелести в полной безопасности, сиди спокойно, я из-за тебя целый лист изгадил чернилами!
Гермиона сердито покраснела и подвинула книгу в центр стола. Полчаса прошло в молчании, шелестели страницы справочника, скрипели перья, шуршал пергамент. Наконец Драко, то и дело с любопытством заглядывавший в ее записи, не выдержал:
— Грейнджер, у нас эссе по нумерологии, за каким чертом ты набрала столько макулатуры? — он повернул стопку книг корешками к себе, наклонил голову и зачитал: — «Календарь сбора лекарственных растений», «Методика расчета индивидуальных биоритмов», «Применение алгоритмов нелинейной динамики для экстраполяции функции в нейросетевом базисе», «Большая медицинская энциклопедия»…
Гермиона со вздохом отложила перо.
— Вообще-то, тебя это не касается, но я хочу при помощи нумерологических расчетов предсказать день, наиболее благоприятный для приема лекарственных зелий. Это существенно поможет работе колдомедиков и снизит риск возникновения побочных эффектов.
— А пойти к Трелони и спросить у ее внутреннего ока? — фыркнул Малфой.
— Не смейся, мой метод не имеет ничего общего с гаданием — это чистая наука. Нужно вычислить индивидуальную психоматрицу пациента, внести поправки, касающиеся его физического, эмоционального и интеллектуального состояния, рассчитать погрешности, связанные с рецептурой варки зелья, в том числе влияние даты сбора, отлова или отстрела ингредиентов, ну и учесть кучу дополнительных параметров, вроде степени загрязненности ауры колдомедика и количества болезнетворных микробов на квадратный сантиметр палаты. После чего, изменив нужные числа в ячейках, проделать обратный расчет, результатом которого и станет искомая дата.
Малфой не нашелся что ответить.
— То есть, вычисляя дату приема по заданному набору цифр, можно выжать из зелья все по максимуму? — заинтересовался Блейз.
Гермиона кивнула.
— А если, к примеру, я захочу трахнуть Драко под обороткой — ну, допустим, с твоим волосом… Не надо меня Импедиментой, я чисто теоретически, — быстро добавил он, когда Гермиона сурово сдвинула брови. — Могу я рассчитать дату, когда процесс доставит мне наибольшее удовольствие?
Гермиона пожала плечами:
— Почему бы и нет? Принцип-то один и тот же. Зная даты рождения, твою и мою, мы расписываем две психоматрицы, накладываем их друг на друга, усиливаем девятку, как космическую гармонию, оформившуюся в одухотворенной материи, и решаем систему линейных уравнений с тремя неизвестными. Ограничив в первом приближении год события, легко рассчитывается месяц и день наиболее гармоничного слияния…
— Хорошенькое дело! — возмутился Драко. — Они, значит, будут трахать меня, гармонично сливаясь, и никто не спросит, а нравится ли это мне?
— Ой, прости, пожалуйста, — смутилась Гермиона. — Если ты напомнишь мне, когда у тебя день рождения, мы с Блейзом сделаем расчет по сумме трех психоматриц.
— Пятого июня, — буркнул Малфой.
Гермиона и Блейз склонились над листом пергамента, вычерчивая квадраты и математические символы, время от времени зачеркивая полученное и приглушенно споря. Драко обиженно сопел, корпя над своим эссе.
— Готово, — объявила Гермиона и пододвинула к нему листок. — Разумеется, мы не учли отклонения, связанные с особенностями твоего организма — период появления первых признаков полового созревания или перенесенные инфекции. Блейз сказал, что обрезание тебе не делали, а, скажем, свинкой ты в детстве не болел? Я поняла, не болел, — закивала она, увидев его яростно раздувшиеся ноздри. — Но даже без этих данных результаты получаются довольно интересные — благоприятный день наступит через пять лет, семь месяцев и три дня.
Драко заглянул в расчеты, недоуменно поднял брови и зашуршал страницами учебника.
— «Девятка пассивна, раздираема противоречиями и олицетворяет самодостаточную беременность». Зашибись, всегда мечтал побывать в шкуре беременной гря… гриффиндорки. Поздравляю вас, вы идиоты. Сливайтесь с кем-нибудь другим, я в ваши игры не играю, — он презрительно бросил листок на стол и отвернулся.
Гермиона виновато посмотрела на Блейза.
— Мне кажется, он прав. Мы ухватились за самое простое решение, а в человеческих взаимоотношениях все гораздо сложнее. Мы забыли, что не в силах изменить сами события, мы можем лишь повлиять на наше к ним отношение.
Они перевернули пергамент и снова склонились над ним, голова к голове. Забини сосредоточенно морщил лоб, Гермиона задумчиво водила кончиком пера по оглавлению справочника.
— Как ты думаешь, к чему можно отнести секс под Оборотным зельем с переменой пола? К занятиям атлетической гимнастикой или творческому самоопределению?
— К насилию над личностью, — проворчал Драко, но никто не обратил на него внимания.
— Нет, Грейнджер, решение действительно простое, — помолчав, заговорил Блейз. — В матрице избыток двоек, двойка внешне привлекательна, но на самом деле это антагонизм, который можно смягчить, но нельзя разрешить полностью. Смотри: «Двойка символизирует два полюса и поле напряжения между ними в пустом пространстве, только рождение чего-то третьего может изменить картину взаимодействия».
— Ну конечно! — подхватила Гермиона. — Добавляя единицу, мы преодолеваем противостояние двойки и формируем тройственный союз, устойчивый и гармоничный для его участников! И если переписать уравнения… — она лихорадочно зачеркала пером по пергаменту, — и высчитать новую дату, то получится… получится, что она наступит не через пять лет, а через три недели плюс-минус один день! Блейз, ты гений!!! — Гермиона взвизгнула и бросилась ему на шею, чуть не задушив в объятиях. Но тут же засмущалась своего порыва и, покраснев, опустила руки.
Блейз странно уставился на нее, чуть приподняв брови.
— Ты такая красивая, когда улыбаешься, — он медленно поднял руку и указательным пальцем коснулся ее губ. — Сделай так еще раз.
Гермиона неуверенно улыбнулась.
— Еще, — выдохнул он, наклонился и поцеловал ее — теплыми, мягкими губами. Отстранился и поцеловал еще раз — уже настойчивее. Запустил руки в ее волосы, притягивая ближе, и Гермиона дрогнула — приоткрыла рот, впуская его язык, робко положила ладони ему на грудь, ощущая сильное и размеренное биение чужого сердца. От поцелуев слегка кружилась голова, дыхание перехватывало, и все внутри сжималось, порождая зыбкое, приятное волнение.
Услышав за спиной негромкое покашливание, Гермиона вздрогнула и обернулась. Малфой облокотился на стол и вопросительно смотрел на них, подперев подбородок кулаком.
— Эй, а про меня вы забыли? Я и моя психоматрица тоже хотим целоваться. С тобой, Гермиона.
— Почему? — еле слышно спросила Гермиона. К горлу подступили слезы. — Почему со мной?
Малфой пожал плечами.
— Я бы мог соврать, что Блейз мне не дает, но скажу правду. Ты красивая и умная… и ты мне нравишься, — он приподнял ее лицо за подбородок, — разве этого мало?
Гермиона, всхлипнув, обняла его за шею и потянулась к его губам. Драко неуверенно ответил на поцелуй, словно боялся, что она вдруг передумает и оттолкнет его, но вскоре уже целовал ее жадно и страстно, скользя ладонями по спине, спускаясь на поясницу, и от каждого прикосновения ее бросало в жар и по телу пробегали волны мелкой дрожи. Не отрываясь от ее губ, он принялся расстегивать пуговицы на блузке, сдвигая тонкую ткань, стягивая ее с плеч, высвобождая грудь, затянутую в кружево бюстгальтера. Блейз не оставался в стороне — он лизал, покусывал ее шею, гладил живот, бедра, подхватывая и сминая подол юбки. Внезапно он развернул Гермиону к себе и впился в ее губы, одной рукой обхватив за талию, пальцами другой водя по краю трусиков, подныривая под резинку, но не касаясь там, где ей больше всего этого хотелось. Малфой недовольно зарычал и припал к ее шее, ладони снова взметнулись к груди, рванули вверх бюстгальтер, пальцы затеребили соски. Гермиона задыхалась и ерзала, отчаянно желая, чтобы ласкающие ее руки дотронулись до нее там, между ног, где под намокшей тканью знакомо и сладко ныло от неудовлетворенного желания. Зажмурившись от стыда, она приподнялась, стягивая трусики, и ахнула, когда ее руки оказались отброшены, трусики в мгновение сдернуты, и Блейз и Драко, взявшись за ее бедра, развели их в стороны. Блейз оторвался от ее губ, провел языком по ложбинке груди и втянул в рот сосок. Гермиона, прерывисто дыша, прогнулась в спине, уперлась ладонями в сиденье позади себя и повернула голову, встречая жадный поцелуй Драко. Блейз провел рукой выше, скользнул пальцем между складочек, покружил вокруг клитора. Драко подсунул ладонь ей под ягодицы и подвинул ее ближе к краю стула, оттолкнул руку Блейза и ввел в ее истекающее соками влагалище палец. Вытащил, снова ввел, добавил второй и задвигал ими взад-вперед. Забини снова опустил руку, и стал поглаживать клитор мелкими дразнящими движениями, постепенно подстраиваясь под ритм, с которым погружались в нее пальцы Драко. Тот чуть сгибал их, надавливая на точку на стенке влагалища, отчего ощущения вспыхивали ярче, заставляя Гермиону почти терять сознание от желания кончить. Она часто дышала, подбрасывала бедра, насаживаясь на его пальцы — и все это молча, закусив губу, пока Малфой не шепнул ей в ухо:
— Грейнджер, не молчи. Люблю слушать, как девушка кончает.
Гермиона словно со стороны услышала свой стон и больше не могла сдерживаться — судорожно втянула в себя воздух, выгнулась и замерла, когда мучительное наслаждение, разгоравшееся в низу живота, выплеснулось горячей волной, вызывая сладкие сокращения внутренних мыщц. Драко убрал пальцы и прижал ладонь к ее вздрагивающей промежности, накрыв руку Блейза.
— Молодец, хорошая девочка, — выдохнул он и прикусил ее плечо, пока она содрогалась в постепенно стихающих спазмах оргазма.
Гермиона открыла затуманенные глаза и оглядела себя — блузка расстегнута, грудь бесстыдно торчит наружу, юбка задрана до самой талии. Блейз и Драко успокаивающе поглаживают ее между ног, Блейз что-то шепчет по-итальянски, Драко тяжело дышит, уткнувшись носом ей в шею.
Багровая от смущения, Гермиона вскочила, второпях застегивая блузку и оправляя юбку. Не поднимая глаз, начала суетливо кидать книги и пергаменты в сумку.
— Мне пора.
— Гермиона, может, тебя проводить? — предложил Забини. — Ночью по Хогвартсу бродят всякие маньяки, вроде Филча.
— Филч предпочитает кошек, болван, — просипел Малфой.
— Не… нет, спасибо, я сама доберусь, — не решаясь посмотреть им в глаза, Гермиона развернулась и, спотыкаясь, со всех ног бросилась к выходу.
— За теми полками, — сказал Драко, глядя ей вслед, — есть отличный крепкий стеллаж, — он поднялся с места, расстегнул ремень и потянул его из брюк. — Я могу привязать тебя к нему и трахать до тех пор, пока ты не запросишь пощады.
— А если я буду громко звать на помощь? — Забини встал к нему вплотную и, приподняв колено, прижал его к паху Драко.
— Значит, наложим Силенцио, — Малфой развернул его за плечи и подтолкнул в спину. — Шагай, мафиози, сейчас я тебе покажу оборотку, антагонизм и прочую херомантию…
На полу под столом остались лежать скомканные белые трусики.