Ransom

Галлагер вошёл в небольшую, обшарпанную уборную, уже закрывая за собой дверь, когда его резко затолкали вперёд. Разворачиваясь, он уже ждал самого худшего развития событий и в голове всплыла мысль, что о нём-таки снимут слезливую гей-историю на NBC, но расслабился, когда увидел, что это всего лишь Микки.

Всего лишь, прислоняющийся к закрытой двери и раздевающий его глазами, Микки.

— Матерь божья, Микки… Что ты здесь делаешь? — слова едва успели вылететь изо рта Йена, когда брюнет схватил его за куртку, толкая ещё дальше и заставляя наткнуться на одну из грязных раковин.

— То, о чём думал весь день, — кинул Милкович, прежде, чем грубо прижаться к губам рыжего.

Он пытался не поддаваться, стараясь быстро проанализировать всю, сложившуюся ситуацию. Но секунду спустя, его руки наконец обвили шею Микки, прижимая того ближе к себе, насколько это вообще было возможно. Облокотившись о раковину, он смог раскрыть ноги чуть шире для того, чтобы Милкович мог быть ещё ближе.

Яростно целуясь, кусая и крепко держась за одежду друг друга, они буквально задыхались от эмоций, кружащих в головах и нежелания отстраняться от уст напротив.

— Сними ты уже эту блядскую куртку, — всё-таки отстранившись, выдавил из себя брюнет. Спустив жёсткий материал с плеч Йена, его руки скользнули под футболку Галлагера, проводя по прессу рыжего в стремлении чувствовать эту мягкую и тёплую кожу кончиками своих пальцев.

— Это плохая идея, — неуверенно пробормотал парень, затем тихо простонав, когда Микки начал покусывать его шею, прекрасно зная, что это сводит Галлагера с ума.

— А мне кажется, что это чертовски хорошая идея, — прошептал в шею рыжего Милкович, затем снова сместившись к губам, пока татуированные пальцы зарылись в, и без того, лохматые огненные волосы.

Йен целовал его так же жадно и страстно, но затем заставив себя прижать ладони к груди и легонько оттолкнуть брюнета. — Нет, Микки, мы не можем.

Милкович уставился на Галлагера. Весь растрёпанный, покрасневший и с, до ужаса расцелованными губами. Просто в недоумении смотрел на Йена. — Галлагер, ты, блять, издеваешься? — проговорил он, метнувшись взглядом к своей выступающей эрекции.

— Мы… Мы не можем делать этого здесь, — Йен попытался перефразировать свою мысль. Он ещё не настолько выжил из ума, чтобы упустить возможность трахнуть Микки Милковича, когда тот так выглядел. — Здесь неподалёку должен был быть мотель.

Милкович наклонился и прижался лбом к Галлагеру, пока его тёплое дыхание ласкало веснушчатое лицо. — А ты уверен, что точно этого хочешь?

Йен просто кивнул, облизав губы и подумав о том, что его собственная эрекция, утыкающаяся в бедро Микки — могла служить лучшим ответом на поставленный вопрос.

— Что ж, тогда нам лучше поспешить, — произнёс Микки, притягивая Галлагера за собой.

***

Этот мотель был в сотню раз хуже их предыдущего, и кому вообще в голову приходит строить это?. Но обоим парням было так, чёрт возьми, плевать. Кинув пару купюр парню за стойкой и наспех схватив ключ, они побежали к номеру. Едва успев зайти, они уже вовсю срывали друг с друга одежду. Милкович толкнул Галлагера к стене, выбивая из того воздух, которого и так было катастрофически для него мало, поднимая его руки над головой. — Ты такой, сука, горячий, — простонал брюнет в шею рыжего, вдыхая его аромат.

— Нам нужно снять с себя все эти вещи, — выгибаясь навстречу, выудил из себя Галлагер.

Милковичу не нужно было повторять. Поцеловав Йена ещё раз и грубо оттянув его нижнюю губу, он-таки отстранился, стягивая с себя футболку и принимаясь за свой ремень.

Рыжий был так же занят своим ремнём, пока его взгляд оценивающе бродил по телу Микки. Сняв с себя брюки, Галлагер поднял руки над головой, издевательски глядя на брюнета своими полными желания глазами.

Намёк понятен. Схватив и медленно потянув концы Йеновской футболки вверх, он отбросил её в сторону, затем снова сплетая их губы в жадном поцелуе.

Стоило им обоим наконец распрощаться со всей одеждой, как Галлагер взялся за запястье Милковича, разворачивая того лицом к стене. Решив не терять времени попусту, Йен сразу же опустился на колени, шлёпнув брюнета. — Блять, Микки… У тебя шикарная задница, — прошептал рыжий, точно самому себе, немного поднявшись и поцеловав его в поясницу.

Милкович рвано, но тихо выдохнул, прислоняясь к стене лбом. Не сказать, что он привык к тому, что кто-то приближается к его заднице настолько близко, чего уж говорить о том, что у неё ещё могли быть такие ярые фанаты. Но ему казалось, что он, определённо, мог к этому привыкнуть.

— Боже, она же безупречная, — прошептал себе под нос Йен, прежде, чем безо всяких предупреждений, раздвинуть ягодицы брюнета, проводя языком по сморщенному кольцу мышц.

— Блять, — вскрикнул парень, никак не ожидавший произошедшего, сжав руки в кулак. Протянув руку назад, он снова зарылся в волосы Галлагера, упивающегося своим занятием. Рыжий продолжал мять ягодицы Милковича, искренне приходя в восторг от реакции, вызванной у брюнета.

— Н-не останавливайся… Йен, боже, — простонал парень, уже буквально начавший умолять, когда Галлагер трахал его языком. Он почти заскулил, когда Йен встал на ноги. — Что… Что ты делаешь?

Рыжий же ничего не ответил, лишь прижимаясь эрекцией к брюнету, этим самым показывая, до чего может Милкович его довести. Он пробежался кончиками пальцев по рукам Микки, затем хватая его за запястья и поднимая их над головой, одной рукой прижимая к стене. — Я хочу трахнуть тебя, — он медленно прошёлся свободной рукой вдоль позвоночника Милковича, оставляя за собой целую дорогу мурашек. Галлагер удовлетворённо улыбнулся Милковическим стонам, дразняще проникая в Микки одним пальцем, затем сразу его доставая.

Облизав подсохшие губы, юноша закинул голову назад, будучи готовым уже ко всему, чего хочет Йен. Абсолютно ко всему. Всецело готовым.

Покусывая отчётливо виднеющиеся лопатки брюнета, рыжий резко простонал — Чёрт, мы оставили презервативы в машине.

— Плевать, всё нормально, — голос Милковича был очень и очень хриплым — Просто трахни меня.

— Мик, я не могу.

— Ты же чист, верно? — уже захныкав произнёс Микки, ни о чём сейчас не заботясь, лишь желая поскорее почувствовать Йена внутри себя.

— Да, но…

— Просто, блять, сделай это, — кинул брюнет, разворачиваясь обратно к стене — Я тебе доверяю.

— А что, если ты вдруг забеременеешь? — глухо отшутился Галлагер в шею Милковича. Облизав два пальца, в отсутствие под рукой смазки, он проник ими в Микки. — Тебе тогда придётся выйти за меня, тебя это устроит?

— Засунь себе в задницу эти идиотские шутки и просто войди в меня уже, кретин.

На секунду задумавшись, Галлагер всё же тяжко вздохнул. — Не могу. Я мигом.

Хоть и злобно простонав, но Микки всё же был согласен с Йеном. Как бы они друг другу не доверяли, но им действительно нужно быть осторожными и предусмотрительными относительно всего, что они делают. — Быстрее, мать твою.

Спустя несколько минут, дверь открылась и Йен, как можно быстрее, снова стянул с себя всю одежду, толкая Милковича обратно к стене. До ушей брюнета дошёл звук откупорившейся баночки со смазкой, но он прошипел, когда два холодных пальца оказались в нём. — Давай ты в следующий раз будешь предупреждать? Блять.

Галлагер улыбнулся, будучи прижатым губами к спине Микки и двигая своими пальцами внутри него. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. И заново. Но поняв, что больше выдерживать он не в силах, Йен открыл презерватив, расправив его на себя. Он пристроился головкой члена к Милковичу, слегка надавливая и убирая его. — Я просто не хочу делать тебе больно.

Снова прошипев, брюнет резко подался назад, сходя с ума от желания наконец почувствовать Галлагера в себе полностью. Но задыхаясь и выгибаясь от пронзившей боли — Я в порядке.

Йен продолжал держать руки Микки прижатыми к стене над его головой своей левой рукой, а правой вцепившись в его бедро. — Так горячо… Боже, Мик… Ты… Ты такой горячий.

Толчок сменялся толчком, а их тела, точно сливались в одно целое. Они были подобны двум языкам пламени, отчаянно постанывая от удовольствия и от него же почти задыхаясь.

— Ты любишь мой член?

— Словами не описать, как, блять, я его люблю.

— Он весь твой, Микки. Весь твой. От и до. От и до, блять. Весь твой, — задыхаясь, путано прошептал рыжий.

— Блять, — протянул Милкович, пока его сознание буквально трещало по швам.

Обняв одной рукой талию брюнета, другой он провёл по его члену, зная, что и ему, и Микки осталось совсем чуть-чуть. Изо всех сил сдерживаясь, он продолжал поглаживать Милковича, желая, чтобы тот кончил первый. — Кончи для меня, Микки, — горячо прошептал на ухо парня Галлагер, понимая, что это случится уже через несколько секунд.

Милкович забил свой стон обратно, резко задрожав, когда оргазм волнами прошёлся по его телу. Миг спустя, то же произошло и с Йеном.

Сняв с себя презерватив и откинув его в сторону, Галлагер прижался к Микки, пытаясь отдышаться и слегка поднявшись, чтобы поцеловать того в щёку. Брюнет повернул голову, через плечо ответив на поцелуй и лениво сплетаясь языком с рыжим.

В конце-концов, Йен устало отстранился, падая на кровать и удовлетворённо вздыхая. Вслед за ним, Микки отошёл от стены, взглянув на Галлагера во всей его нагой красе. Он отчётливо понимал, что играет с огнём, находясь здесь и сейчас, но всё же решился на свои следующие слова.

— Чувак, давай останемся здесь на ночь. Мы можем разобраться со всем дерьмом завтра. Ещё одна ночь нам не повредит.

Он задумчиво взглянул на Микки, прежде, чем протянуть ему руку. Милкович ухмыльнулся, шатко обхватив ладонь Галлагера, а затем рассмеявшись, когда тот резко потянул его к себе. — Придурок.

— Так значит, ещё одна ночь, да? — спросил рыжий, целуя брюнета в лоб.

— Почему бы и нет, — Милкович пытался казаться спокойным, ничем себя не выдавая — Тем более, мы уже заплатили.

— Значит нужно сделать так, чтобы деньги окупились.

Микки ответил, потянувшись для ещё одного мягкого и размеренного поцелуя.

***

Следующей их остановкой, когда они наконец сумели оторваться друг от друга, стала ванная.

Вода была едва ли тёплой, было тесно, как в адовом котле, а напор воды так и кричал о том, что им стоит сказать «спасибо» уже за то, что вода у них, в принципе, идёт. Но нельзя было сказать, что это их заботит, потому что поцелуи и объятия сопровождали их даже в настолько дерьмовых условиях.

— Я принимаю душ с парнем, боже, просто не могу поверить, — проговорил Милкович, когда Галлагер отвлёкся, чтобы укусить его за плечо.

Но услышав это, Йен и от этого отвлёкся, ухмыляясь — После всего того, чем мы занимались, ты не можешь поверить именно в это?

— Ты живёшь тем, чтобы портить всё, просто открыв свой рот, я понять не могу, Галлагер?

— Может мне просто нужно найти ему немного другое применение, а? — прошептал в ключицы брюнета рыжий, продолжая расцеловывать влажную кожу Милковича.

— Господи, во что ты меня превратил? — хрипло выдал Микки, когда рыжий оторвался от его кожи, дабы взглянуть в глаза. Он мог видеть, как Галлагер сглотнул. — Это всё так бессмысленно и толком необъяснимо.

— Может нам и не нужно находить объяснений.

***

После того, как Йен всё-таки нашёл своему рту лучшее применение, они вышли из душа, теперь лежа на кровати и передавая друг другу сигарету.

— Завтра и вправду всё будет именно так, да? Мы просто вернёмся к своим прежним жизням?

Микки выдохнул сигаретный дым, вглядываясь во мрак, окутывающий всю комнату. — По-крайней мере, на какое-то время. Когда всё дерьмо с моим отцом утрясётся, тогда может… — его голос резко затих. Он не хотел давать пустых обещаний, об исполнении которых он не сможет полноценно думать — Я не знаю.

— Ясное дело, что это не будет безопасным, — мрачно произнёс Йен, беря протянутую ему сигарету — Не будет безопасным, пока твой отец находится поблизости.

— Когда хотя бы одно дерьмо из списка уладится, максимум, что мы сможем сделать, так это время от времени встречаться и трахаться. Но не больше. Мы автоматически подпишем свой смертный приговор, если хотя бы одна душа про нас прознает.

Галлагер так же смотрел в темноту, так вальяжно растянувшуюся по всему помещению, пытаясь удерживать все свои эмоции при себе.

— Мы ничего не можем поделать с тем, что решено за нас.

— А что ты прикажешь делать мне? Месяцами сидеть у окна, сложа ручки и выжидать момента, когда твоего отца не будет рядом и ты позвонишь мне для того, чтобы поебаться? Серьёзно, блять?

Осознание того, что на самом деле Йен сыт по горло, пришло весьма и весьма внезапно. Чувства безнадёжности и грусти сменились гневом и злостью. Злостью в отношении блядского Тэрри Милковича, злостью в отношении Микки, который был так равнодушен ко всему происходящему вокруг и такой, чёрт возьми, едкой злостью в отношении себя за то, что так легко влюбился в кого-то.

— Боже, Йен. Пожалуйста, могли бы мы хотя бы сейчас не начинать?

Галлагер резко сел — Нам не нужно было этого делать. Это всё было просто одной огромнейшей ошибкой.

— Твою мать, что ты городишь? — устало кинул Милкович.

— Это! Блять, взгляни на нас, на всё это. Мы остановились здесь, на ещё одну ночь. На ещё одну, блять, ночь, — жёстко произнёс юноша, смотря на Микки через плечо — Мы просто мучаем себя, Микки, потому что мы оба прекрасно знаем, что, как только наступит завтрашний день — всему придёт конец. Всё кончено.

Тяжело вздохнув, Микки сел, проведя рукой по лицу. Раз удар.

Йен встряхнул головой, подняв глаза к потолку. — Мы просто ходим по кругу, вот и всё.

Милкович опустил голову, сжимая свои волосы. Два удар.

Галлагер заставил себя смотреть в сторону и всхлипнул, быстро вытирая уголки своих глаз. Три удар. 

— Эй, — проговорил брюнет, с совсем нехарактерной для себя нежностью, поглаживая голое плечо Йена — Давай не будем делать этого этой ночью? Пожалуйста. Мы можем поменять весь этот пиздец, хотя бы немного и хотя бы на этот момент. Давай просто насладимся этой ночью, и плевать, если она будет последней.

Галлагер взглянул на него, он ничего не мог поделать с теми эмоциями, которые отчётливо читались в его глазах, но он всё равно кивнул. Ничего не сказав. Он снова просто дал себе забыться в объятиях Микки.

Никто из них за всю ночь не проронил ни слова, они просто сидели в тишине, вслушиваясь в дыхание друг друга.

***

Проснувшись следующим утром, Йен потянулся, даже ещё не раскрыв глаз. Он хотел отсрочить, и без того, неизбежное пробуждение и то, что оно принесёт. Когда снова заснуть ему всё-таки не удалось, он решил покончить с этими попытками.

Развернувшись на спину, он потянулся рукой в сторону, желая найти там Микки для их финального раунда, но когда его рука так и не смогла нащупать ничего, кроме смятых простыней, глаза резко распахнулись, а сам он как можно скорее подскочил со своего места. Ему даже не нужно было смотреть по сторонам и заглядывать в другие комнаты. Он и так уже знал.

Микки ушёл.

Чувство пустоты внезапно стало разъедать грудь, точно рвясь наружу и он отчаянно провёл рукой по лицу, тяжко вздохнув, пытаясь наконец осознать, что это и есть конец.

Микки ушёл. Просто ушёл. Даже не попрощавшись. А просто встав и уйдя. Но и сейчас, его сознание буквально разрывала та мысль, что Микки на самом деле попрощался. Этой ночью, Микки с ним попрощался. И это была его версия прощания, просто Йен этого не понял.

Галлагер поднялся с кровати, натягивая на себя джинсы. Все его движения были медленными и… Он просто не хотел делать всего этого. Просто, чёрт, не хотел. Но он снова попытался закрыть все эмоции в своей голове. Он должен оставаться сильным. Просто должен. Кому? Неважно.

На пути в ванную, его внимание привлекло что-то, лежащее на тумбе. Он шатко подошёл к ней, протягивая к этому свои дрожащие руки.

Это была вчерашняя квитанция об оплате номера. Но на её задней стороне было нацарапано что-то, еле разборчивым и размашистым почерком. Это было всего одно предложение, всего пять слов, всего двадцать шесть букв — «Я тоже буду о тебе беспокоиться».

Йен долго смотрел на эти слова. Казалось, что его сердце вот-вот остановится, а глаза уже ничего не видели из-за подступивших к ним слёз. Слёз, с которыми он просто не мог ничего поделать.

Он лишь стоял посреди холодной и пустой комнаты мотеля, повесив голову и сжимая в руках клочок бумаги.

Это было всем, что у него осталось.