Ransom

Микки, поддавшийся полноценному приступу паники, соскользнул с Галлагера, наспех попятившись назад и даже не взглянув на того, кто их прервал. Он быстро сел, лихорадочно рыская рукой в поисках куртки Йена, чтобы прикрыть свою нагую нижнюю часть.

— Здрасте, мальчики.

Брюнет развернул голову, обнаружив блядского Фрэнка Галлагера, стоящего в дверях фургона. Он выглядел растрёпанным, как и в тот раз, когда Микки его видел, а сейчас его, казалось, ещё и порядком откровенно забавит то, что он внимал, открыв фургон, наклонив голову внутрь для ещё более лучшего обзора.

— Оу, я что, пришёл не вовремя, да? — саркастично произнёс мужчина.

Оба парня просто таращились на него, не зная, как реагировать или что говорить в этой ситуации.

— Что ж до меня только дошло, что правду говорят — Джек Дэниелс и апельсиновый сок смешиваются лучше, чем я мог себе представить, — бесстрастно пробормотал старший Галлагер, затем небрежно добавив — Убирайтесь, это моя сокровищница.

— Боже, Фрэнк, блять! В следующий раз стучись, лады нахер?! — плюнул рыжий, внезапно ощетинившись и потянувшись к своим брюкам, чтобы натянуть их, как можно быстрее в довольно тесном пространстве.

— Усю-сю, мусю-сю, с какого это хрена я должен стучать? Это мой фургон, ты, неблагодарный маленький кусок рыжего дерьма, давай, на выход! — драматично возмутился блондинистый мужчина.

Тело и мозг Милковича вовсю одолел страх и дрожь, пока отец и сын благополучно спорили, а весь земной шар, казалось бы, рушился вокруг него. Было ощущение того, что всё, что есть на данным момент — это затаённый стук его сердца, отдающийся пульсом в ушах. Он наспех потянулся к своих джинсам, беспорядочно пытаясь надеть их и скорее убраться от этого блядского фургона и Фрэнка Галлагера, как можно дальше.

— Микки, — крикнул Йен, когда брюнет грубо оттолкнул Фрэнка, выбираясь из фургона, даже не кинув и взгляда назад — Блять… Блять! — выругался младший Галлагер, так же выпрыгивая из фургона вслед за Микки, забывая в процессе про куртку и обувь. Он туманно уловил звук закрытия дверцы фургона и то, как Фрэнк напоследок кинул какую-то непристойность. — Микки… Подожди, пожалуйста!

Милкович лишь продолжал упрямо идти, чувствуя, как его лицо пылает, а глаза жжёт волна не пролитых, разгорячённых и горьких слёз, мучающих его. Когда Йен наконец догнал его, схватив за руку, он грубо вырвал её из Галлагеровской хватки, развернувшись к нему лицом. — Не прикасайся ко мне, блять!

Рыжий отпрянул, резко убрав свою руку прочь. А его изумрудный взор являл всю гамму тех эмоций, которые буквально резали по живому. — Микки, послушай… Прошу, послушай меня… Ф-Фрэнк нас застал, да, но… Но это… На самом деле, в этом нет ничего страшного, ясно? — запинаясь, путано проговорил он, пытаясь успокоить Микки. — Совершенно ничего.

— Ты, блять, стебёшься надо мной, что ли?

— Микки…

— Фрэнк находится в списке дерьма у моего отца и сейчас у него, блять, есть хуйня обо мне, которую он сможет донести до моего блядского папаши, потому что все, блять, здесь знают, что Тэрри Милкович скорее перережет собственную глотку, чем даст кому-либо в этом ёбанном городе узнать о том, что один из его сыновей — пидор!

— Микки, у Фрэнка не хватит на это мозгов, — отчаянно вспыхнул Галлагер — Он… Он не настолько умён, чтобы донести до кого-то что-либо, пойми ты. У него кратковременная старческая память, он, наверняка, сейчас нажрётся и отключится, наутро ничего и не вспомнив.

— Нет, всё, блять, кончено, — плюнул брюнет — Это, между тобой и мной, — проговорил Микки, махнув рукой между ними- Кончено.

— Фрэнк заставал Фиону со всеми её парнями и Липа со всеми его девушками, нам нечего стыдиться!

— Да в каком, блять, ты мире живёшь?! — воскликнул Милкович, ненавидя себя ещё и за то, что его голос заставил Йена вздрогнуть. Но он понимал, что сейчас уж лучше так, чем протягивать к нему ладонь, пытаясь успокоить. — Мой отец убьёт меня, стоит ему только узнать об этом, неужели, блять, это до тебя никак не дойдёт? Это не какая-то ёбанная пидорская мелодрама с закатом и фанфарами, Галлагер. Моя семья не такая, как твоя! Не будет никаких слезливых сцен с моим признанием отцу, после которых мы обнимем друг друга и скажем о том, как мы друг друга любим. Потому что это не так, сука, не так!

— Он… Он не узнает, Микки, нет, не узнает. Я поговорю с Фрэнком, ладно? О-он будет молчать, — Йен сделал шаг вперёд, но тут же был безвыходно остановлен рукой, упирающейся в его грудь.

— Ты не понял, Галлагер, — произнёс Микки, дрожащим от всех его эмоций голосом — И никогда не поймёшь. Этого всего просто… Просто не должно было случиться. Мне нужно было держаться от этого, от тебя, подальше ещё тогда. Мне… Мне просто нужно было, блять, не лезть к тебе хренову тучу времени назад. Это всё, то, что произошло между нами — просто не должно было произойти. Я… Ни за что и никогда.

— Так это оно? Это наш конец? Вот так вот просто? Всё… Всё, что было между нами все эти месяца — ничего на самом деле не значило? Ничего, блять, не значило?

— Мне, блять, нужно это по буквам для тебя объяснить?! — закричал брюнет.

Руки Йена безжизненно опустились, пока в глазах темнело, а голова кружилась. Он убрал свои влажные глаза подальше от Микки, отрешённо уставившись вниз. Казалось, что его загнали в угол в его собственном кошмарном сне, и сейчас он должен проснуться весь в холодном поту в своей кровати. Но он никак не просыпался.

— Живи дальше, — резко сказал Милкович, и несмотря на то, что он пытался придать словам грубости и решимости, его голос всё равно распирали эмоции, как бы он не пытался это скрыть — Всё кончено, — именно тогда он наконец развернулся, чтобы уйти. Он знал, что если простоит тут ещё дольше, то точно сломается и не сможет отпустить его. А это было именно тем, чего он сейчас не мог допустить.

Он уже и так был разрушенным человеком, который не подлежал восстановлению.

И сейчас, он шёл домой, чтобы подумать над тем, как заставить Фрэнка Галлагера держать свой язык за зубами.

***

Микки влетел в дом Милковичей, захлопнув за собой дверь и заставив стёкла окон слегка затрепетать, и кажется даже треснуть.

Игги и Мэнди играли в карты и этот звук заставил их поднять головы в направлении брюнета.

— Что с тобой снова не так? — спросила Мэнди, когда увидела подавленный вид своего брата.

Но он проигнорировал её, всецело концентрируя своё внимание на Игги, потирая свою губу — Мне нужно с тобой поговорить.

— Бля, я играю, — проговорил блондин, кидая карту на стол и кивнув сестре, показывая, что теперь её очередь — Это не может подождать?

— Я сказал сейчас, блять!

Сейчас Игги уже полностью взглянул на Микки, тут же понимая, что тот имеет ввиду. Вздохнув, он обречённо кинул все карты на стол, последовав за братом в его комнату.

— Ох, ну и кто ваша жертва на этот раз? — крикнула девушка — У вас хоть иногда бывает перерыв? Или долбоёбам он противопоказан? Почему вам идиотам всегда так необходимо кого-то избивать?

— Отъебись, — плюнул брюнет, закрывая за собой дверь.

— Да что с тобой такое? — произнёс Игги, садясь на незаправленную кровать Микки и наблюдая за тем, как его брат расхаживает по комнате, нервозно потирая свои губы.

Парень резко остановился, поворачиваясь к Игги лицом — Мне нужно, чтобы Фрэнк Галлагер сдох. Сегодня.

Блондин лишь засмеялся — Ты хочешь убить Фрэнка Галлагера? Етить-катить, а кто не хочет?

— Нет, я имею ввиду, я хочу его убить, реально убить, — безнадёжно проговорил Микки — В смысле, чтобы он вообще не дышал, понимаешь?

— Так, ладно, пожалуйста, сначала успокойся, — сказал Игги, резко посерьёзнев — Почему ты так внезапно захотел, чтобы тот скопытился? Что случилось?

— Я, блять, не хочу об этом говорить. Не важно, что этот уёбок сделал, мне просто нужно, чтобы его не стало. Ты либо со мной, либо нет, решай сам.

— Это как-то связано с тем рыжим мальчишкой?

— Нет, блять! Я тебе только что, блять, сказал, что не хочу об этом разгов… Так, слушай, ты со мной или нет? Если нет, то я могу сделать это и сам нахуй, — нервно выдавил из себя брюнет.

— Ты знаешь, что я сделаю всё, что ты мне скажешь, — без лишних раздумий ответил блондинистый Милкович.

Парень кивнул и судорожно провёл рукой по лицу.

И тогда раздался внезапный стук — Эй, тупица, — послышался голос Мэнди из-за двери — К тебе тут пришли.

Микки уже было открыл дверь, чтобы, как можно тактичнее, сказать своей младшей сестрёнке, что сейчас ей стоит отъебаться от него к хренам собачьим, но тут же замер, когда увидел Йена, стоящего рядом с ней, глубоко засунув руки в карманы куртки. На секунду ему показалось, что его сердце остановилось, когда он взглянул в эти до боли грустные зелёные глаза, пристально смотрящие на него в ответ.

-… Какого чёрта?

— Мне… Мне нужно было с тобой поговорить, — сказал Галлагер, его голос был довольно шаток, но парень держался под, тщательно контролируемыми процесс взглядами родственников Микки.

— Да, ага, но сейчас, блять, не самое подходящее для этого время, — моментально ответил Милкович.

— Может хоть кто-то из вас двоих объяснит мне, что за хрень здесь происходит? — сплетая руки на груди и внимательно рассматривая обоих парней, спросила девушка — Ты его избивать собирался идти? Тебе серьёзно нужна была помощь второго кретина для этого?

— Что я, блять, говорил тебе о том, чтобы не лезть не в своё блядское дело?

Игги поднялся, но ничего не сказал, пытаясь молча разобраться в ситуации.

Микки продолжал смотреть на Йена, поражаясь мужеству второго. — Оставьте нас наедине на секунду, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.

— Но…

— Сейчас же, оба! — прошипел брюнет — Господи, почему меня никогда никто в этом доме не слушает?

Игги просто молча прошёл мимо них, выходя из комнаты, как и сказал его брат.

— Ладно, — сказала Мэнди, поднимая руки перед собой — Но учти, если тронешь его, я трону тебя и тебе мало не покажется, — добавила Милкович, ткнув пальцем в грудь брата — Все эти твои петушиные выяснения отношений на тему того, кто в кого суёт, меня никогда не радовали, а сейчас так тем более. Это низко даже для тебя.

— Да съебись ты отсюда наконец! — крикнул Микки, а глаза его всё ещё были прикованы к Галлагеровским.

— Да успокойся, боже, — кинула она, прежде, чем наконец выйти, закрыв за собой дверь.

Как только они оказались наедине, Милкович отвернулся, идя в противоположную с Йеном часть комнаты, грубо кинув — Какого хера ты здесь забыл?

— Мне нужно было тебя увидеть.

Брюнет развернулся обратно к нему, а его злость горела в нём всесжигающим пламенем — Ты хотел меня уви… Ты, блять, совсем с катушек слетел? Чем ты думал, когда шёл сюда, Йен, чем? А что, если бы мой отец был дома? А Мэнди? Ты же знаешь, что она теперь начнёт терроризировать меня своими вопросами! И что ты прикажешь мне ей, блять, отвечать?

— Меня это не волнует, — упрямо проговорил рыжий, делая шаг вперёд и наблюдая за тем, как Микки сделал шаг назад. Тяжко вздохнув, он продолжил — Мне безразличен твой отец, который может разорвать меня на британский флаг, и твоя сестра, которая задаёт вопросы, мне важен ты, Микки. И я не отпущу тебя. Между нами ничего не кончено.

— Ты же в курсе, что ты самый помешанный и чокнутый сукин сын, которого я когда-либо видел?

— Микки, ты не можешь всё время жить в страхе от того, что другие люди будут о тебе думать.

— Ты думаешь, что это то, чего я боюсь? По-твоему я боюсь общественного мнения?

— Да.

Это заставило Микки сухо и горько рассмеяться, это действительно очень сильно было похоже на истерический смех. Он отвернулся, взглянув в окно и закусив свою нижнюю губу. Спустя некоторое время, он развернулся обратно к рыжему, дрожащим голосом сказав — Ты знал, что когда мне было всего шесть лет, мой отец сломал мне руку? Сломал ровно на две половины, без каких-либо даже погрешностей. Это был один из тех редких случаев, когда я повёл себя, как все остальные дети в мире, играя со своими братьями. И знаешь, пытаясь поймать одного из них, я нечаянно, правда совсем нечаянно, коснулся его пива, которое стояло на столе и немного его разлил. А он просто встал и… Сломал мою руку без каких-либо колебаний. Ни поругал, ни шлёпнул за шалость, а сломал руку.

Йен смотрел на брюнета, не зная, что сказать, потому что сейчас Микки выглядел совершенно отлично от того, каким он был до этого.

— А ещё один раз он… — Милкович продолжил, а его голос начал подрагивать ещё больше. Но вместо того, чтобы прекратить нырять в воспоминания, которые он долгое время пытался забыть, Микки просто прокашлялся, чтобы договорить — Мне было где-то десять, и как-то ночью мне было очень холодно, я терпел, но в один момент мои зубы начали стучать слишком громко и я просто совсем немного прибавил температуру обогревателя… Ха, ошибка, которую я запомнил на всю жизнь. Знаешь, что он сделал? Он выкинул меня на улицу, заставив простоять там голым около часа, пока мои братья не начали буквально умолять его, чтобы впустить меня обратно домой. К слову, тогда был самый разгар зимы, — тогда он наконец многозначительно посмотрел на Йена своими покрасневшими глазами, нервно улыбнувшись — Что ты, блять, думаешь он сделает со мной, когда узнает, что я — пидор, которого трахают в задницу, ни больше и, блять, ни меньше?

— Микки, — почти шёпотом сказал Галлагер, сделав шаг навстречу брюнету, но остановившись, когда тот слегка пошатнулся.

— Не нужно, блять, вот так вот стоять там и делать вид, будто ты хоть что-то об этом знаешь! — крикнул Милкович, когда его слёзы наконец хлынули из глаз. Он злобно вытер их, избегая напряжённого взгляда рыжего. Он чувствовал себя слишком открытым и слабым. Это… Это было отвратительное чувство. — Убирайся.

— Я… Не могу.

— Убирайся отсюда нахуй! — закричал во весь голос парень, подойдя к Галлагеру, схватив того за бицепс и грубо толкнув назад.

Йен со всей силы ударился о стену и это выбило из него весь воздух.

— Пиздуй отсюда, оставь меня в покое! — снова крикнул брюнет, агрессивно ударив кулаком в стену прямо рядом с головой Йена.

— Я не могу, Микки, — еле слышным голосом произнёс Галлагер, понимая, что он сам сейчас рыдает — Я… Я просто не могу.

Микки придвинулся ближе к нему, их лица разъединяли лишь сантиметры — Я сказал, уёбывай отсюда, — грубо проговорил он своим хриплым и низким голосом.

— Микки, — мягко шепнул Йен, смело касаясь щеки парня, смахивая слезу, которой Милкович так упрямо пытался не дать упасть.

— Иди, прошу, — снова прошептал Микки, прижавшись лбом ко лбу рыжего.

Галлагер поднял свою вторую руку, чтобы обхватить лицо Милковича, прижав свои губы к его слезам.

Микки прижался к Йену ещё ближе, сильно зажмурив глаза и продолжив плакать. Он никогда в своей жизни ни перед кем не плакал, но сейчас… Сейчас он не смог бы остановиться даже, если бы сильно этого захотел. Чувство того, как Йен гладит и целует его лицо дарило какое-то совершенно упоительное спокойствие, ранее, никогда им неизведанное.

— Я собирался поговорить с Фрэнком, — прошептал рыжий, всё так же прижимаясь к влажной щеке Микки.

— Всё не может быть так просто, — прошептал в ответ Милкович.

Галлагер приподнял лицо брюнета на несколько сантиметров, чтобы взглянуть в его раскрасневшиеся мокрые глаза — Ничего и никогда не будет простым. Ни для нас, ни здесь. Но я буду бороться до тех пор, пока со мной рядом будешь ты.

— Ты идиот и ты это знаешь, — снова шепнул Микки. Он замер, когда Йен наклонился, целуя его.

Это был очень медленный поцелуй, их губы тонули в мягкости друг друга, а языки сплетались воедино, сквозь солёный привкус слёз Милковича. Он придвинулся ещё ближе к рыжему, пока его ладони по-прежнему были прижаты к стене, заключая второго в, своего рода, клетку.

Йен скользнул руками между ними к ремню Микки — Я хочу тебя, — едва слышно пролепетал он, когда они оба немного отодвинулись для того, чтобы глотнуть воздуха.

— Не здесь, — прохрипел брюнет, несмотря на то, что никак не остановил Галлагера, уже пролезшего в его джинсы.

— Я могу быть тихим, — пробубнил рыжий, снова наклоняясь и целуя губы напротив. — К тому же это возбуждает ещё больше. Мысль о том, что нас могут поймать.

— Я не шучу.

— Знаю, — шепнул Галлагер — Я просто хочу тебя. Всегда хочу тебя.

Микки отстранился, вглядываясь в глаза Йена. Требовалось всего несколько слов, чтобы отправить Йена домой, покончив со всем этим раз и навсегда, но вместо этого, он потянулся к замку на двери.

Йен громко выдохнул, когда брюнет резко обвил его талию рукой, отрывая его от стены и притягивая ближе к себе, затем опрокидывая спиной на кровать.

— Эй, никаких блядских звуков, — шикнул Микки — Тихо.

— Тогда поцелуй меня, — сказал рыжий, хватая его за концы футболки.

Он именно это и сделал. Милкович грубо поцеловал его, вкладывая в поцелуй некоторые, слишком долго в нём копившиеся, эмоции.

Йен совершенно не возражал, а лишь целовал его в ответ, так же грубо, как и он, правой рукой хватая тёмный затылок, а левой тёмные джинсы, притягивая того ближе.

— Это просто пиздец, как круто, — шепнул брюнет в шею рыжего, начиная тереться о него, сквозь их джинсы.

Галлагер простонал, затем почувствовав руку, мягко зажимающую его рот. Он распахнул глаза, обнаружив Микки, который смотрел на него своими, потемневшими от желания голубыми глазами.

Милкович продолжал мучить Йена. Трения их членов друг о друга, даже через ткань джинсов, и драки, которая, как уже стало ясно, выступила в качестве неплохой прелюдии, было вполне достаточно для того, чтобы они оба оказались уже почти на краю оргазма, готового вот-вот обрушиться на их головы. Микки всё ещё держал руку на губах рыжего, заглушая его стоны и кусал собственные, чтобы подавлять свои. — Это… П-потрясающе, — еле выудил он из себя.

— Эй, долбак, — внезапно послышался голос Игги.

Микки резко отлетел от Йена, побледнев до такой степени, что теперь трудно было разглядеть даже самый мелкий намёк цвета на его лице — Блять… Что?! — крикнул он в ответ, безумно смотря на Галлагера.

— Долбодятел, пиццу будешь?

— Да, да, конечно, а теперь отстань.

— У тебя там всё нормально? — спросил брат — Мы слышали крики, у вас там всё ходуном ходит. Галлагер там ещё жив? Или мне уже нужно за брезентом тащиться?

Глаза Микки невольно стрельнули к эрекции Йена — Да. Да, он ещё, блять, жив. А теперь отъебись от меня и дай минуту, я сейчас выйду.

Как только они услышали, что парень отошёл от двери Йен взглянул на Микки.

— Вали, — не особо убедительно произнёс брюнет, отворачиваясь от Галлагера — Это было слишком глупо с нашей стороны.

— Микки…

— Иди!

— Что насчёт нас, Микки?

— Нет, блять, никаких «нас», ясно? Этого просто не может быть.

Всхлипнув, рыжий кивнул, понимая, что сейчас парню просто нужно время и пространство. Быть не может, что между ними всё кончено. Ему просто нужно отступить на несколько дней, дать передохнуть, а потом всё будет хорошо, только и всего. — Ладно, — наконец сказал Йен — Ладно, хорошо, я уйду.

Микки наконец поднял свои влажные печальные глаза, когда Йен встал, чтобы уйти.

— Блять! — отчаянно крикнул он, когда дверь закрылась, а он оказался в комнате совершенно один. Милкович встал на ноги, ходя по комнате и пытаясь успокоиться, приведя мысли в порядок. Но в один момент, оказавшись рядом со своим комодом, он замахнулся на него, яростно выкидывая из него один из ящиков, разбросав всё, что было в нём.

Тем временем, Йен опустил голову, пока шёл через гостиную к двери, чтобы поскорее выйти из этого дома.

— Эй, с тобой всё в порядке? — выкрикнула Мэнди, но ответом на её вопрос послужил звук захлопнувшейся входной двери. Она вздохнула, повернув голову обратно и взглянув на Игги — Как ты думаешь, какого чёрта у них там произошло?

— Хрен его знает, — кинул Игги, безразлично уставившись в одну точку и играясь с колодой карт в руках, но заплаканное лицо Йена Галлагера крепко запечатлелось в его голове.

Он не имел и малейшего понятия, что происходило между этим Галлагеровским мальчишкой и его братом, но он был на все сто процентов уверен, что должен это выяснить.

***

Йен открыл заднюю дверь дома Галлагеров, тихо зайдя в полуосвещённую кухню, будучи рад видеть, что она пуста. Вытащив стул из-за стола, он сел на него, утыкаясь в свои сложенные руки, в попытках успокоиться и собрать все мысли воедино.

— Йен?

Рыжий поднял голову, встретившись с Фионой, которая стояла на ступеньках, завязывая свой халат и оглядывая его взглядом, полным беспокойства. Она смотрела на него так все эти дни — Всё нормально?

— Да, — снова солгал Йен — Да, всё нормально, просто устал.

Девушка прошла к стойке, взяв чайник — Никак не могу уснуть, сама не знаю почему. Я слышала, как ты пришёл, — спокойно проговорила она — Будешь кружку горячего какао, которая при любом раскладе поднимает настроение и гонит усталость взашеи?

Парень слегка ей улыбнулся, желая сказать своей сестре, что ему просто хочется побыть одному. Но он делал это последние несколько дней и прекрасно понимал, что она не заслуживает того, чтобы слышать это снова. — Конечно.

Как только чайник был полон воды и уже стоял на плите, старшая из Галлагеров села за стол, присоединившись к брату — Может теперь расскажешь мне, что с тобой? — спросила она, одаривая его её фирменной улыбкой, которая говорила, что ему уже стоит прекратить нести всякого рода ересь.

Подросток провёл рукой по лицу — Мне приходится проходить через… Через весьма дерьмовые вещи в последнее время.

— К примеру?

— Вещи, о которых я не могу говорить.

— Что, прости? Нахрен, нет-нет, нахрен эту фигню, ты знаешь, что можешь рассказывать мне абсолютно всё.

— Но не это.

— Господи, Йен, — воскликнула она — Ты должен со мной об этом поговорить. Ты был похищен, Йен, ради всего, блять, святого, — она тут же понизила голос, когда вспомнила, который сейчас час — Что бы с тобой не произошло и не происходило, знай, что я всегда хочу быть с тобой и знать, что происходит.

Рыжий кивнул, смотря на стол своим, полным невыплаканных слёз взором.

— Эй, — тепло протянула Фиона, притягивая его ладонь к своей.

— Есть один парень, — наконец выдавил он из себя — И… Всё так чертовски сложно.

Она сначала обдумала слова своего брата, затем рассмеявшись — Парень? Так вот из-за чего тебя так переклинило? — казалось, будто она облегчённо выдохнула — Боже, Йен… Я уже думала, что у тебя посттравматический стресс и прочее дерьмо, а тут вон оно что. Ты серьёзно так терзаешься из-за парня?

Йен посмотрел на неё, затем наконец усмехнувшись и вытерев уголки своих глаз — Эй, да иди ты нахрен.

Фиона ласково ему улыбнулась, затем развернув голову на свист чайника. Встав, она с любовью потрепала его волосы — Хочешь об этом поговорить?

— Нет, если честно, не особо, — коротко кинул парень.

— Ладно, но если что — ты всегда знаешь, где меня найти, понятно?

Это заставило его мягко улыбнуться. — Знаю.

***

Микки выдвинул первый ящик своего комода, уставившись на свою коллекцию стволов, патронов и остальной общеуголовно запрещённой атрибутики, которую он собирал все эти годы.

Он перевёл взгляд на Ругер Игги, который тот недавно заменил, подумывая о том, что его было бы вполне достаточно, чтобы сделать всю работу разом. Через секунду, он выругался, со всей дури захлопнув ящик.

Парень просто не был в том моральном состоянии, чтобы просто взять, да и сделать это. Желание пустить пулю в лоб Фрэнка Галлагера было просто необъятных размеров, но осознание того, что он не может этого сделать было всё же больше.

Он знал, что как бы Йен не говорил о том, как ненавидит старика, в глубине души, он не хотел, чтобы он его убивал. И этого было с головой достаточно, чтобы Микки оставил эту идею.

— Чёрт, — прошептал он себе под нос, откинувшись на кровать и глядя в потолок.

Он не знал, что ему делать. Фрэнк Галлагер знал его глубочайшую и темнейшую тайну, которая, однажды став достоянием общественности, может автоматически подписать и ему, и Йену смертный приговор.

Может ему просто нужно отрезать язык мужчины, чтобы тот не смог об этом сказать. Или его руки, чтобы он не смог об этом написать. Отрезать все части Галлагера, которые каким-либо образом могли раскрыть то, что тот знал.

Дверь в его комнату открылась, а на пороге показалась фигура его сестры — У тебя всё путём?

Милкович был слишком эмоционально изнурён, чтобы срываться ещё и на неё — Да, — безжизненно кинул он.

— Хочешь о чём-нибудь поговорить?

— Нет.

— Тут, эм… Было всё так напряжённо, — продолжила давить девушка — Я успела заметить, что Йен ушёл весь в слезах. Поэтому я решила, что может есть что-то, о чём ты бы захотел поговорить.

— Съебись.

— Он к тебе подкатывал или что-то в этом роде? Мик, почему ты так бесишься, скажи, прошу.

— Он что, ещё жив? — категорично вспылил брюнет, понимая, что его сестра начинает что-то подозревать и сейчас ему нужно оборвать все эти нити её умозаключений, причём, как можно быстрее.

Милкович только кивнула, выйдя из комнаты.

Микки лёг обратно, продолжив смотреть в потолок, сглотнув комок, снова появившийся в горле и на секунду посмотрев в сторону, чтобы сдержать подступившие слёзы. Ему просто хотелось съебаться с этого дома, потащив свою задницу к Йену и сказав ему о том, что он не имел ввиду ничего из того, что говорил ранее, совсем даже наоборот, он уже был на грани того, чтобы сказать ему совершенно другие слова. И прогонять его — было последней вещью, которую он бы сделал. Он хотел сказать ему об этоv. Но не сказал. Он просто не мог этого сделать. Не мог. Не мог. Не мог.

После того, как Фрэнк застал их, после всех этих сцен, свидетелями которых стали его брат и сестра — он знал, что на этот раз всё должно быть решено раз и навсегда.

На этот раз, он был просто обязан разорвать всё, что хоть каким-либо образом связывало его с Йеном Галлагером. И сейчас уже окончательно.