Двери в загробный мир.
Мне хочется вновь утонуть в дыме от синего Винстона и забыться, дабы не вспоминать омуты его умерших глаз. Все люди счастливые, улыбаются, а мне блевать от них хочется. Что в этой "любви" такого? Почему всем людям так хочется обрести того самого, который сможет перекрыть все доступы, входы к одиночеству и свободе, поставив метку одним приказным словом "мой"?.. А потом, если он неожиданно уйдёт из жизни - страдать?.. Зачем всё это?!
***
Холодный декабрьский день встречает меня новой порцией сообщений от надоедливого Ким Тэхёна, который ни на секунду не оставляет мой телефон в покое. Всю ночь я пытался уснуть под звук надоедливых оповещений, и получилось это у меня лишь к четырём утра.
"О боги, этот чертик вообще спит по ночам?" - мелькнуло у меня в голове, но дожидаться ответа от своих, так называемых, головных человечков, я не стану.
Утро прошло по обычному графику, который давно вошёл в привычку - умыться, пожарить яичницу, найти свои заношенные джинсы, достать клетчатую рубашку, накормить не только себя, но и желудок, после напялить все потеряшки на своё, отнюдь, не хиленькое тело.
Воткнув наушники в уши, я вышел из дома. Благо, мать проснулась прям перед моим уходом, не пришлось искать ключи по всей квартире. Вновь детские крики, гулы молодёжи, парочки - всё это давно уже не могло меня удивить. На первый взгляд, обычный повседневный путь к университету, но нет, на дороге опять стоит этот чёрт и ждёт меня:
— Гукки, доброе утро! - его руки обвивают мою шею, а глаза прожигают в моих чёрные дыры - как спалось? Ты получил мои сообщения?
— Получил все 285 сообщений. - фыркнув, я убрал "лианы" со своей шеи и пошёл дальше по тротуару, может так он отъебётся.
Но мои мысли были далеки от реальности, он как хвостик увязался за мной, говоря что-то похожее на: " Гукки, а сегодня такой хороший фильм показывать будут, давай сходим? / Гукки, где ты купил эту сумку, я такую-же хочу! / А давно ты фигурками увлекаешься? ".
И вот с такой нотой я шёл весь путь до пункта назначения. Здание в котором я обучался было выкрашено в бежевый цвет, а столбцы по сторонам от входа - в базальтовый. Окна, из которых доносились еле-слышные разговоры учителей, сопровождались милыми разговорами учащихся, которые так бурно обсуждали предстоящую зачётную по экономике. Этому учреждению более 8 лет, а его стены уже видели столько всякого дерьма, сколько и врагу не пожелаешь. Мои раздумья вновь прервал вишнёвый чёрт, который откуда-то достал уже булочку с вареньем, и нагло чавкал у меня перед носом.
— Ох, ну что тебе? — мои нервы на пределе, но я держусь стойко, выравниваю голос на последнем слоге, отчего слова кажутся немного грозными. Мальчишку передёргивает, он делает такие жалкие глаза, что меня начинает мутить, а к горлу подступает завтрак, который кажется ещё не успел перевариться.
— Кукки, я слышал, что у тебя с экономикой не очень.. Садись ко мне, я дам тебе списать. - опустившийся взгляд - признак чего-то нечистого. Я лишь слабо кивнул, но кажется, он это почувствовал одним взмахом, и как засиял, солнышко ебучее, что у меня крестики за нолики заехали.
Возможно, я что-то пропустил в его словах, или не услышал, но после этого короткого "диалога", он откинул тестовое изделие с начинкой в сторону газона и схватил меня за руку, заводя за угол учебного заведения.
- Но ты же знаешь, что с тебя почитается за помощь? - Он прижал меня к стене, отчего я упёрся своими ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он стоял как вкопанный, лишь дёргался время от времени.
- Отпусти, блядь ходячая, мне ненужная твоя помощь - шикнул я в его сторону, на что получил лишь до боли знакомую ухмылку, в которую было вложено столько разочарования и негодования.
***
Мне было 16, ему 20. Мы жили по соседству. Я тогда был наивным и доверчивым мальчиком, который свято верил в вечную любовь, и доверился такому человеку,
как Мин Юнги. Всё шло отлично, будто по сценарию, но что-то в один из дней пошло не так.
Я сидел за столом у окна, на котором узором красовались капельки студёного дождя. " Грибов будет много. " - и такая счастливая улыбка. Меня радовали все вещи на земле, даже простая бабочка могла меня заставить прыгать по дороге от радости, и кричать, что всё что меня окружает - прекрасное.
Но тут раздался звонок в дверь, я подумал, что наконец-то пришёл Юнги с пакетом всякой вкуснятины, и сейчас мы будем смотреть с ним фильм про железного человека.
Добежав до входной двери, я в быстром темпе открыл её, но там стояли какие-то два человека, которые попросили проехать с ними для опознания.
— Чон Чонгук? Меня зовут Пак Чимин, а это мой напарник - Ким Намджун, мы из скорой. Четыре часа назад к нам поступило тело Мин Юнги, которое было сбито машиной. Не бойтесь, преступник найден, он был под воздействием ЛСД и не соображал, что творит, сейчас даёт показания в участке. На телефоне, который находился в кармане пиджака покойного, присутствовал лишь ваш мобильный номер и адрес в заметках. Нужно срочно проехать для подписания бумаг и опознания. С вами всё хорошо, господин Чон?
А я стоял, словно сам вот-вот упаду замертво и больше никогда не открою глаз. Рука Пака легла на моё плечо, чем и привела в чувства мой разум и я одобрительно кивнул.
Доехали мы быстро, так как морг находился недалеко от дома. Нас встретил общий с Юнги знакомый - Сокджин. Он сказал мне, чтобы я был готов увидеть тело своего покойного парня.
Войдя внутрь, в нос сразу ударил запах гнили, смешанной с медицинскими препаратами. Комната с телами находилась напротив маленького помещения с колбами разных цветов.
Я застыл у входа, смотря на все-те отсеки, в которых лежали тела, высматривая именно тот, на котором боялся увидеть его имя. В голове послышался голос Юнги, который твердил: " не бойся, Кукки, это же всего лишь моё тело, в которое я больше никогда не вернусь. Давай же, улыбнись, возьми себя в руки и покажи мне, какой ты сильный. Нет-нет, не нужно плакать, малыш, всё хорошо, я навсегда останусь рядом, как и сейчас. "
— Чонгуки? - произнёс шёпотом Джин.
—Пошли. — и с этими словами, дверь открылась, и старший провёл меня именно к тому самому заклятому холодильнику.
Сокджин открыл его одним движением. Чуть ниже моего лица находилось лицо того человека, который был смыслом всей жизни, смыслом находиться сейчас здесь.
Пелена с очертаний лица была стянута, и я увидел его - моего Мина Юнги. Первым, что бросилось мне в глаза - большая ссадина на челюсти, которая украшалась засохшей кровью человека, который так боялся этой красной жидкости.
И тогда я попросил оставить меня, на что Джин лишь поклонился и вышел.
На моих губах появилась та самая ухмылка, которая и стала началом всего разрушения внутреннего мира. На душе будто кошки жалобно замяукали, а с моих уст начали срываться нескончаемым потоком жалобные слова, которые даже сквозь хныканья и глотание слёз можно было разобрать, потому что в них было столько боли:
— Ты обещал меня никогда не покидать, так почему ушёл? Ну и как мне теперь быть? Помнишь, я обещал всегда любить тебя, так вот, я сдержу своё обещание, и навсегда останусь твоим, даже если ты теперь всего лишь бездыханное тело . — и поцеловал Мина в поцарапанную щёку.
Она была такой же холодной, как и рука, находящаяся уже в моей руке. Хотелось рыдать навзрыд, но в то же время заткнуть весь мир, остановить время, и постоять так ещё, ведь скоро блондина опустят в белоснежный гроб, как его волосы, и он станет частью земли, прахом.
— Знай, я никогда не забуду тебя.
На похоронах присутствовал я, Сокджин, Хосок, и Шикхён. Лишь мы были близко знакомы с Юнги. Каждый из них выразил своё соболезнование и ушёл от могилы подальше, потому что фотография, с улыбкой старшего, висела на кресте и беспокойно покачивалась, создавая неуютную атмосферу.
Мне было плевать на окружающих, я стоял с той самой ухмылкой и со слезами на глазах, пялясь на чистое, как лепесток розы, лицо. А ведь могло-бы быть всё иначе, звоня я Мину чаще, чем требуется.
Осознание конечного одиночества отбило какое либо желание ходить в школу на целых два года.
И вот теперь я - Чон Чонгук, и мне 18 лет.
Умрёшь, моё сердце с собой заберёшь.
***
Мои глаза округлились, а рот раскрылся в немой просьбе оставить душу тело, и улететь как можно дальше, лишь бы не видеть лица Кима, и не чувствовать те ощущения, что были в морге.
Я жадно глодаю воздух, смотря в упор в глаза чёрта. Хочется провалиться сквозь землю, к Юнги, и вновь услышать, как он зовёт меня к себе, прося помощи.
Тэхён видит беспокойство на моём лице и отходит. Он не понимает, с чего я так резко поменялся в настроении. Сглатываю и ухожу, ну а что стоять и глазеть?
По дороге до входа я вспоминаю улыбку Юнги и его слова в голове о том, что он всегда будет рядом. Быстро отмахнув все эти мысли, я включаю того холодного мальчика без каких-либо эмоций, и наконец вхожу в здание, дабы продолжить своё моральное разложение.
Смерть - не конец, это начало чего-то нового.