Убийство

Машина ехала по улицам, мигая стробоскопом. Туманное утро не мешало машинам толпиться на трассе.

— Не нравится мне эта идея с психушкой. — Недовольно пробормотал Алекс, пролистывая в планшете данные о психиатрической больнице №7.

— Ну да... — Послышалось тихое от сидящего за рулём Харгривза. Алекс продолжил стучать стилусом по экрану.

Сначала всё идёт хорошо. Тихий гул мотора, постукивание о планшет, нервные удары пальцем по рулю...

— Пятый? — Спрашивает Алекс, отвлекаясь на него. Рука сама собой сжимает ремень безопасности. Он едва замечает, как напряглись кулаки майора, сжимающего руль, так, что костяшки побелели, а вены на запястье проступили сильнее. Нога, лежащая на газу, вдавила педаль сильнее.

Двигатель ревет, напрягая мускулы, и машина, поддавшись этому рыку, бросается вперед. Спина вжимается в кресло, будто невидимая сила пытается смять ее, превратить в тонкую бумажку. Ремни безопасности врезаются в плечи, сдерживая, не давая слиться с бешеной энергией разгона.

— Пятый! — Кричит Алекс, наблюдая, как машина обходит в почти не просветной мгле тумана легковые авто и минибусы.

Педаль почти упирается в пол. Отметка на спидометре давно перешагнула за 100 миль на час. Этот момент ощущался буквально как момент ожесточённой погони и борьбы за жизнь в индийских фильмах, которые так любил Джей.

101... 102... 103... 104 мили за час. Если бы на этой трассе были камеры, то их бы давно оштрафовали.

Взгляд Пятого смотрел вглубь тумана, лавируя между машинами. Он не моргал, не отвлекался на капитана и походу вообще не слышал его.

— Что ж с тобой такое, идиот? — Алекс толкнул в плечо друга, но тот не обернулся. Он сейчас смотрел только на дорогу, витая в своих мыслях. Алекс мысленно поблагодарил всех богов, что шеф дал им разрешение наведаться в психбольницу не вчера ночью, а утром следующего дня.

Впереди показалось лицо чёрта, улыбающегося своими клыками, в медицинской шапочке с крестом, с рогами и горящими глазами. Он стремительно приближался, и чем ближе, тем зловещее была его улыбка, тем острее были клыки, тем опаснее горели его глаза с вертикальными зрачками. Алекс застыл, глядя на это чудовище. Вот и пришёл их час. Руки нервно теребили ремень.

— Твою мать! — Послышался крик Пятого. Голова Алекса дёрнулась в сторону его, хрустнула шея. Нога Пятого ударила по тормозам.

Инерция, будто разъяренный зверь, швыряет тело вперед. Ремни безопасности впиваются в грудь, оставляя на коже красные следы борьбы. В ушах звенит визг тормозов, пронзительный, как крик испуганной птицы. Шины скрежещут по асфальту, высекая искры.

Кажется, что сам воздух сгустился, превратился в вязкую массу, сопротивляющуюся движению. В животе все сжимается, подбирается к горлу, оставляя во рту неприятный металлический привкус адреналина. Сердце, только что бившееся в такт бешеной скорости, замирает на мгновение, а потом срывается в бешеный галоп, пытаясь угнаться за стремительно меняющейся реальностью.

Машина продолжает движение, а Алекс откидывается назад на спинку сиденья. Вот-вот его стошнит, и он переводит взгляд на Пятого. У того уже зеленоватый оттенок лица.

Чёрт, пророчивший смерть, оказался лишь принтом, рисунком на едущей впереди фуре.

— Что это было, идиот?! — Начал возмущаться Алекс. Он кулаком ударил коллегу в плечо, а тот лишь отрешённо смотрел в туман, опять ничего не видя. — Ты мог нас убить, дебил! — От Алекса посыпались обвинения, маты, оскорбления... Пять не слышал их.

Перед его глазами до сих пор танцевал образ вчерашней ситуации.

Как Лафи заплаканными глазами смотрела в его. Как близко она находилась к нему, как тепло тела манило его, как она спокойно стояла в его объятиях, как мало ему надо было сделать, чтоб...

— Блять! — Он ударил рукой по рулю, отчего сидящий рядом Алекс подпрыгнул. Такой всегда правильный Харгривз матерится... это надо было богам сойти и преклонить перед ним колени.

— Что такое? Объяснишь мне нормально или нет? — Терпеливо допытывался Алекс.

— Прости... Просто думаю вовсе не о том. Задумался. — Без капли сожаления пробормотал Пятый.

Фура с чёртом свернула направо, и полицейская машина проехала дальше.

— Через одну милю поверните направо. — Членораздельно сообщил навигатор.

— Эта психбольница находится в какой-то глуши. — Недовольно пробурчал Пятый.

— Тут пишут, что «свежий воздух и отдалённость от городских нервов помогает душевнобольным расслабиться в нашей больнице, сделанной по последнему слову дизайна и техники. Контакт с природой, растениями и животными позволяет перенять здоровый воздух для очищения мыслей и души». — Процитировал Алекс, повышая тон на последней строчке. — Слышал, тебе тоже надо там полежать. Пообщаться с животными, перенять здоровый воздух, очистить душу и мысли. — Театрально произнёс Алекс, сдерживая улыбку.

Пятый запустил в него пустым стаканчиком из-под кофе. Увернувшись от него, Алекс заливисто захохотал.

— Я с животными каждый раз на работе сталкиваюсь. — Раздражённо произнёс он, выворачивая руль вправо, когда навигатор стал мигать.

Машина начала трястись по неровной, не асфальтированной дороге вниз к лесу. После идеально гладкой трассы было тяжело ехать по такой дороге. Хорошо ещё, что у полиции Детройта были внедорожники.

— Добрый день. — Пригласил их войти главврач. Тяжёлыми шагами двое оперативников прошли в белый кабинет врача. — Вы по поводу исчезновения Джеймса Виллора? Мы звонили в полицию, когда он не пришёл вчера на работу. — Оперативники переглянулись.

— Да, мы по поводу убийства двух ваших сотрудников — Джеймса Виллора и Авроры Миллер. — У врача упала ручка.

— Как?... — Он замер, нервно крутя на пальце кольцо. — Как жаль, как жаль... Аврора и Джеймс были красивой парой, а главное, хорошими специалистами. — Врач покачал головой, а потом поднял взгляд на оперативников. — Что вы хотели узнать?

— Нам нужно узнать, были ли у них конфликты на работе, вне работы, с коллегами, пациентами, родственниками пациентов... — Начал Пятый.

— Да, да. Конечно.

Главврач пустился в разговор. Он пересказывал истории болезней пациентов, их дела...

Пятый откровенно заскучал. Желая размять ноги, он вышел из кабинета, оставив Алекса наедине с распинающимся доктором. Сразу же в коридоре он столкнулся с уборщицей.

— Прошу прощения, мэм! — Воскликнул он.

Дама оказалась милой, и Пятому пришла мысль расспросить её.

— Мэм, один нескромный вопрос. Джеймс Виллор и Аврора Миллер. — Спросил он, и уборщица тут же обернулась. — Были ли у них конфликты? — Глаза уборщицы расширились, и она тут же подошла поближе, заговорщики понижая голос.

— Ой, знаете, тут такое было недавно, дня три назад. — Пятый тут же обратился в слух. — Приходила тут одна. Такая вся фифа черноволосая, губы как сосиски, грудь сделанная, ресницы как веники, на каблуках, да в такой миниюбке красной и шубке леопардовой. — Пятый кивал на каждое слово бабушки. — Сразу видно — эскортница. Тьфу! Я уж боялась, что больных спугнёт своим видом.

— Так, а что было-то? — Нетерпеливо поторопил он мэм. Та отмахнулась.

— Начала она мистера Джеймса по щекам хлестать в его кабинете, орать что-то, в общем, больная на голову девушка, её бы к нам подлечить положить. — Пятый кивал, вытягивая всю информацию. — Пришла мисс Аврора, начала пытаться отнять эту больную, а она начала бить её.

— Мг, а у вас есть камеры? — Спросил Пятый, покачиваясь с пятки на носок.

— А как же! Только это вам надо к нашему главному.

— Спасибо вам! — Кинул Пятый, возвращаясь в кабинет за его спиной. — Нам нужны записи с камер видеонаблюдения за 12 число.

— Но это конфиденциально! — Растерянно повернулся к Пятому врач. Тот непреклонно стоял на своём, нахмурившись и сложив руки на груди.

— Мне плевать. Речь идёт об убийстве! — Рявкнул он.

Выходили они с больницы с флешкой в кармане и полными пакетами вещдоков и личных вещей из кабинетов Авроры и Джеймса.

— Пятый! — Догнал его Алекс возле машины, шелестя гравием на дорожке. Пятый обернулся, удерживая около 5 коробок с вещдоками. — Сейчас давай всё же я поведу. — Предложил Алекс, закидывая коробки и зип-пакеты в багажник машины. — Я не уверен, что ты снова не уйдёшь в свои мысли.

Пятый кивнул. Он смотрел, как напарник забирает его коробки, как закрывает багажник с хлопком и идёт к машине.

— Алекс. — Тот обернулся. — Прости меня. — Слова горечью отозвались на языке, и перед глазами снова встала картина его извинений перед Лафи вчера вечером.

— А, ничего, я понимаю, задумался, но... — Он не договорил.

— Нет. За это прости. — Тихо сказал он и указал на всё ещё вспухшую губу напарника. Тот тут же поднял руку и пальцем прикоснулся к ней.

— Я понимаю, сам был неправ. — Он протянул ладонь Пятому. Тот ещё мгновение смотрел на неё, а потом пожал. — Мир?

— Мир. — Кивнул Пятый, улыбаясь.

— Тогда в машину и в отдел. — Скомандовал капитан и сел на водительское место, пристёгивая ремень.