Волчий след

  Я проснулась и резко села в кровати, задыхаясь от ужаса. Причиной снова стал Нейт и волки.

Утро выдалось пасмурное, но впервые за неделю не шел дождь, и я решила выйти на пробежку. В полумраке безмолвной спальни я переоделась в спортивный костюм и вышла из дома, намереваясь вернуться до того, как проснется Лукас. Собирая волосы в хвост, я пересекла двор и побежала по тротуару, вдоль ряда ухоженных вечнозеленых лужаек и дорогих коттеджей.

Вещая о скором приближении холодов, в воздухе чувствовался мороз, но я решила не возвращаться домой. Мне понадобилось время, чтобы освободить голову от мыслей и подготовиться к выходным.

Я бежала минут пятнадцать, пока не повернула на соседнюю улицу, последнюю в нашем районе. Справа выстроились претенциозные новомодные коттеджи, слева начинался лес, и я невольно вздрогнула, глядя на могучие деревья, окутанные утренним туманом.

Устремляясь вперед, я перестала замечать что-либо вокруг. Всем мои мысли были заняты ссорой с Нейтом. Пришлось резко себя одернуть, совершенно не время думать о Нейте. Вообще не стоит о нем больше думать, ведь учитывая мои планы, я не могла с ним дружить. Само это слово казалось неправильным.

Но я совершила главную ошибку, позволила ему стать кем-то больше одноклассника или знакомого. Я своими руками создала друга и врага в одном лице. И осознание этого причиняло мне боль, делая тягостной каждую мысль о Нейте.

Я остановилась посреди улицы и сделала глубокий вдох. Чистый воздух пах лесом, сосновыми иглами и сырой землей, и я снова посмотрела на полосу деревьев через дорогу. В это время суток он выглядел умиротворенным, но я чувствовала скрытую угрозу. Казалось, мне снова девять и чьи-то злые глаза следят за мной.

Воспоминания явно повлияли на мой мозг, и мне показалось, что между деревьями мелькнула тень. Замирая от страха, я ощутила биение испуганного сердца в груди и приказала себе не страдать ерундой. Наверняка просто белка или олень.
Ноги сами понесли меня на противоположную сторону дороги. Я была уже на середине, когда меня окликнул чей-то голос.

— Джейн!

Чары таинственности, еще миг назад окутывавшие меня, распались, и я раздраженно обернулась. На тротуаре, с протянутой рукой, стоял Нейт. На лице маска настороженности, голос звучал предупредительно. Я снова посмотрела на лес, но мир вдруг ожил, зазвучало пение птиц и шум машин с соседней улицы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я у Нейта.

— Давай уйдем отсюда, — предложил он, возвращая меня на тротуар и начиная бежать быстрее. Только сейчас я заметила, что на нем спортивная форма.

— Давай двигайся, мы должны бежать.

Я несколько раз обернулась и посмотрела на то место, где увидела тень, но лес застыл в спокойном безмолвии. Когда мы свернулись на мою улицу и дома заслонили собой кроны столетних сосен, я смогла свободно вздохнуть.

— Ты бегаешь по утрам? — спросил Нейт. Я заметила, что его голос продолжает дрожать, а взгляд нервно мечется из стороны в сторону.

— Иногда.

Бежать рядом с ним оказалась легко. Конечно, я все еще злилась, но я не могла не признать очевидный факт — рядом с ним я всегда чувствую себя в безопасности. Рядом с ним я и была в безопасности, неважно какую-то при этом угрозу представляет он сам.

— Ты можешь заблудиться в незнакомом городе, — упрекнул Нейт, явно недовольный моим легкомыслием.

Я ничего не ответила. Мысли были одна печальней другой. Если он за меня боится, значит мне действительно грозит настоящая опасность. И он злится на меня за опрометчивость, которой сам никогда не допускал.

Он ведь всегда рядом. Он меня защищает. Как и обещал тогда в машине, после маминой свадьбы.

Когда я по-настоящему это осознала, мне стало страшно и спокойно одновременно. Если Нейт защищает меня, мне нечего бояться. Но если он считает, что я требую защиты, то дела конкретно плохи. Ко всему прочему я вдруг поняла, что моя жизнь действительно в опасности. В этом городе я кому-то мешаю настолько, что это вышло за рамки обычного запугивания. Кто-то желает мне смерти.

Я сразу подумала об Эмбер и Дэвисе, но эти мысли только насмешили меня. Она конечно порядочная стерва, но не убийца. И Найджел вряд ли способен кому-то всерьез навредить. На этом я заходила в тупик.

Продолжая ломать мозг вопросами, я перестала обращать внимание на Нейта, но ему не требовалось мое внимание. Увлеченный наблюдением за кем-то невидимым моему глазу, он просто бежал рядом до самого моего дома. Я остановилась, переводя дыхание, и пыталась придумать способ заговорить о причинах его странного поведения.

— Не думаю, что есть серьезный повод беспокоиться о том, что я потеряюсь в Реймонде. Тут всего-то две-три улицы, — бросила я, привлекая внимание парня.

Резкий взгляд карих глаз заставил меня проглотить улыбку и нахмуриться. Нейт пристально осмотрел улицу от начала до конца.

— Ты права. Я слишком переживаю, — бросил он, при этом выглядел жутко отстраненным, и я решила, что пора прощаться.

— Я пойду домой. Лукас проснулся и нуждается в завтраке.

Парень посмотрел на меня так, словно только сейчас заметил мое присутствие.

— Да, конечно, иди. Удачного дня.

Я сухо улыбнулась, вспоминая, что должна вести себя обижено, и пошла к дому. Рано поднимать белый флаг, какими бы странными не оказывались обстоятельства.

Выглядывая из окна на кухне, я наблюдала, за тем, как Нейт еще минут десять стоял возле дома, осматривая улицу, после чего убежал в сторону городской площади.

— Что на завтрак? — спросил Лукас, возникая в дверном проеме.

Я оторвалась от окна и накрыла на стол. Пока я расставляла тарелки, мои руки дрожали. Мысли все еще путались и я не чувствовала себя отдохнувшей.

— Ты бледная. Заболела? — спросил Лукас встревожено.
Я прижала ладонь ко лбу.

— Да, наверное.

— Вызвать врача?

Я отрицательно покачала головой и встала, чтобы достать из шкафчика аптечку. Вспомнилось, как Нейт искал ее в ночь, когда Лукас устроил вечеринку.

Стоп! Останавливаясь на месте, я застыла с коробкой в руках и приказала себе не думать о Нейте.

Лукас наблюдал за мной сильно встревоженными глазами, и это делало меня непривычно рассеянной. Ссылаясь на лихорадку, я ушла к себе и моментально заснула.

В половине двенадцатого меня разбудил телефонный звонок. Я даже не удивилась, когда услышала испуганный голос мамы и немедленно разозлилась на болтливого Лукаса. Я рассказала маме правду, и она попросила меня оставаться в постели. Я была совершенно не против, потому что чувствовала себя на самом деле больной. Правда ни маме, ни Лукасу я не призналась, что моя болезнь скорее моральная, чем физическая.

Сама мысль о том, что Нейт Сноу, возможно, спас мне жизнь была неприятной, потому что теперь я должна была чувствовать себя виноватой. И я чувствовала. После такого я просто не имела права на него обижаться. И я не обижалась. По правде говоря, я не обижалась еще с того момента, как дважды ударила его в школьном коридоре. Я даже представить не могла, каким терпением нужно обладать, чтобы такое выдержать.

После разговора с мамой только сильнее разболелась голова, и я полностью накрылась одеялом, начиная чувствовать удушье. Поэтому когда Лукас вошел в комнату, я даже не заметила.

— Тебе не лучше? — спросил он, стягивая одеяло с моего лица и открывая окно, чтобы проветрить спальню. Я не хотела говорить и только отрицательно покачала головой.

Лукас заставил меня измерить температуру, и когда выяснилось, что у меня жар, принялся меня лечить. Мы были детьми педиатра, и поэтому обычная простуда не была катастрофой.

Ближе к вечеру мне пришлось уговорить Лукаса идти спать и не беспокоиться обо мне.

— Если будет хуже, ты сразу зови меня.

Я уснула быстро, но мои сны оказались хуже реальности. Даже сквозь оковы сновидений я чувствовала, как ломит все мое тело, и часто просыпалась. Стало жарко и не комфортно, словно кровать вдруг стала железной. Около трех часов ночи Лукас пришел убедиться, что я еще не умерла и, заметив мои открытые глаза, заставил снова измерить температуру.

По выражению его лица, я поняла, что стало хуже.

— Может все-таки вызвать врача? — предложил он и потянулся к телефону, но я вовремя его остановила.

— Не стоит. Это естественное повышение температуры на ночь. К утру я почувствую себя лучше, — заверила я его, хотя и сама не была абсолютно в этом уверена. Я просто хотела, чтобы он перестал беспокоиться и пошел спать.

— Хорошо, но если утром ничего не изменится, я позвоню в больницу, — предупредил он.

Я согласилась и отправила его спать. Невероятно приятно вдруг увидеть заботу брата, но ему необходимо выспаться. Остаток ночи я проспала на удивление спокойно и утром встала с ясной головой.

В шесть утра Лукас уже пришел ко мне и немедленно стал вести себя, как мама. Я только улыбалась, закутанная в одеяло до самых ушей, так что он не мог видеть эту растроганную улыбку. После того, как он ушел, позвонила мама и мне пришлось выслушать массу рекомендаций истерическим встревоженный тоном.

Приняв душ, я снова почувствовала себя живой. Впервые за долгое время стояла отличная погода, и я с досадой смотрела из окна спальни на видимый кусочек леса, залитый солнечным светом. Потягиваясь, я спустилась в гостиную.

— Лукас, — окликнула я брата, и его взлохмаченная голова показалась над спинкой дивана. Его критический взгляд, сильно напоминающий взгляд мамы, заставил меня невольно улыбнуться.

— Ты достаточно окрепла, чтобы вставать?

— Я отлично себя чувствую. Вот хочу выйти на свежий воздух. Вряд ли в скором времени будет такая отличная погода.

Лукас призадумался.

— Только я пойду с тобой, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Тебе звонили, пока ты была в душе.

У меня сердце упало.

— Кто?

— Итан Вает. Интересовался твоим самочувствием. Спрашивал, нужна ли помощь, — ответил Лукас.

— И что ты ему сказал? — Мне плохо удавалось скрыть горечь.

— Что тебе уже лучше и помощь не требуется. Он еще просил передать, чтобы ты ему перезвонила, но я сделал вид, что не расслышал.

Мне вдруг стало трудно дышать.

— Я поступаю неправильно, да? — спросила я у брата.

— В зависимости от того, что ты чувствуешь, — ответил он бесхитростно. — Я думаю, ты поступаешь так, как велит тебе сердце, ведь испытываешь чувства к другому человеку.

Я только бездумно кивала, пока не осознала смысл сказанного.

— К какому еще человеку?

Лукас улыбнулся.

— Мы идем гулять или нет?

Я больше ничего не спрашивала, не было желания копаться в своей запутанной личной жизни прямо сейчас.

Закутываясь в куртки, мы вышли на улицу. В глаза ударили солнечные лучи, и я улыбнулась. Приятно было осознавать, что в сумасшедшем мире еще оставались такие простые и прекрасные вещи как солнце и прогулки.

— Как дела в школе? Я давно не интересовалась твоей учебой.

— Ты не мама, Джейн, — напомнил Лукас с улыбкой.

— Да, ты прав. Все намного хуже, ведь я твоя старшая сестра, — возразила я. — И моя святая обязанность следить за тем, за чем не успевает следить наша мама.

Лукас закатил глаза, и я пихнула его в бок, начиная смеяться. Было так приятно просто идти рядом, смотреть на улыбку брата и понимать, что его жизнь свободна от страхов, которые постоянно преследуют меня. И я была намерена оградить его от странностей, которые так внезапно свалились на меня с приездом в Реймонд.

— Все в порядке, — ответил Лукас, принимая мой авторитет. — Вчера сдал реферат по истории на отлично.

Я попыталась всем видом показать, что горжусь братом, но причины, по которым я взяла брата с собой, мешали мне спокойно улыбаться ему в ответ.

— Как дела вне школы?

— Если ты хочешь знать, таскаюсь ли я за Дэвисом, то будь спокойна. Я не видел его уже несколько дней, — ответил Лукас, понимая двусмысленность моего вопроса.

Я расправилась плечи, и дышать стало легче.

— Очень рада это слышать.

Мне нравилось идти с ним рядом, слушать как тихо в городе в воскресенье утром и просто разговаривать. Мне нравилось чувствовать себя его сестрой, и видеть в нем своего родного брата. Мы словно заново знакомились, оказалось мало того, что мы были знакомы всю жизнь.

Я видела, как он родился, как он подрастал. Пришло время и я увидела, как он повзрослел. Он изменился, я изменилась, но глядя на него в свете утреннего солнца я видела того восьмилетнего мальчика, которого я так сильно любила. Которого, я так сильно люблю сейчас.

— Как твои дела? — спросил Лукас, возвращая меня в реальность.

Хотелось ответить быстро и оптимистично, но я вдруг четко увидела картину своей теперешней жизни, и стало плохо, еще хуже, чем было. Я не знала, что сказать, но Лукас вдруг дополнил:

— Только говори правду, Джейн.

Я взяла Лукаса под руку и опустила голову, чтобы он не заметил скорбного выражения на моем лице. Правда была не такой хорошей, чтобы с легкостью говорить о ней. Но я твердо решила, что если и говорить начистоту, то мой брат подходит для этого разговора лучше всего. Я не сделала этого раньше потому, что проблем у брата было не меньше, чем у меня самой, и я оставила все свои тревоги на дне сердца до лучших времен.

— Этот переезд стал одной сплошной проблемой, — со вздохом сказала я. — Меня приняли в школе и дома, но я... Меня слишком хорошо приняли, чтобы это было так просто.

Лукас с пониманием на меня посмотрел, и я в этом взгляде я прочитала отражение своих собственных чувств. Мне вдруг стало стыдно, я часто забывала, что наша новая жизнь ранит не только меня одну.

— Проблемы с мальчиками? — догадался Лукас, хотя тут даже гадать не приходиться. Лукас был свидетелем множества «интересных» событий и не мог не заметить того, что я постоянно оказываюсь между Итаном и Нейтом.

— Что бы сделал ты, оказавшись в такой ситуации?

Лукас был приятно удивлен.

— Ты просишь моего совета?

— Да, ты всегда был умнее меня.

Мы рассмеялись, но это была правда. Мой брат всегда старался поступить правильно по отношению к другим, и лишь когда дело касалось только его одного, мог сложить руки и наблюдать за разрушениями.

— Я бы постарался никому не причинить боли. Это... неприятно.

Пришлось сдерживать внезапно набежавшие слезы. Воспоминания вернули меня в день маминой свадьбы и передо мной снова Итан, в глазах непонимание и страх. Я снова говорю ему, что мы не можем быть вместе.

Я поступила жестоко, я причинила ему боль.

Мой взгляд оторвался от асфальта под ногами, и я посмотрела на Лукаса. Он улыбался, скорбно, но улыбался, и я почувствовала толику мрачной радости. Я спасла его, ценой своих отношений с Итаном, ценой боли, которую причинила ему. Мои чувства к Итану ничто, по сравнению с благополучием родного брата.

— Случается, ты пытаешься спасти кого-то, причиняя боль другому человеку.

Лукас меня понял.

— Я верю, что в мире есть что-то уравновешивающее, — ответил он. — И даже если ты причиняешь человеку боль, ты должна понимать — она не будет преследовать его вечно. Когда-нибудь все забудется. Все проходит.

Мне стало легче. Намного легче. Конечно, Лукас говорил лишь то, что я хотела услышать, но мне все равно было нужно это услышать. Он был прав, мы всего лишь дети, не мы первые, не мы последние кто расстается, но я все равно чувствовала себя отвратительно. Итану, чьи чувства ранила Эмбер, я помогла поверить в хорошее будущее и тут же воткнула нож в спину.

— Я не знаю, что я чувствую. — Слова сорвались с губ раньше, чем я решилась говорить сокровенную правду.

Мы остановились, и Лукас встал напротив меня, согревая мои руки своими ладонями.

— Поступай так, как считаешь правильным. Не мучай себя.

Я хотела сказать, что не знаю, как правильно, но зеленые глаза Лукаса, точно такие же, как у меня, такие же, как у нашей матери, заставили меня молчать. Мне было комфортно постоянно себя обманывать, думать, будто я просто запуталась. На самом деле я знала, что делать. Давно знала, просто боялась начать действовать.

Я, патологическая эгоистка, боялась своими действиями причинить боль близкому человеку.

Мне на щеку упала капля дождя, начинался ливень, и мы побежали обратно к дому.

* * *

Утро понедельника. Мне пришлось отрывать Лукаса от постели. За окнами все еще хмуро и пасмурно, но времени грустить не оказалось. Я накормила нас вчерашними макаронами и тушеной говядиной, как вдруг позвонила мама.

— Все в порядке, — сказала я в сотый раз, отвечая на ее вопрос.

— Может нам вернуться?

Я обреченно закатила глаза, уговаривая себя не злиться.

— Нет, у нас действительно все нормально, мама, — ответила я чуть резче, чем следовало. Лукас смотрел на меня стеклянными глазами. — Голова не болит, температуры нет. Собираюсь в школу.

И снова все сначала. После десяти минут разговора с мамой я готова была бросить трубку и отключить все телефоны в доме. С трудом убедив маму оставаться в Испании, я бросила телефон на диван и поспешила переодеться.

Покидая дом, я застыла на крыльце, замечая отсутствие «фольксвагена» перед домом и поймала себя на мысли, что ожидала увидеть Нейта.

Ханна любезно спросила о моем самочувствии и больше не сказала ни слова. Я не стала расспрашивать, наверное, очередная бредовая обида. Глядя на мрачную Ханну, я вспомнила, что не перезвонила Итану. Стало страшно, и я побоялась обернуться, вдруг он убьет меня взглядом.

У меня сразу испортилось настроение.

День прошел напряженно. Итан не обижался, но я все равно заметила холод в его голосе, когда он обращался ко мне. Лиза откровенно радовалась моему выздоровлению. Питер молчал и улыбался. Филип поинтересовался, как прошли выходные, я ответила, что хорошо, на том и закончили.

За ланчем я ничего не взяла и мрачно хмурилась, когда мы с Ханной шли к нашему столику. Девочка мгновенно оказалась рядом с Филипом и защебетала, улыбаясь от уха до уха. Я сделала вывод, что свидание удалось.

Все было как обычно. Лиза читала конспекты, Питер молча ел огурцы. Ханна много говорила и Филип улыбался, глядя на нее. Итан опаздывал. Я делала вид, что ничего странного не происходит, но отсутствие Итана угнетало.

Но угнетал не только Итан.

Я нарочно уронила на пол ручку и, поднимая ее, бросила взгляд на Нейта. Он сидел один в дальнем конце зала, увлеченный чтением книги. Когда я поднималась со стула, на меня уставились четыре пары удивленных глаз.

— Возьму колу, — отмахнулась я и уверенным шагом направилась прямиком к Нейту, ощущая спиной гневный взгляд Ханны. В тот момент я думала лишь о том, как рада, что Итан задержался на тренировке.

— Привет, — вежливо поздоровалась я, пытаясь улыбнуться. Нейт лениво оторвал глаза от книги и безразлично посмотрел на меня. — Можно сесть?

Взгляд Нейта опустился на страницу, и я расценила это, как согласие, хотя его безразличие задевало меня.

— Что читаешь? — спросила я, силясь изобразить на лице искренний интерес. И пусть было совсем не трудно прочитать на обложке надпись «Биология», я решила начать именно с книги.

— Сама не видишь? — холодно спросил Нейт. Мне понадобилось пару секунд, чтобы приглушить порыв гнева и продолжить спокойно улыбаться.

Честно говоря, я была уверена, что меня ожидает совершенно другой прием, так что равнодушный голос Нейта немало меня огорчил.

— Какой у тебя следующий урок?

Нейт резко захлопнул книгу и пронзил меня взглядом полным чистого раздражения. Впервые в жизни я не согласилась с тем, что ненависть лучше безразличия.

— Какая тебе разница? — резко спросил он, и я едва узнала голос всегда обходительного Нейта Сноу.

— Никакая, просто...

— Что? — уже устало спросил Нейт. — Что ты хочешь от меня? Зачем ты пришла?

Я растерялась и заморгала, сдерживая слезы.

— Ничего. Прости.

Минуту мы смотрели друг на друга в молчании. Я уже собралась уходить, когда Нейт протянул руку и сжал мое запястье, усаживая обратно. В этом жесте я узнала прежнего Нейта и почувствовала облегчение — легкая теплая волна пронеслась по моему телу.

— Прости. Прости меня, — прошептал он с оттенком вины. — Я просто...

После небольшой паузы я снова обрела дар речи и слова полились от горечи и обиды.

— Хотел меня изменить? У тебя многое получилось, Нейт.

Карие глаза оставались холодными и отчужденными.

— Я рад за тебя, — ответил он, после чего просто встал и ушел.

Пока я ошеломленная смотрела ему вслед, успела заметить на себе десятки любопытных взглядов и, опомнившись от шока, выбежала из зала. Я была больше, чем поражена и снова пришлось спрятаться в туалете.

Еще несколько дней назад этот человек делал все, чтобы заслужить мое прощение, позавчера он вероятно спас мне жизнь, а сейчас даже смотреть в мою сторону не желает. Я чувствовала себя тупицей, которая даже не понимает, зачем подошла к нему.

Как только я вышла из туалета, всюду заблестели любопытные взгляды. Я терпела молча, убеждая себя, что убийство студентов помешает мне получить диплом в этой школе.

Твердое решение забыть обо всем что произошло стало внезапным, но предсказуемым. Как выяснилось, забыть куда сложнее, чем встать и подойти к нему. Масла в огонь подливала Ханна. Она не стала задавать вопросов, но в ее голубых глазах, так похожих на глаза брата, я видела обиду. Я была не против ее молчания, хватало постоянных обвинительных взглядов.
Не удивительно, что домой я вернулась совершенно разбитая. Лукас задержался в школе и, застывая посреди безмолвной гостиной, я впервые осознала, что пустой дом — самое унылое место на свете.

Вторник не принес значительных изменений. У Ханны снова намечалось свидание, Лиза и Питер планировали поездку в Портленд. Итан упрямо продолжал меня избегать, а я бросала бессмысленные взгляды в сторону Нейта. Не раз я поймала себя на мысли, что столь резкая перемена в его поведении стала неожиданно болезненной. Или всему виной мой эгоизм, ведь я привыкла быть обиженной, ущемленной, привыкла играть чужими чувствами и никак не была готова к тому, что играть начнут моими чувствами.

Я не знала, что Нейт хотел сказать своим новым отчужденным поведением, но отказывалась верить, что его слова правда и таких отношений он теперь хочет.

Все-таки мне пришлось признать — я привыкла к нему, к постоянным попыткам сблизиться со мной, прозрачным намекам. Я привыкла, что я ему нравлюсь и ради этого чувства он готов на все.

Я признала себя настоящей жестокой эгоисткой.

Каждую минуту я ждала, что Нейт сдастся, что чувства, если он были на самом деле, возьмут верх и он подойдет ко мне, но Нейт, будто специально ходил теми коридорами, где меня не было. Я не заставала его перед уроками, за ланчем он больше не сидел в кафетерии и во время совместных уроков делал вид, что углублен в очередной учебник.

Так я потеряла обоих. По крайней мере, это справедливо, учитывая то, как я к ним относилась.

В пятницу я утратила последнюю надежду. После истории мы с Ханной как обычно подошли к школьным воротам, откуда нас забирал автобус, но меня остановила чья-то рука. Оборачиваясь, я потеряла дар речи. Передо мной стоял Нейт.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я согласно кивнула и позволила увести себя. Все вокруг остолбенели и таращились на Нейта, только Ханна недовольно хмурилась, глядя на нас. Я помахала ей на прощание и пошла вслед за Нейтом к «фольксвагену».

Устраиваясь на кожаном сидении, я посмотрела на дождь за окнами с откровенной улыбкой. Нейт сел в машину и молча повернул ключ зажигания, медленно уводя «фольксваген» со школьного двора.

— Из-за чего вдруг такая перемена? — поинтересовалась я, гладя на него с откровенной иронией.

— О чем ты?

— Мне казалось, после того, как между нами образовался мир, ты перестал меня замечать, — объяснила я честно, продолжая улыбаться, хотя момент был неподходящий.

Неподходящий потому, что Нейт хмурился.

— Мне надоело себя сдерживать.

Я наивно верила в его слова и была безгранично им рада. После такой напряженной недели я заслуживала настоящей правды.

— Значит тебе тоже не все равно?

Нейт улыбнулся, прикованный взглядом к полосе дороги, залитой дождем.

— Что значит «тоже»? — спросил он и мои щеки залились краской.

— У тебя хорошо получается. — Я пыталась перевести тему.

— Что именно? У меня много талантов.

Как же он самовлюблен.

— Играть безразличие. Я даже поверила.

— У тебя тоже неплохо получалось играть невоспитанную хамку, а на самом деле оказалась такой хрупкой.

— Что?! — возмутилась я. — Я хрупкая?!

— Именно. — Нейт упивался эффектом своих слов и потихоньку улыбался, довольный собой.

Обрывая возмущение, я нахмурилась и скрестила руки на груди. По телу бежали электрические импульсы. Мой мозг осознал, как близко я оказалась рядом с Нейтом, и передал сигнал сердцу, которое забилось словно сумасшедшее.

Останавливая машину перед домом Майка, Нейт заглушил мотор и посмотрел на меня с легкой улыбкой на губах. Я уже забыла о том, что должна злиться, забыла обо всем за пределами этой машины, за пределами очарования этой улыбки.

Мне стало жарко, не смотря на то, что за окнами «фольксвагена» начался настоящий ливень. Взгляд Нейта заставлял меня думать, что я особенная. Только сейчас я осознала, почему рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Он выглядел добрым, даже когда хотел казаться безразличным или злым. Это нерушимое благородство, чистое милосердие читалось в его глазах, даже когда они беспросветно чернели от ярости.

— Ты должна быть осторожной, — вдруг сказал Нейт, и я удивленно вскинула брови.

— Думаешь, мне есть чего бояться?

— Всем нам есть чего бояться, — уклончиво ответил Нейт, но по взгляду я поняла, что он говорит со всей серьезностью.

— Постараюсь не умереть на выходных, — пошутила я, но взгляд Нейта оставался холодным.

Вместо ответа он протянул руку, и его пальцы коснулись моей щеки на какой-то короткий миг, пока его губы не оказались на моих губах с необычной резкостью. Словно этот поцелуй значил для него больше, чем он сам того хотел. Словно он мог защитить меня, просто целуя.

Я не отстранилась, просто не могла. Без всякого предупреждения он обрушил все стены, которые сам строил на протяжении недели, и я была просто рада вернуть себе уверенность в искренности и силе его чувств.

Отпуская меня, Нейт наклонил голову и прижался горячим лбом к моему лбу. Жар его кожи палил мне лицо, но я едва это заметила.

— Мне так сложно быть рядом с тобой.

Я видела, как темнеет радужка его глаз и поняла, что времени мало. Обеими руками обхватывая его шею, я притянула его ближе и поцеловала со всей нежностью, на какую была способна. Не знаю, что побудило меня это сделать, но я была уверена, что Нейт нуждался в ответе. В такой форме он был лучшим, какой я могла ему дать.

Отстраняясь на этот раз дальше, Нейт улыбнулся печальной улыбкой. Но я заметила, что глаза его просветлили и взгляд смягчился. Мои руки все еще обхватывали его шею, и я не собиралась их убирать пока его глаза снова не станут карими.

— Тебе пора, — попытался сказать Нейт, но его голос сорвался. Ко всему прочему я твердо покачала головой и притянула его к себе, чтобы обнять.

Делая глубокий вдох, я почувствовала запах ментола и улыбнулась. Плечи Нейта едва заметно дрожали под моими руками, но я не отпустила его пока не почувствовала, что он успокоился.

Когда я разжала объятия и опустилась на сидение, глаза Нейта посмотрела на меня с благодарностью. Его горячие губы поцеловали мой лоб, и я задрожала от легкого прикосновения его пальцев к моей оголенной шее.

— Будь осторожна, поняла?

Я кивнула и сглотнула ком в горле. Пришло время уходить, но я не хотела идти домой, снова вернуться ко всем своим проблемам означало в который раз впасть в отчаяние. Но вымученный взгляд Нейта заставил меня взяться за ручку и открыть дверь. Выбираясь из машины под дождь, я быстро побежала к дому. На крыльце я заставила себя обернуться, но «фольксваген» уже исчез.

Именно так начались странности Нейта Сноу.

Я вошла в дом, на ходу смаргивая слезы. Впервые в жизни мне хотелось свернуться под теплым одеялом и плакать. Безудержно плакать. Но ливня за окнами и так хватало, а я не могла показать свою слабость Лукасу, выдавая слезы за капли дождя.

С трудом, но я заставила себя переодеться и даже поесть. О том, что случилось, я не могла никому рассказать, но даже желания такого не возникало. Эти поцелуи, жар от кожи Нейта, запах ментола... все это мое и останется только моим. Я улыбалась, вспоминая мягкость губ Нейта.

И еще эти глаза. Такие глаза не забываются.

Отчего-то вспомнился мой ночной кошмар. Ты стала уязвимой. В этом мой ночной мучитель был прав. Я отдала другому человеку часть себя, и это сделало меня уязвимой. Теперь я должна была оставить мысли о красивом будущем и жить реальностью. Ничто и никогда в моей жизни не будет красивым.

Сдерживая очередные слезы, я закрыла лицо руками и почувствовала себя разбитой на самом деле. Я должна была заставить себя забыть, но мне казалось, это навсегда.

* * *

Я ждала понедельник, но все пошло прахом. Он не пришел в школу. Настроение мгновенно ухудшилось, и я уныло поплелась за Ханной на урок испанского. В голове засела упрямая мысль — из-за меня? Я не могла поверить, что Нейт сбежал. Продолжал ломать голову над бессмысленными вопросами, я даже не сразу заметила сияющего улыбкой Филипа.

— Привет! — Ханна расцвела в ответ на его слова. — Я собираю ребят в поход. Поедете с нами?

— Конечно! — выпалила Ханна лишая меня всякого права выбора, прежде чем я поняла о чем вообще идет речь.

— Я подумаю, — сдержано ответила я.

— Соглашайся! — умоляла Ханна по пути в класс. — Пожалуйста, иначе я умру со скуки наедине с Лизой.

— Ханна, у меня родители в пятницу возвращаются. Я маму месяц не видела.

Прозвенел звонок. Миссис Волес призвала класс к тишине, и Ханне пришлось сесть к Лизе, оставляя меня в покое. Я не стала уточнять, что при желании возвращение мамы не стало бы помехой, но отговорка получилась сносной.

Все кто были приглашены Филипом, считали идею замечательной. Все, кроме меня, потому что Ханне удалось меня уговорить.

— Будем спать в палатках! — восхищалась Лиза.

— И рассказывать страшные истории у костра!

— Как очаровательно, — прошипела я с плохо скрываемым раздражением.

Поход запланировали на субботу. Если верить синоптикам погода намечалась отличная, и Филип решил этим воспользоваться. Ханна весь день испытывала мое терпение разговорами о безупречном Филипе Брайсе и его гениальной идее.

— Мы поедем в его машине. Я так рада, что сломала свою!

Меня нисколько не радовал будущий поход, ко всему прочему неожиданное исчезновение Нейта заставляло волноваться помимо собственной воли. К последнему уроку мне стало казаться, что он просто бросил меня, испугался. И подтверждения моим мыслям было одно ужаснее другого.

Во вторник утром я была очень рассеянной. Снились ужасные волки, и я проспала, вместе со мной проспал Лукас, мы не позавтракали и выбежали из дома, на ходу застегивая куртки. Я спросила у Лукаса про поход, и он сказал, что считает это хорошим поводом отвлечься.

Нейт снова не пришел в школу. Я снова была не в духе. Он отсутствовал в среду и в четверг. В пятницу мне стало казаться, что те поцелуи в «фольксвагене» мне приснились; просто очередной кошмар наяву.

Пересекая двор, я все думала о нем. Внезапно чья-то рука коснулась моего плеча и я обернулась. Передо мной стояла знакомая девушка, блондинка с которой всюду таскался Нейт.

— Можно с тобой поговорить? — спросила она.

— Прямо сейчас? Автобус уедет.

Ханна стояла у меня за спиной и смотрела на блондинку в настоящем потрясении.

— Я отвезу тебя домой. Пошли!

Не успела я возразить, как девушка потащила меня к шикарному «мерседесу». Несмотря на свой малый рост и хрупкое телосложение девушка оказалась удивительно сильной. Она затолкала меня в машину и быстро вывела машину со школьной парковки.

— Кто ты? — спросила я удивленно.

— Это неважно, — ответила девушка, срываясь на крик. — Слушай меня внимательно. Ты не должна ехать завтра в лес.

— Что? Откуда ты знаешь?

У меня в голове все перепуталось. Я не понимала, что вообще происходит и могла только злиться. Он сбежал и присылает свою девушку с предостережениями?

— Это неважно! — отмахнулась незнакомка. — Важно то, что ты должна остаться дома. От этого зависит твоя жизнь!

Я застыла в недоумении, сжимая пальцами сидение.

— Моя жизнь? Кто ты? Я вообще тебя не знаю!

— Ты слышишь, что я говорю?! Ты должна быть дома!

Когда «мерседес» остановился перед домом Майка, я выбралась прежде, чем меня вытолкали. Машина сорвалась с места и покинула улицу раньше, чем я поняла, что нужно делать дальше. Испытывая непреодолимое желание при следующей встрече разбить этой девице машину, я пошла к дому.

Эллен и Майк прибыли к полуночи. Мы с Лукасом по негласной договоренности дожидались их в гостиной. Как только хлопнулась входная дверь, и в прихожей раздался мамин голос, я почувствовала дикое биение сердца в груди. Лукас задремал в кресле, и я толкнула его, поднимаясь на ноги.

— Тише! — прошептала Эллен, когда Майк с грохотом упустил чемодан. — Дети спят.

— Мы не спим, — сказала я, появляясь в прихожей.

Эллен и Майк встретили меня одинаковыми удивленными взглядами. Лукас выглядел помятым, появляясь за моей спиной, и сонно улыбнулся.

— Почему это вы не спите в такое время? — К маме мгновенно вернулось самообладание и командирский тон.

— Мы хотели вас встретить, — оправдался Лукас.

Эллен и Майк переглянулись. Оба выглядели ошеломленными, и я чувствовала, как начинаю краснеть. Дожидаясь следующих слов, мы с Лукасом утратили дар речи, когда мама вдруг разрыдалась и бросилась нас обнимать, при этом стукнув нас лбами. Через ее волосы я слышала, как Лукас смеется.

— Кто вы такие и где мои дети? — спросила мама.

Мы с Лукасом синхронно пожали плечами и улыбнулись.

— Может, выпьем чаю? — предложила я.

Майк вдруг резко ожил.

— В двенадцать ночи?

— Я не против, — отозвался Лукас.

— Я на кухню! — воскликнула мама.

Майк с невиданным ранее воодушевлением потащил чемоданы в гостиную, мама исчезла в проеме кухни. Мы остались наедине с Лукасом и без слов смотрели перед собой.

Вдруг Лукас взял меня за руку, и я улыбнулась ему. Моя семья вернулась ко мне.