Глава 27
Ари
Наиль старательно готовился к путешествию, словно он отправляется не в Тенистую Лощину, которая грозит смертью, а на обычный пикник. Он ходил по несколько раз к мешку, что-то напевая себе под нос, оставляя там необходимые вещи: травы, тарелки, свечи, бинты и многое другое. Я же наблюдала за этим глупым рвением, всячески пытаясь его отговорить,но Наиль, после десятой моей просьбы отказаться от этой идеи, стал меня игнорировать. Рафи был тоже не в восторге, он скакал по комнате в разные стороны, совсем не думая о ранах. Его смял в огромный комок страх, поэтому, как не странно, Рафи старался мне помочь в том, чтобы убедить упрямого человека в безумии пути в Тенистую Лощину. Наиль устал нас слушать, и достаточно грубо бросил мешок, который наполнил хижину громким лязгатанием.
- Может хватит?! - прикрикнул он, обращая свой серьёзный взгляд на меня, а позже на армариуса, который повалился от внезапного крика человека. - Я понимаю он, Ари. Но ты. Почему ты пытаешься меня остановить?
- Потому что это глупо, Наиль. Что ты пытаешься сделать? Что доказать? Это не человеческий мир, где ты пришёл и просто о чём-то попросил, и твои желания исполнились. Здесь речь о жизни и смерти, - сказала я, уже теряя терпение. - Я и Рафи знаем что есть Лощина. Ведь так? - я обернулась к оторопелому армариусу, сидящему на полу, выпрашивая у него подтверждение.
Тот потерял дар речи, и просто часто закивал, наблюдая за нашей перепалкой.
- Послушай, я хочу вам помочь. Если вы будете всё время подчиняться страхам и законам - это рабство не кончится. Даже если всех нас ждёт конец, то мы будем знать, что мы пытались. У успеха всегда есть риск. И без него вы и будете и дальше сочинять легенды о вымышленной свободе.
- Это слова недальновидного безумца. Кому нужны бессмысленный смерти? - меня постиг ироничный смешок от слов Наиля. Он бы лирическим героем нелепого романа.
- Мне нужны. Мне.
- Ты человек. Твоя забота найти брата и проваливать с Аркелии. - гневно выпалила я. - Не время и не место героизму на чужой земле. Не ищи здесь славы, чтобы потешить своё честолюбие.
- Вот как? Так ты обо мне думаешь? - Наиль подошёл ко мне слишком быстро, он стоял на расстоянии половины шага. Его движения, словно искры, были резкими и непредсказуемыми. Тогда он вцепился своими черными глазами в мои, и предупреждая произнёс, угрожая пальцем. - Видит Аллах, я пытался быть понимающим и многое терпел от тебя. Я готов был выслушать любую гадость в мою сторону и твои оскорбления, но никогда в жизни я не потерплю, чтобы меня мнили охотником за признанием. Никогда. Если вами - аракелийцами - принято считать любую помощь за честолюбие и эгоизм, мне вас искренне жаль. Видимо, я и правда не знаю о вас ничего. Ваши души - это чан с грехами и лицемерием. И пачкаться мне совсем не хочется.
Его слова били сильнее, чем удары плетью по нежной коже, меня постиг шок и полная уверенность - время мне уйти. Наиль создал удобную ситуацию, в которой нам легко отказать друг от друга. Он был впервые зол на меня. И я понимаю его, мои слова были не справедливыми по отношению к нему. Обида постигла нас двоих. Наша первая ссора, где мы оба внимательны к словам друг друга, мы изучали степень"насколько мне сейчас больно".
- Раз не хочешь пачкаться тогда я ухожу.
Повисла молчание, в котором звучали шорканья Рафи, боящегося издавать любые звуки.
- Уходи, - спокойно сказал Наиль, даже не дёрнулся. - Уходи. Я могу повторить это сотни раз, но ты и так уйдешь. Я знаю, что ты думала об этом. Ты хочешь вернуться и я не дурак. Все твои разговоры о возвращении в поселение, я думал это просто реальная вера в их помощь, но это всего лишь желание вернуться в свою нору и к своей привычной жизни. Ведь тебе нравиться страдать...
Последующие слова Наиля растворились в сознании, я его уже не слышала, но последняя фраза уже когда-то звучала и от Суры. Нравиться страдать? Неужели? Почему они так считают, я тоже хочу свободы как и все... Или же я привыкла к вечной боли и наказаниям? Георг - он мой отец. Он мой наставник. Он во многом бывает не прав, но...
Воспоминания из детства
Свет угнетал, а шаги, что слышались за дверью воспринимались надеждой - Георг пришёл. Каждый раз я молилась Азур, чтобы меня не оставляли, меня пугали тиканья часов и звук сквозняка, что ломился через щель закрытой двери. Я сидела на кровати, обнимая свои колени, чтобы думать, что меня кто-то обнимает и говорит: "я рядом" . Времена, проведённые во дворце Семёрки, познакомили меня с моими тенями - страхом и злостью. Верные подруги, что перекрывали мне кислород и желали смерти, стали моим маяком. Тогда я больше не имела возможности сказать, что есть иная жизнь. Я привыкла жить в ожидании одиночества и боли, но Георг помогал мне не чувствовать это, он умел забирать состояния отчаяния и дарить покой. Возможно, он дарил надежду?
Однажды, он пришёл ко мне, чтобы провести урок по контролю своего состояния. Тот урок почему-то я хорошо запомнила и часто вспоминаю.
- Здравствуй дитя, - с улыбкой доброго старика произнёс Георг. - Как чувствуешь себя? Практиковала уже отделения эмоций друг от друга?
- Да, но у меня плохо получается, учитель - ответила я, крепче прижимая колени к себе. Мне было стыдно и грустно от того,что Георг может во мне разочароваться.
Его брови нахмурились, словно мой ответ заставил его понять, что мы отстаём от графика развития ахкила. Все уже переходили к практики, к углублению в сущности, пока я топчусь на месте. Несмотря на то, что я и так была достаточно хорошим учеником, Георг прорицал любую неидеальность.
- Что тебе мешает? - спросил Георг, пытаясь скрыть привычное раздражение, которое вызывалось с полуоборота.
- Одно чувство.
- Какое? - строже произнёс старейшин, ибо моё промедление его утомляло.
- Это неиссякаемая злость. Меня сжигает огонь внутри, он мне мешает сосредоточиться на других эмоциях, будто мешает думать иначе, учитель. Что это может значить?
Георг призадумался, перебирая версии, что могло стать причиной такого состояния. Возможно, он ссылался на мою подростковую нестабильность, но думаю, тут было замешено что-то ещё, судя по его взволнованному лицу .
- Учитель? - я помню, как меня смутило его реакция, даже напугала. Однако Георг снова обратил на меня внимание, убирая в сторону свои думы. Опять его добрая улыбка, что успокаивала меня, и ласковый голос.
- Дитя, не стоит беспокоиться. Тебе стоит больше практиковать свои навыки, больше думать о том, что чувства имеют другую роль в жизни ахкила. Эмоции это инструмент, но никак не часть нашего существования. Мы сосуд для передачи страданий спокойным водам Азура. Ты должна понимать, что на это имеют права другие, но не ты. Мы безлики. Мы имеем чистоту ума и души, мы - это сама пустота.
- Учитель, но как? Это же ложь, эмоций нельзя лишить ни одно живое существо, - восстала я, против слов Георга.
- Молчать! - вскрикнул он. Я дёрнулась и припала на колени к чувству страха. - Не смей думать о таком. Это грех. Такого не может быть, а если ты помышляешь о том, что у тебя есть другая жизнь, то молись у богов, чтобы они простили тебя за эти мысли. Позже... за твои грехи расплачиваться будем помогать мы. Старейшины.
Это был первое упоминание о комнатах исправления. Тогда я думала, что это будет совсем иная помощь, например, обряд. В детстве я считала, что мир менее жестокий, чем тот, что был в стенах дворца. Однако, я ошибалась...
- Пойми, милая, - увидев мой запуганный взгляд, он погладил меня по голове, возвращая свой лелейный голос, что умел внушить доверие, - ты справишься со многим. Я в тебя верю, но не поддавайся чувствам. Они могут запутать и заставят совершить много ошибок. Когда ты попадёшь в поселение, то узнаешь, что есть эмоции. Жители Аркелии мучаются из-за них. Они похоже на неизлечимую болезнь, от которой нет шанса выжить, поэтому нас и создали. Мы обязаны сохранить души слабых - это наше предназначение. Мы живём высасыванием страданий. Мы их слуги. Мы послы Азура, которые обогащают её воды. Мы рождаемся из этих вод. Помни об этом...
___
- И что же ты молчишь? - спросил Наиль, ища ответа в моих затерянных глазах.
На секунду я задумалась, что, если страдания - это и есть мой путь?
- Ты прав, Наиль. Я правда живу страданиями, я в этом выросла. Ты хочешь изменить наш мир. Верно? Но что будет после? Ты думал об этом? - повисла пауза, Наиль не спешил отвечать, он ждал,когда я закончу свою мысль. - Если Аркелия будет жить вместе с людьми, а ахкилы будут иметь права на эмоции, то в чём смысл самих ахкилов? Наша раса ничего не будет значить. Аркелия стала Аркелией благодаря объединению наших народов против людей, но если все будут союзниками, то что дальше?..
- Ты сейчас серьёзно? - спросил Наиль, искренне не понимая моих суждений. - Ари, очнись. Ты несёшь полную чушь.
Он защёлкал пальцами перед моим лицом, пытаясь докричаться до меня.
- Ари, это и есть новая жизнь. Всё будет по другому. И все рождаются не для глупого предназначения, а для того, чтобы просто жить и искать в ней что-то новое. Ахкилы - это не слуги. Вы созданы жить на равных с остальными аракелийцами, как обычные живые существа.
- Наиль, ты не понимаешь. Без нас настанет хаос. И предательство населения - это то, за что наши души горят. Это наша вера, и я не могу от неё отречься.
- Ари, я правда не понимаю тебя. Вспомни, все дни, что мы провели вместе. Было многое. Ты выражала всё что у тебя внутри, ты жила. Разве нет? Я видел тебя живой. Мне есть с чем сравнить. Впервые, когда я тебя увидел, ты была никем...
И снова в голове стали разрываться последние здравомыслящие клетки, я понимала, что мои слова звучат, как чушь, но ... Я не могу отказаться от прошлой жизни. Мне нужно бежать! Бежать! Я не могу это выдерживать,на меня давили собственные чувства, чувства Наиля и Рафи. Нужно уходить.Пока не поздно... Мне нужно вернуться.
- Наиль, я должна идти.
Я выбежала из хижины на улицу, где небо затягивалось темнотой. Ноги несли меня к той самой лодке, которая манила меня целый день. Я неуклюже залезла в неё, отвязывая веревку от столба, а позже уже оттолкнулась веслом о земли и устремилась в сторону Угрюм Скал к Туннелю Света. Вдогонку кричал Наиль, но он не побежал за мной, лишь оставил фразу мне в след:
- Желаю тебе обрести хотя бы каплю смелости, что есть у Суры!
Я отплыла на приличное расстояние от суши, я уже не видела ни берега , ни хижины. Всё утонуло во мраке ночи и лёгком тумане, что тянулся шлейфом от Тенистой Лощины. Было холодно, Азур ритмично бил волнами о борт лодки, заставляя её раскачиваться, словно озеро хотело мне что-то сказать. Меня обуяло чувство былого одиночества и невозможности изменить ситуацию. Я понимала и знала, что совершаю ошибку. Да, я иду на верную смерть в поселение. Да, я порицала законы Семёрки. Но моя душа говорит, что я должна вернуться. Чтобы сдаться им? Чтобы найти союзников в лице своих сородичей, о которых мечтала Сура? Или это моя трусость? Я не могла даже для себя выявить причину моего глупого поступка...
Я не спасла Суру, но ведь она жива, значит ей я не нужна. Отправляю человека одного на верную смерть к костанцам, но он кишит уверенностью, и с ним Рафи, который более и менее знает о Тенистой Лощине. Почему же я уехала? Почему я захотела домой? Неужели соскучилась по дому? Я ведь думала об этом, но мне кажется это фальшь. В ночной глуши среди немых слов озера и личных мыслей я понимала, что не слышу собственный голос...Мне нужны ответы... Голос.Что за голос внутри меня? Та самая злость, что мучает меня. На протяжении стольких лет она рядом со мной всегда. Я стала анализировать свои выходки и постоянный беспричинный крик. Кто же это за демон? Кто же тащит меня в пучину вечной злобы?
Задавая эти вопросы себе, озеро, словно думало, что задаю их я ей. Оно зашумело, таща лодку все дальше от берегов, меня уносило дальше и дальше. Я крепко держалась за борт, чтобы не упасть, оглядываясь в разные стороны. Я хотела понять, куда меня занесло. Страха не было, мне скорее казалось, что сейчас я узнаю что-то важное для себя. Всё стянуло густым туманном, а вода вскоре затихла, оставляя лодку в покое. Что теперь? Подумала я, рассматривая всё вокруг. Стало тихо, в темноте мне увиделся силуэт, я решила перебраться на противоположную сторону лодки,чтобы посмотреть поближе. Меня окатило жутким интересом, кто это мог быть? Но я была так увлечена, что забыла о законах природы, я нарушила равновесие, переходя с одного конца в другой, и лодка опрокинулась, а я оказалась уже ледяной воде, которая тянула на дно жуткими водорослями за ноги вниз, они обвили меня, утаскивая глубже и глубже. Свет луны тускнел, а я в панике нервно дергалась, пытаясь освободиться. Но тщетно. Мои глаза закрылись, а кислород вовсе исчез из мои лёгких. Тогда я почувствовала собственную смерть...