Там, где я

Стеффани

Когда утром я спустилась на кухню, чтобы приготовить себе кофе, всё семейство Картеров было там.

— Меня взяли в клинику, — сказала я, как только увидела спину отца и рисующего брата на диване. — Доброе утро.

— Что? — Лиам поднял взгляд от блокнота, в котором рисовал, — утро и правда стало добрее.

Я кивнула, сдерживая улыбку.
— Заведующая отделением Максвелл сказала, что у меня есть потенциал, и они готовы меня взять.

— Это потрясающе, — вмешался отец, в его голосе не было и тени сомнения. Он подошёл ближе, обнял меня за плечи и с лёгкой гордостью посмотрел на нас с Лиамом. — Мы должны это отпраздновать. Что скажете насчёт прогулки?

— Куда? — одновременно спросили мы с Лиамом.

— Может быть, ужин на яхте? — с ухмылкой произнёс он. — Погода наладилась, немного солнца и ветра нам не помешают.

Лиам взглянул на меня, потом пожал плечами:

— Мне без разницы. Варианта отказаться нет?

Я нахмурилась и упёрла руки в бока, посмотрела на Лиама, ему хватило этого жеста:

— Всё понял. Вечер на яхте, так вечер на яхте.

Мы с Лиамом сидели на палубе, ветер путал мои волосы, а солнце играло бликами на воде. Отец, в привычной для него спокойной манере, рассказывал истории из своей молодости – что было, на удивление, очень даже интересно. Хотя Лиам и закатывал глаза, можно с уверенностью сказать: ему тоже было интересно. 

— Если бы вы знали, каким я был упрямым, — усмехнулся Нейтан Картер, откинувшись на спинку кресла, — даже Лиам на моём фоне кажется ангелом.

— Эй, я и есть ангел, — сказал Лиам и скрестил руки на груди.

Наши с Лиамом взгляды встретились, и мы оба прыснули со смеха.

— А ещё он о-очень скромный у нас, — сказала я, вытирая уголки глаз, которые намокли от смеха.

— Одним словом: идеал, — подытожил Лиам.

Я успела только открыть рот, когда телефон отца завибрировал, не дав мне ничего сказать. Нейтан нахмурился, взглянув на экран, и отошёл чуть в сторону, чтобы ответить. Его голос сначала был обычным, уверенным, но затем в нём проступило что-то новое — холод, растерянность. Лиам тоже заметил, что отец переменился в лице:

— Как и все «семейные вечера», сейчас он повернётся и скажет, что ему пора, — равнодушно сказал Лиам.

Я снова посмотрела в сторону отца.

— Что? — он замолчал, и я заметила, как его пальцы сильнее сжали телефон. — Понял. Да, я приеду, спасибо. — Мы с ним встретились взглядом, и я прочитала извинение в его глазах. Может, Лиам и прав.

Когда он положил телефон в карман и вернулся к нам, его лицо было другим. Нейтан сел рядом с нами, и на секунду его глаза закрылись, словно он собирался с силами.

— Зачем строить такую драму? Едь уже по своим важным делам, — огрызнулся Лиам и встал, чтобы уйти в свою каюту.

— Лиам, сядь, пожалуйста, — сказал Нейтан с надеждой в голосе.

Мы удивлённо уставились на него, и он продолжил:

— Мне... э-эм... звонил наш адвокат Грэг, Лэсси... Она, она не вышла на связь, чтобы подписать бумаги... и... в общем, ваша мама... мне позвонил Грэг и сказал, что её машину выкинуло с трассы, и она не справилась с управлением, мне очень жаль.

Слова застряли у меня в горле, я сделала глубокий вдох:

— Она в больнице? В каком состоянии? — еле слышно сказала я.

— Она мертва, Стефф, — сказал отец.

Мир будто остановился. Волны били в борт, а я смотрела на отца и пыталась понять смысл услышанного. Мертва? Мама? Та, что так легко отказалась от меня, но всё равно оставалась частью меня?

— Это... — мой голос сорвался. — Этого не может быть.

Лиам опустил голову, сделал шаг мне навстречу, притянул меня за плечи и обнял. Я почувствовала, как дрожат его плечи от напряжения.

Я стояла неподвижно, словно ноги и руки перестали мне принадлежать. В голове звенело, и каждое слово отца отдавалось эхом.

Она погибла.
Она мертва.
Мама.

Я зажала ладонями уши, будто могла спрятаться от этих слов. Но они всё равно звучали в голове снова и снова.

— Стефф... — голос отца был мягким, но я отпрянула.

— Нет, — вырвалось у меня слишком резко. — Нет, ты не понимаешь. Она... она не может просто... взять и... — я осеклась, чувствуя, как в горле поднимается ком. — Она же говорила, что я... Она... — Я захлебнулась слезами.

Я всхлипнула, не в силах сдерживать слёзы. Нейтан потянулся ко мне, и я впервые позволила ему обнять меня.

— Я обещаю, — тихо сказал отец, — вы не останетесь с этим одни.

И в тот момент, несмотря на всю боль, я впервые поверила ему.

Когда яхта вернулась к пристани, город казался другим. Огни набережной отражались в воде, а я ощущала пустоту, будто из меня вырвали что-то важное и оставили дыру. Мы ехали домой молча: Лиам смотрел в окно, отец держал руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.

В доме царила тишина. Лиам сразу поднялся наверх, не сказав ни слова. Я тоже хотела спрятаться у себя, но, когда проходила мимо кабинета отца, услышала, как он тихо сказал:

— Стефф, зайди, пожалуйста.

Я остановилась. В груди всё ещё стоял комок боли, но я вошла. Кабинет был залит мягким светом настольной лампы, на столе лежали какие-то бумаги, но отец даже не взглянул на них. Он сидел в кресле, усталый и будто постаревший ещё сильнее, чем днём.

— Я понимаю, что это тяжело, — начал он. — Но я хочу, чтобы ты знала... ты можешь говорить со мной обо всём.

Я скрестила руки на груди, словно защищаясь.
— А что говорить? Что я не знаю, как мне себя чувствовать? Что часть меня ненавидела её за то, что она меня бросила, а другая часть всё равно надеялась, что когда-нибудь она изменится?

Отец медленно кивнул.
— Это нормально, Стефф. Чувствовать и злость, и боль одновременно. Ты имела право на её любовь.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. В горле снова застряли слёзы, и я выдавила:
— Почему она... почему ей было так легко отказаться от меня?

Нейтан встал, подошёл ближе и осторожно взял мои руки.
— Потому что это была её слабость, а не твоя вина. Понимаешь? Она делала выборы, которые разрушали её жизнь. Но это никогда не означало, что с тобой что-то не так.

Я всхлипнула, и он крепче сжал мои ладони.
— Я не успел быть рядом раньше, — продолжил он тихо. — Но сейчас я здесь. И если ты позволишь, я хочу быть тем человеком, на кого ты сможешь опереться.

Я смотрела на него сквозь слёзы. И впервые за долгое время мне захотелось верить.

— Хорошо, — прошептала я. — Я попробую.

Ночью я долго ворочалась в постели. Сон не приходил — мысли снова и снова возвращались к словам отца, к лицу Лиама, к матери... К пустоте, которая теперь навсегда останется.
Я встала, накинула худи и тихо вышла на улицу. Воздух был прохладным, ещё пахло недавним дождём, и я глубоко вдохнула, надеясь, что станет легче.

Не заметила, как ноги сами привели меня к знакомой калитке в заборе. Там, где я уже однажды встретила Чейза.

— Ты опять не спишь, — его голос прозвучал внезапно из темноты, и я вздрогнула.

Он стоял, облокотившись на столб, будто ждал меня. В руках держал банку колы, которую тут же протянул.
— На случай, если тебе тоже тяжело.

Я взяла банку, хотя пить не хотелось.
— Ты откуда знаешь?

— У тебя на лице всё написано, Стефф, — ответил он спокойно, но в глазах промелькнула мягкость. — Лиам рассказал про... вашу маму.

Я отвела взгляд в сторону.
— Я сама до конца не понимаю, что чувствую. Сначала злость. Потом... пусто. А сейчас больно. Хотя, наверное, не должно быть.

Чейз чуть усмехнулся, но без привычной дерзости.
— Ты всегда думаешь, что должна что-то чувствовать «правильно». Но горе — оно разное. Иногда оно не имеет смысла.

Я подняла глаза. Его голос был низким, почти шёпотом, и в нём не было ни грамма осуждения. Только понимание.

— Просто не держи всё в себе. Даже если кажется, что никто не понимает — кто-то всё равно рядом.

Я кивнула, и на секунду между нами повисла тишина. Тёплая, почти утешающая. Ветер шевелил листья, где-то вдалеке стрекотали сверчки.

— Ладно, — Чейз отступил на шаг, — иди спать. Завтра будет новый день, и, к несчастью, школа никуда не денется.

Я улыбнулась сквозь слёзы, впервые за день по-настоящему.
— Угу. Спокойной ночи, Чейз.

— Спокойной, Стефф, — ответил он тихо.

Я уже собиралась развернуться к калитке, но задержалась. Что-то в его взгляде не отпускало. Тёплый, мягкий, совсем не тот Чейз, которого знали остальные.

— Чейз... — вырвалось у меня почти шёпотом.

Он чуть склонил голову набок, будто ждал продолжения.

И я поняла: если уйду сейчас, буду жалеть. Если останусь — рискую. Но почему-то в этот момент мне было всё равно. Прежде чем смогла передумать, я шагнула ближе и коснулась его губ. Нежно, осторожно, будто боялась разбить что-то хрупкое.

Чейз замер. Его рука всё ещё держала банку, а вторая повисла в воздухе, словно он не знал, что делать. Я уже собиралась отпрянуть, пробормотать извинения, когда он вдруг ответил. Его губы чуть сильнее прижались к моим, и на секунду мир исчез.

Только мы, темнота и этот тихий, робкий поцелуй, который длился дольше, чем я ожидала.

Когда я отстранилась, дыхание сбилось.
— Прости... — прошептала я. — Я не должна была...

Чейз посмотрел на меня серьёзно, почти внимательно, и покачал головой.
— Это я должен извиниться. Такого больше не повторится. Спокойной ночи.

И я не знала, что делать. Чейз развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону особняка, оставив меня стоять здесь одну.