𝐁𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐈𝐧𝐤

Первым делом ты запираешь дверь.

Дело не в том, что ты не доверяешь Чонгуку и другим парням, просто дело в том что... да, ты не доверяешь Чонгуку и другим парням.

Ты запираешься, чтобы никто не увидел того что не надо.

Душ освежает, смывая с кожи остатки вялости и согревая от утренней прохлады. Вскоре после
того, как вода начинает стекать с насадки для душа, пар волнами поднимается, покрывая каждую гладкую поверхность в ванной.

Он сгущает воздух, но освобождает голову.

Так много информации, так много событий за такое короткое время...

С этим трудно справиться.

Ты хорошо спала прошлой ночью, так что чувствуешь себя немного лучше, но стресс начинает воскресать в тот момент, когда думаешь о бале, зная, что отец будет там, или то, что Намджун, Чонгук и другие переступают свои принципы чтобы помочь тебе получить свободу. Они столкнутся со своими самыми большими страхами, лицом к лицу. С каждой травмой, которая не дает им спать по ночам. Все сразу и все вместе.

Страхи для них и их равновесия.

Страхи для тебя.

Когда ты вышла из душа, тебе кажется, что ты приняла целую сауну.

Зеркала на туалетном столике затуманено от конденсата, а каменные столешницы покрыты капельками влаги. Пар такой густой, что через него почти невозможно дышать.

Крепко завернувшись в полотенце, привязанное под мышкой, ты осторожно открываешь дверь, чтобы выпустить немного пара в прохладный, чистый воздух спальни, прежде чем одеться.

Пока ждешь, ты проводишь рукой вниз по зеркалу, дюйм за дюймом открывая свое собственное отражение запечатленный в туманной поверхности.

Твои волосы влажные и жесткие, темнее обычного под тяжестью воды, а кожа розовеет от жары.

Замечательно.

Если Чонгук не исчезнет к тому времени, как ты выйдешь из этой двери, ты точно надерешь ему задницу.

Затем, как будто силой мысли ты вызвала его демонстративную личность. Треснувшая дверь распахивается, чтобы впустить карабкающегося, паникующего Чонгука в проветриваемую ванную.

Он не смотрит на тебя в одном полотенце, вместо этого он сразу же поворачивается и закрывает дверь, запирая ее, затем скользит по кафельному полу, чтобы поспешно включить душ.

Звон дождя - звук воды, стучащей по плиткам, начинается снова, наполняя кафельную ванную эхом.

-Блять,- говорит Чонгук, -Блять, блять, блять. Спрячь меня, Т/и. - Его глаза округлились и умоляют.

Как раз когда ты пытаешься спросить его от чего, черт возьми, ты должна его прятать, и сказать ему, чтобы он убирался, пока ты в полотенце, тихий стук в дверь ванной комнаты заставляет вас обоих замереть.

-Т/и?- негромко зовет низкий голос.

Это Юнги.

Что бы ни сделал Чонгук, ты не хочешь в этом участвовать.

- Что ты сделал?- ты тихо шипишь на мужчину позади тебя, прежде чем сладко позвать: - Да? Кто это?

- А, это Юнги, - смущенно отвечает тот. Его глубокий, распевной голос звучит немного смущенно, когда он разговаривает с тобой, пока ты якобы в душе. Он откашливается. - Я предполагаю... Чонгук там с тобой?

В свою очередь, ты пристально смотришь на идиота, который определенно находится там
с тобой. Чонгук лишь смущенно улыбается, стараясь все время держать свое тело между ним и дверью.

Да он прям рыцарь в сияющих доспехах.

- Почему?- ты отвечаешь небрежно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Он что-то натворил?

Рычание, которое вырывается из горла Юнги, вызывает мурашки ужаса, бегущие по всему позвоночнику. С расширенными от страха глазами ты смотришь на Чонгука и всерьез подумываешь о том, чтобы выбросить его
в жертву разъяренному бывшему боссу мафии по ту сторону двери.

-По-видимому, - бормочет Юнги, - вчера он открыто намекнул Мине, что она мне интересна.

Ох.

- Чтобы держать её подальше от своей спины....- Сделав паузу в его словах, ты можешь услышать
ужасающий треск костяшек пальцев Юнги. - он дал ей мой номер телефона.

Ох.

Медленно поворачиваясь лицом к высокому мужчине позади тебя, ты кладешь руки на свои обтянутые полотенцем бедра, сжимая челюсти и посылая ему самый испепеляющий взгляд, на который только способна.

- Вот что происходит, когда ты идешь туда, куда твои хены не хотят, чтобы ты шёл, - ворчишь ты себе под нос, хлопая его по бицепсу.

- Т/и? - Голос Юнги заставляет тебя подпрыгнуть.

-Хм...

Ты смотришь на Чонгука, потом на дверь.

Чонгук.

Дверь.

Чонгук.

Дверь.

О, черт возьми.

Ты вздыхаешь. - Да, он здесь, со..мтхфк..

Рука зажимает тебе рот на середине предложения, и Чонгук находится в опасной близости от гнева: - У меня есть улики на тебя. Не делай этого.

Улики?

Какие еще улики?

Нахмурив брови, ты посылаешь ему взгляд полный замешательства и раздражения. Что такого ты сделала, чем можно тебя шантажировать?

Ты ничего не можешь придумать.

Поэтому, когда ты собираешьсч оттолкнуть его руку, чтобы отдать его Юнги, Чонгук снова останавливает твои движения. - Ты думаешь я шучу? Неа. Хочешь рискнуть?

Черт возьми, он действительно говорит серьезно.

Твой отчаянно ломающий голову мозг в любой момент может быть воспринят им как шантаж, но ничего не выйдет. Что за улики?

Конечно, он не настолько хорош в блефе - угрожающая искренность в его голосе душит тебя беспокойством.

Чонгук позволяет своей руке двигаться от того места, где она прикрывает твой рот, пальцы спускаются вниз, чтобы остановиться на ключице, длинные пальцы охватывают часть твоего горла.

Как будто он перережет тебе воздух в ту же минуту, как ты попытаешься сдать его.

-Я его не видела, - выдыхаешь ты хищнику по ту сторону двери, ерзая под тяжестью руки Чонгука на своем горле. - Я проснулся всего пару минут назад. Прости.

Раздается стук в дверь ванной, скорее всего, Юнги в отчаянии прислонился к ней головой. - Ладно. Спасибо, Т/и.

Сердце переполняется сочувствием к раздраженному человеку, ты резко поворачиваешься, чтобы посмотреть на своего личного раздражителя, сбивая его хватку с
твоего горла в процессе.

- Неужели?- ты скрежещешь зубами. - Ты натравил на него Мину? Как можно быть жестоким? А еще. Гребаные. Улики?

Однако, каким бы пронзительным ни был твой голос во всей его яростной красе, отсутствие опасности снаружи ванной дало Чонгуку время осознать, что ты в полотенце.

Другими словами, то, что ты говоришь, не является его текущим приоритетом.

- Ты такой парень, - Хлопая в ладоши, чтобы привлечь его внимание, ты напоминаешь себе, как пытаешься заставить малыша вести себя прилично. - Я с тобой разговариваю Чонгук.

-Ммм ... - Его черные глаза прикованы к тому месту, где края твоего полотенца сходятся у бедра, вспыхивая крошечным кусочком испачканной чернилами кожи, когда ты двигаешься. Медленно сгущающийся пар от все еще текущей воды только усиливает, изменяя атмосферу, которая становится тяжелее и теплее по мере того, как глаза Чонгука темнеют.

Электрическое ощущение, которое проходит как ток через твою кожу.

Застенчиво ты держишь края полотенца вместе и отступаешь от него.

- Прекрати это! Почему ты сказал Мине, что Юнги интересуется ею?- Разговоры могут отвлечь его на достаточно долгое время, чтобы ты вышла из изменчивого окружения в одежде.

Чонгук перемещает свой вес вперед, делая медленный, но уверенный шаг. Его глаза не отрываются от того места, где твоя татуировка на мгновение выглядывала из-под полотенца.

- Мина?- шепчет он, втягивая в рот кольцо. - Она липла ко мне. Мне это не понравилось.

Он делает еще один длинный, медленный шаг к тебе.

Если ты не сделаешь что-то быстро, любое желание делать все медленно вылетит в окно.
Ты поднимаешь руки перед собой в почти оборонительной позе.

-Эй,- говоришь ты. - Остановись. Просто остановись. Дай подумать.

В его глазах мелькает задумчивость, голова наклоняется в сторону, так что серебрянный пирсинг в ухе выплывает из-под чернильного моря волос. Пальцы его рук скользят, двигаются, как будто он не знает, что с ними сделать.

Или, может быть, он знает, что с ними делать.

Он знает, но сдерживает себя.

-Думаешь?- Мягкий и смертоносный, по-прежнему его бархатистый голос. Его волосы стали влажными, как черное дерево, от пара, влага играла на его золотистой коже и отражала свет. - Тебе нужно подумать?

- Да.- Твой голос срывается, когда ты это говоришь. - Какой шантаж? О чем ты говорил?

Он делает паузу, и на его прекрасном лице появляется отсутствующее выражение, словно он заново переживает момент твоей неизбежной гибели. - Это было ночью, - вкрадчиво произносит он. - Ты не знала, что я там. И ты говорил разные вещи.

Ты...сказала...что-то?

О нет, что ты сказал?

Тот факт, что у тебя нет абсолютно никаких воспоминаний о том событии, наводит ужас, катящийся по твоему животу, гораздо более ощутимым, сигнализируемым через то, что ты уверена, является выражением крайнего страха на твоем лице.

У тебя был какой-то...сон о нем? Конечно, нет. Наверняка ты бы почувствовали чье-то присутствие, пока спала...

Так же внезапно, как и раньше, крошечный кусочек воспоминания проносится через твой мозг и останавливается перед твоими глазами. Тепло простыней на твоей коже и пара черных глаз, нежно смотрящих на тебя.

О нет.

- Теперь ты мне веришь? - шепчет Чонгук, подкрадываясь ближе и быстро постукивая пальцем по бедру. Это привлекает твоё
внимание к нему, к восхитительной полоске черной джинсовой ткани на твердых, как камень, мышцах.

Нельзя сказать, что у тебя во рту ни капли слюны.

На самом деле, ты настолько отвлекаешься на изгиб и расслабление его бедер, что
не замечаешь, как они придвинулись ближе.

Рука Чонгука выстреливает, прежде чем ты успеваешь осознать ситуацию, обхватывая твоё предплечье и удерживая в непосредственной близости.

Все, что ты можешь сказать в своей панике, это: - Медленно. Мы договорились то, что будем двигаться медленно.

- Я знаю. - Он кивает, как будто это не проблема. - Я просто хотел посмотреть. - Его руки сейчас на твоих бедрах, жар его ладоней обжигает сквозь плотную ткань полотенца.

И ты знаешь, о чем он говорит. С тех самых пор, как случился инцидент с маффином, он постепенно приближается к этому. К тебе.

Точнее, к твоей татуировке.

Поэтому, когда его левая рука начинает опускаться вниз, ты, по крайней мере, пытаешься притвориться, что ты не самая счастливая добыча, когда-либо пойманная хищником.

Дыхание Чонгука немного замедляется, когда он достигает части твоего тела. Полотенце, которое разрезано, давая ему возможность увидеть его работу на твоей коже с каждым движением, которое ты делаешь.

Его пальцы парят в шве полотенца, горячие, как клеймо, прижимающееся к коже. Как будто он ждет, когда предвкушение момента нарастет в вас обоих, пока не достигнет точки кипения,
пьянящей и похожей на облако в своей нагретой толще.

Наконец, после вечности бесконечно малых следов его руки на тебе, Чонгук цепляется указательным пальцем за край полотенца и оттягивает его.

Вот оно.

Когда вы оба смотрите вниз, каким-то образом тяжело дыша, несмотря на отсутствие причины, твоя татуировка выделяется на коже, как брызги чернил на кремово-коричневой ткани.

Хриплый вдох, и человек, тяжело дышащий рядом, позволяет своим пальцам упасть на чернила и загар, прослеживая, чувствуя, нажимая.

Цветы такие же, как и раньше, соединенные вместе этой мягко петляющей виноградной лозой, но просмотрев ее снова в деталях после всего, что произошло, кажется, открывает новые хитросплетения, о которых не знал даже Чон.

Например, как кольчатый лист, который завивается на твоем идеальном теле. Отпечаток большого пальца Чонгука, и то, что его рука сосредоточена на виноградной лозе, создает впечатление, что цветы прорастают вдоль кожи от его прикосновения.

Хотя полотенце скрывает от него все, кроме промежности твоего левого бедра, ты с таким же успехом могла бы стоять перед ним обнаженной, потому что твоя ранимость сотрясает тебя внутри.

Глаза Чонгука вспыхивают, как у оникса и сталкиваются с твоими. Нижняя губа, кольца и все остальное, зажатое между зубами.

В бескрайних просторах его глаз вселенная, галактика в оттенках чернильной тьмы и тепла.

Никто так не смотрел на тебя.

-Я видел это так много раз, - говорит он тихо, хрипло,- Посмотрел, следил. Это придумал я. Но почему на тебе это выглядит так по-другому?

Твое сердце кричит в груди, неописуемо расширяясь вместе со словами. Вы оба смотрите вниз, туда, где пальцы Чонгука кружат
по рисунку, нанесенному чернилами на твое бедро с любовным наслаждением.

- Т/и, - говорит человек, который держит в руках боль твоего колотящегося сердца. - Это будет звучать странно, но могу ли я...

Да.

Ты не знаете, что он собирается спросить, но вы уже знаешь свой ответ. В этот момент смешанной нежности и похоти ты сделаешь все, о чем тебя попросит Чон Чонгук.

- Можешь что? - умоляешь ты, притворяясь, что твой голос не напряжен почти до предела.

- Ради всего святого, Т/и, позволь мне поцеловать это.