𝐁𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐈𝐧𝐤

Пальцы Чонгука расслабляются и выскальзывают из твоих.

Когда последнее прикосновение его руки отстраняется от твоей, время останавливается.

Это похоже на то, как если бы ты могла видеть через пространство, которое разделяет ваши пальцы
на ширину океана.

Его глаза полузакрыты. Темные морщинки сожаления появились на впалых скулах в то время как его лицо отведено, а длинные пальцы Чонгука раскрыты и свободны.

Отпустить тебя.

Сдаться.

Нет.

Время с визгом приходит в движение, и ты хватаешь его руку обратно.

Ты изо всех сил стараешься не смотреть ему в лицо, в то время как держишь его руку крепче жгута, перекрывая кровоток.

Хотя горе и боль пронзают тебя дрожью оцепеневшей от эмоций, их воздействие прорвалось сквозь какую-то хрупкую оболочку,
сметая последние осколки старой тебя.

Ты прошла через слишком многое, чтобы сейчас отпустить руку Чона.

Пока Чонгук в шоке смотрит на тебя, ты поднимаешь подбородок и впервые добровольно пытаешься заглянуть в бездушные глаза своего отца.

-Ну и что?- спрашиваешь вы. - Это не имеет значения.

Ты стоишь в ожидании увидеть, как твой отец вздрогнет от этого заявления, как он закипит от гнева, что его наживка не попала тебе на
крючок.

Но он не смотрит на тебя.

Босс Сон все еще смотрит на черноволосого мужчину рядом с тобой, пока его губы кривятся в жуткой улыбке.

- Это не так, хм?- напевает бездушное существо, выставляющее себя напоказ как человек у которого есть душа. - Может быть, и нет ... Может быть, если это все. Но вот сколько же родственников он убил?

Теперь даже у Чонгука на лице простыми буквами написано неподдельное замешательство.

На пальцах твоего отца есть кольца, они мерцают, когда он проводит рукой по переднему лацкану пиджака.

- Я задам вам два вопроса, мистер Чон. Тебе не нужно отвечать ни на первый, ни на второй, - сказал он.

- Сурово, хах?- Джин усмехается. - Ты бы знал.

Твой отец поднимает руку, призывая к молчанию. - Я еще не закончил.

В обычной ситуации можно было бы ожидать, что Джин бросит какой-нибудь несносный ответ или сделает что-нибудь детское, например, высунет язык.

Но то, как твой отец смотрит на Чонгука, пугает всех вас — как будто тот факт, что Чонгук убил твоего деда — это всего лишь
закуска, которую подают перед основной трапезой.

- А что случилось с Кимами, мистер Чон?

Каждое слово точно, идеально произносится с четким удовлетворением — так как твой
отец получает абсолютное удовольствие от того, чтобы их подчеркивает.

Кимами?

Какие Кимы?

Ты бросаешь быстрый взгляд на Намджуна, потом на Сокджина, но ни тот, ни другой не видят смысла.

Конечно, это не имеет смысла...

Ким Тэхен?

Имел ли Чонгук какое-то отношение к похищению и убийству семьи Техёна?

Чонгук не двигается, едва дышит. Его глаза застыли в фокусе на одной случайной точке, пока он изо всех сил пытается понять, к чему
ведет твой отец.

Достаточно простого движения, чтобы ответить на вопрос, мелькнувший в его глазах.

Твой отец кладет палец на монитор, где ему помогает Хосок.

Тэхен поднялся на ноги.

Он стучит.

Первый стук.

Второй стук.

Это все, что нужно Чонгуку.

Ты не знаешь, как или что он демонстрирует, соединяя точки, но он внезапно способен вытащить парня из глубокой бездны анализа и встретиться взглядом с твоим отцом.

-Это невозможно, - шепчет он. - Они... все мертвы. Они же мертвы.

Он выключается и отдаляется.

Точно так же, как в ту ночь, когда пошел дождь и Чонгук упал вместе с душевным грузом. Это пугающее расстояние начинает отвязывать его от реальности.

И снова его пальцы начинают выскальзывать из твоих.

На этот раз, как бы ты ни старалась, ты не смогла удержать их.

Все это крутится в твоей голове, беспорядочная, вихревая мешанина вопросов, ищущих ответы.

Чонгук убил твоего деда, допустим, но какое он имеет отношение к семье Тэхена? И кто же, по мнению
Чонгука мертв?

Почему твой отец вообще все это знает?

...почему Чон не сказал тебе?

Чонгук делает бессознательный шаг к линии мужчин, двигаясь вокруг дивана к твоему отцу, когда пустое отчаяние переполняет его голосовые связки.

-Ты лжешь, - задыхается он. Он не плачет, но голос у него хриплый. - Это не правда. Все они погибли.

Твоему отцу уже надело это.

-Я думаю и так понятно, что Т/и не принадлежит вам,- говорит Босс Сон. Он небрежно одергивает манжеты пиджака. -Сеумин, если ты не против.

Движение вперед Чонгука сделало твою сторону уязвимой, так что никто не стоит на пути, когда Сеумин делает шаг вперед и хватает тебя за руку.

- Не трогай ее, - рычит Чонгук, мгновенно поворачиваясь, чтобы защитить тебя, но в ту же секунду, как он приближается к тебе, двое мужчин хватают его сзади и крепко связывают руки.

Бицепсы Чонгука выпирают из плотного покроя смокинга, когда он сопротивляется против них, но безрезультатно.

Рядом с тобой Джин пытается схватить тебя за запястье, чтобы удержать.

Несколько резких щелчков мгновенно останавливают его движение.

-Я бы не стал, - мягко говорит твой отец.

Шеренга людей позади твоего отца обнажила оружие, полностью оправившись от внезапного нападения Чимина. Они протягивают пистолеты, гладкие и темные, так что рука Джина застывает в воздухе.

Намджун и Юнги тоже неподвижны, как камни. Их челюсти сжаты.

А что они могут сделать?

Мертвым они не помогут.

-Отпусти меня,- шипишь ты на Сеумина. Ты борешься с ним,
изо всех сил стараясь оттолкнуть его, но он слишком силен.

Ты испытываешь отвращение к собственной слабости, к собственной беспомощности.

Слова Чонгука из прошлого глухо звучат в твоей голове.

Ты часть нас. Ты-Бангтан.

Нет, это не так. Если бы ты была Бангтаном, ты смога бы вырваться из хватки Сеумина и сделать всё чтобы спасти себя и свою семью.

Ты — ничто.

- Хватит игр. Я устал от этого,-вздыхает твой отец. - Выбейте дверь, пора уходить.

Ты же не хочешь.

Ты же не хочешь!

Встречаясь взглядом с Намджуном, твое платье тонко шелестит вокруг ног.

Ты не знаешь, что ожидала увидеть в его взгляде - жалость или может быть беспокойство. Определенно не то спокойное, выжидательное выражение, с которым он смотрит.

-Я не хочу,- бормочешь ты.

Когда ваши взгляды встречаются, Намджун вопросительно поднимает бровь.

- Ну? - тихо говорит он. - Сделай что-нибудь.

Сделай что-нибудь.

Почему ты никогда ничего не делаешь?

Он поражает всех вас сразу.

Каждый конфликт, каждое сражение — это они защищали тебя, когда ты беспомощно стояла в стороне, реальное отражение той единственной бесполезной девушки в любом аниме.

Все это время ты ныла про себя, какая ты жалкая, какая беспомощная, оплакивая тот факт, что ничего не можешь сделать, даже не попытавшись.

Почему ты никогда не пыталась?

Теперь Чонгук скован, а Намджун, Юнги и Джин все еще находятся под дулом пистолета. Ты единственная, у кого есть хоть какое-то подобие свободы.

Ты единственная, кто может что-то сделать.

Ты еще не Бангтан, но могла бы им стать.

Ты просто должна что-то сделать.

И, в конце концов, Мина оказывается твоей спасительницей — Мина и её смертельная ловушка на высоких каблуках.

Ты поднимаешь ногу с земли, и пяткой похожей на кинжал, наступаешь на ногу Сеумина.

Это очень эффективно.

Сеумин шипит сквозь зубы, отпрянув от тебя ты пользуешься возможностью развернуться и посмотреть ему в лицо. Пока он неуравновешен, его руки тянутся к ноге, которую ты насадила на свой дьявольский башмак. В это время ты отдергиваешь руку назад.

Все кипит внутри тебя, бурлит, как котелок с водой над котлом и ты направляешь все эти эмоции в свою руку.

Давай, ты это сделаешь.

Ты, черт возьми, врежешь Сеумину в лицо.

Что-то в твоей руке лопается, и Сеумин отшатывается от тебя, сжимая ладонями лицо.

Юнги ухает на заднем плане. - Да ты та еще девчонка, Т/и!

К бедру Сеумина прикреплена кобура с пистолетом. Ты хватаешь его. Холодный металл в дрожит в твоей руке, и ты наводишь прицел на голову своего жениха.

Потирая подбородок, Сеумин смотрит на тебя в недоумении.

- Я никогда не выйду за тебя замуж, - задыхаешься ты. Как бы тебе ни хотелось сказать, что ты звучала эпично и героически, твой голос дрожит от мощной комбинации адреналина и страха.

Некоторые из пушек, нацеленных на Джина, Намджуна и Юнги, внезапно поворачиваются к тебе лицом.

Твой отец начинает смеяться.

- Не беспокойся, - хихикает он, махая рукой мужчинам, так что они неохотно отворачивают оружие. - Я знаю свою дочь. Она и мухи не убьёт.

Его смех прерывается резкой паузой, когда ты плюешь ему под ноги.

Впервые ты чувствуешь себя сильной.

Ты управляешь игрой.

Это твоя игра.

- Ты явно меня не знаешь, - рычишь ты. - Потому что я не твоя дочь.

И может быть, это правда, что ты не смогла бы убить муху, но...

Ты сможешь убить монстра.

Вот почему в твоем разуме, теле или душе нет ни капли сомнения, когда ты целишься из пистолета в голову Сеумину и нажимаешь на курок.