Часть 12
Справиться с собой, не показывая собственное беспокойство за чужую жизнь, для Тэхёна оказалось задачей со звёздочкой. Он едва перенёс то жуткое чувство беспомощности, которое преследовало его с ночи. Под проливным дождём он позволил себе немного слёз, зная, что этого никто не заметит. Слишком сильно переволновался, пока вытаскивал Чонгука из воды, каждую секунду понимая, что вот-вот и он останется совершенно один на безлюдном острове, останется без человека, к которому успел привязаться. Что море утащит за собой Чонгука, поглотит, а после за ненадобностью выплюнет на берег, отняв жизнь. Безжизненное бледное лицо и стеклянные глаза ужасом стояли перед глазами. Только не это. Да, опасность миновала, но это не отменяло тот факт, что Чонгук заболел. Бред, острое желание спастись — всё это толкнуло того на необдуманный поступок: броситься в бушующее от шторма море. С уверенностью Тэхён сказал бы, что это могло повториться.
Чонгук лежал в хижине в сухой одежде, после того, как Тэхён немного справился со своими страхами и заставил его переодеться. Свернувшись калачиком, прижимал Ёнтана к груди и грелся. Тело периодически вздрагивало в ознобе, лоб оставался сухим, как и губы, а это значило лишь одно — Чонгуку холодно. Температура ползла вверх, не желая отступать. Как быть в такой ситуации, Тэхён не знал. Он просидел остаток ночи, поджав колени к груди, и слушал тихие стоны, слетающие с дрожащих губ, пока Чонгук беспокойно дремал. Дело дрянь, и что с этим делать, Тэхён не имел ни малейшего понятия. Вокруг ни души, ни единого человека, который мог бы помочь. Тэхён и сам едва ли не поддавался пугающим мыслям, а паника кружила рядом, словно готовилась напасть в любой момент. Но поддаваться ей не имело смысла.
Шум ветра ближе к утру стих, волны немного спали, поэтому, едва дождь стал не таким сильным, он выскочил наружу с одной целью: набрать воды у водопада. Чонгук должен был много пить и хоть что-то съесть, чтобы иметь силы справляться с недугом. Хотя бы это Тэхён мог сделать, отвлекаясь от страшных мыслей. Если воду тот ещё выпьет, то заставить покушать в таком состоянии — дело сложное. Даже он понимал, что отсутствие аппетита им совсем не на руку.
Промокнув насквозь от надоедливо моросящего дождя, он принёс воды. А вот с едой была проблема. Если ему будет достаточно мякоти фруктов, то Чонгуку нужен хотя бы бульон. Но разжечь костёр не представлялось возможным. Хорошо, что не нужно рыбачить, потому что вода в море после шторма чертовски холодная, а безжизненная тушка змеи вселяла хоть какой-то шанс на сытость.
— Чонгук, — потормошил он свёрнутое калачиком тело, подсовывая бутылку с водой. — Чонгук, выпей, давай.
— Не хочу, отстань, мне холодно, — Чонгук сопротивлялся напору, дёргая плечом, чтобы сбросить руку, и спрятал лицо. Тэхён уже в который раз приложил ладонь к пылающему жаром лбу. Нетрудно догадаться по обжигающему кожу теплу, что температура слишком большая. Тот крупно дрожал, подбирая ноги ближе к себе, и просил укрыть хоть чем-то. Но чего уж точно он делать не будет, так греть Чонгука сильнее. Скорее, если так продолжится, он просто сгребет его в охапку и окунет в море, лишь бы сбить температуру.
— Не капризничай, тебе нужно пить. Я не собираюсь остаться здесь один. Давай, хороший мой, выпей, ну, — Тэхён снова и снова налегал с водой, вынуждая Чонгука сделать пару глотков.
— Просто оставь меня в покое, — ворчал Чонгук. — Ты не дал мне спасти нас. Ты хочешь, чтобы я жил вечно на этом острове, лишь бы рядом. Какая разница, если мы всё-равно умрём здесь. Мне плохо. Уйди.
Чонгук бредил, закрыв глаза. Перевернулся на спину, бессвязно повторяя свои сожаления о проваленном шансе на спасение. Всё ещё не понимал, что корабль был лишь плодом воображения. Тэхён не мог винить его в потаённых страхах за свою жизнь. Это бормотание — лишь отголоски мыслей, что сжирали того на протяжении пары последних дней. Он же попросту старался не думать об этом, не накручивать себя, а вот Чонгук с этим не справился. Довёл себя до такого отчаянного состояния, пренебрёг здоровьем, а теперь сыпал упрёками, не осознавая собственных слов. Он ведь слышал от него обратное в трезвом уме — Чонгуку нравилось находиться здесь, когда всё было спокойно. Нравилось предаваться любви, самозабвенно целуя его в ответ, нравилось быть рядом. Даже говорил, что не хочет возвращаться, лишь бы продлить их тихое счастье. А эти горькие слова, что сейчас слетали с губ — просто очередной плод воображения, который спроецировал на себя самого.
Тэхёну даже не обидно. Он и сам в трезвом уме понимал, что жизнь здесь невозможна. Их любовная пора рано или поздно столкнётся с отсутствием тех же средств гигиены, и тогда Чонгук уж точно станет скулить о возвращении в цивилизацию. Просто не ожидал, что накроет того так скоро. Он и сам подумывал, как чертовски приятно было бы вжимать Чонгука в мягкое постельное, зацеловывать губы, кувыркаясь в пушистом одеяле, а не на песке или влажных листьях. Но, опять же, как хотел всего этого, так и боялся. Боялся, что тот вернётся к мужу, собственной жизни, а он останется один на Филиппинах. И как после таких мыслей не думать о сожалениях, что пустил этого мальчишку слишком глубоко в сердце, зная чужую натуру, охочую до денег.
На улице возле хижины остались мокнуть скинутые с Чонгука вещи, а ему вспомнилось, что в те редкие моменты, когда он болел в своём детстве, соседки, что помогали отцу советами, прикладывали к его голове влажные тряпки, обтирали чем-то прохладным, сбивая так температуру. По ощущениям было не очень приятно, но хотя бы действенно. Ничего лучше придумать просто не смог за неимением лекарств. Тэхён снова выскочил под дождь, подобрал котелок, наполненный дождевой водой, брошенную на листьях тряпку, что использовали для купания в водопаде, и вернулся обратно. Смочив серую ткань, он принялся обтирать Чонгука холодной влагой, от чего тот недовольно морщился сквозь беспокойный сон.
Дождь хоть и перестал лить так активно, но погода всё ещё была пасмурной. Лучи солнца едва пробивались через затянутые тучами облака, и разжечь костёр с помощью линзы он всё ещё не мог. Хоть у них в углу хижины и были сгружены стопки с сухими ветками, которые они приберегли для этого случая, пользы они не принесут. Рядом с ним крутился Ёнтан, периодически лизал руки своему хозяину и заинтересованно подходил к припрятанной тушке змеи, что явно манила свежим мясом, и Тэхён понял, что голоден не только он. Ловить рыбу в море и бросать Чонгука одного не хотелось. Мало ли, тот очнётся в каком-то бреду снова и скроется в джунглях, а там потеряет сознание. Искать человека, не подающего никаких звуков — задача не из лёгких.
На глаза всё чаще попадался сухой бамбуковый прут в купе веток, и Тэхён решил занять свои руки хоть чем-то. Перебрал ветки, ломая их на мелкие щепки, оторвал сухую кору, где смог, и стал сооружать подобие костра прям у входа, подложив туда мох. Следом начал отчаянно, быстро катать по ладоням прут, чтобы разогреть древесину. Совсем как первобытный. Чонгуку просто необходимо что-то питательное, а сидеть без дела и наблюдать, как единственный человек, что ему так дорог, сгорал на глазах — невыносимо.
Спустя какое-то время мох стал дымиться, а Тэхён с удвоенным рвением крутил этот несчастный прут в ладонях. Из-за чёртовой непогоды на нём лежала слишком большая ответственность за жизнь Чонгука и маленького друга, что повизгивал и кружил рядом. Даже не заметил, как немного стер кожу на ладонях, но на это было так плевать, что незначительная боль отходила на задний план. Как только мох задымился сильнее, он тут же склонился к нему и стал раздувать тлеющий трут. Появились первые проблески огня, и Тэхён радовался этому, как никогда раньше. У него получилось. Он справился. Даже обернулся к Чонгуку, чтобы выкрикнуть от переполняющей его гордости, но тот лежал неподвижно и что-то бормотал. Вслушиваться не стал, поскорее добавляя листьев, лишь бы пламя разгорелось сильнее. Дым вытягивало на улицу лёгким ветром, что гулял у порога, поэтому хижина оставалась незадымленной. Выплеснув из котелка дождевую воду, он плеснул туда воды с водопада и обложил свой костёр камнями для удобства приготовления пищи.
Чтобы его бульон не вышел совсем пресным, он добавил немного морской воды, а следом уже с усилием сдирал с мёртвой змеи кожу. Выпотрошил, слил кровь и прополоскал, чтобы разделить на кусочки мякоть, а после бросил всё в бурлящую воду. Ёнтан периодически визгливо лаял в надежде получить свой кусочек — вечно совал мокрый нос к нему в руки, но терпеливо ждал угощение. Тэхён же довольствовался собранными фруктами. Неизвестно, сколько Чонгук будет вот так лежать, а питательные элементы тому сейчас нужнее.
— Чонгук, вредина моя, просыпайся, тебе надо попить горячего, — в хижине стало не так сыро от тепла, что исходило от костра, а наконец-то переставший дрожать Чонгук тяжело открыл глаза.
— Я не хочу, просто воды, — попросил он, протягивая руку, но Тэхён слил бульон в бутылку, чтобы тому было удобнее из неё пить, и упрямо всунул в руки.
— Воды нет. Пей, что дают, тебе нужны силы. И даже не спорь, — с нажимом добавил в конце.
— Костёр? — Чонгук слегка проморгался, разглядывая языки пламени у выхода из хижины. — Но как ты?
— Тяжело. Чертовски. Но выбора не было. Пей, давай, — Тэхён снова приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. Та немного спала к полудню, но всё ещё держалась. По крайней мере, была уже не критично высокой, а глаза Чонгука были куда более ясные.
— Что это? — Чонгук сделал пару глотков, понимая, что это совсем не уха, а мясной бульон.
— Неважно. Скажу, когда поправишься.
— А корабль? Где спасатели? — осмотрелся в непонимании, разыскивая взглядом людей, в которых он почему-то был уверен.
— Не было никакого корабля. У тебя жар, и ты бредил ночью.
— Значит, нас действительно не ищут. Мы никому не нужны. Так и умрём здесь, — повесив нос, он отодвинул от себя бутылку и снова свернулся калачиком, поджимая к груди колени.
— Эй, — Тэхён мягко накрыл ладонями его щеки, вынуждая посмотреть на себя. — Я не позволю, понял меня? Даже не думай об этом. Я не собираюсь умирать. И тебе не дам. Понятно тебе это? Прекращай, Чонгук. Всё хорошо. Мы вместе, я научился разжигать костёр руками, — Тэхён участливо показал ладони, которые немного кровили от лопнувших мозолей. — У нас всё хорошо.
— Но я видел корабль, клянусь! Он светился огоньками на горизонте. Пусть какие-то минуты, но видел! — упрямо повторял Чонгук, перехватывая руку, на которой блестела жидкость из ранки. Аккуратно провёл пальцем по контурам и поджал губы, не желая позорно расплакаться из-за чужой жертвы. — Видел, — упрямо повторил.
— Хорошо, у нас есть накрытый костёр для такого случая. Обещаю, если мы увидим его снова, обязательно его разожжём, и нас спасут. Но для этого надо, чтобы было кого спасать. Один я не выживу, понимаешь? Ты нужен мне, Чонгук. Поэтому, пожалуйста, выпей ещё, наберись терпения и отдыхай.
— Нужен? — робко прошептал Чонгук, будто до этого сомневался в этом.
— Очень нужен. И здесь. И там, — мотнув головой в сторону моря. — Я тоже хочу, чтобы нас спасли. Тебя, меня, Ёнтана, — Тэхён мягко накрыл горячие губы своими, сцеловывая с них жар, и снова сунул в руки почти нетронутый бульон. — Будь послушным мальчиком, пей.
Чонгук на этот раз охотно согласился, хоть и морщился, превозмогая себя. Глотки давались с трудом, а следом Тэхён подсунул ему маленький кусочек мяса, чтобы он прожевал. На вкус было сложно определить, что это, потому в один момент это напоминало курицу, но четкой принадлежности не имело ни к чему, что он пробовал раньше. Он молчаливо проглотил плохо пережёванный кусочек и снова лёг спать, так легко выбившись из сил.
***
Тело прогревали солнечные лучи, когда Чонгук, закинув руки за голову, лежал на сухом сыпучем песке и всматривался в причудливой формы облака, что плыли по голубому небу. Где-то за спиной щебетали птицы, шелестела листва от внезапных порывов ветра, а недалеко от линии берега плескался Тэхён. Весело хохотал, развлекаясь, а к Чонгуку лишь доносились отголоски низкого голоса, что отзывались в сердце теплом. Так волшебно хорошо. Солнце было не слишком жестоким и грело именно так, как надо, заставляя легко жмуриться от удовольствия. Чонгук чувствовал себя счастливым. Закрадывалась мысль, что вот так просто — на необитаемом острове, без ничего, с одним единственным человеком и есть его счастье. Разве такое возможно? Он не знал, но однозначно чувствовал это. Чонгук чуть приподнялся, чтобы лично понаблюдать за Тэхёном, и мягкая улыбка от осознания своего тепла, что испытывал к этому человеку, потянула щёки. С Тэхёном действительно хорошо. Тэхён ему дорог, как никто раньше.
Пока он всматривался в статную загорелую фигуру и с замиранием сердца любовался чужой радостью, рядом резвился Ёнтан. Этот милый сердцу пёсик беззаботно гонялся за обезьянкой, что была ростом чуть больше него. Та временами пугливо вскрикивала, но в конце концов поняла, что Ёнтан не представлял опасность, и притормозила. Немного боязливо скалилась, отмахиваясь от собаки руками, а в следующую минуту, стоило ему отвернуться, уже ковыряла в шерсти пальцами, выискивая блох. Чонгук с этого улыбнулся. У Ёнтана никогда их не было. Недовольство обезьяны, которая их не находила, но усиленно рыскала в плотном подшерстке, было понятным. Хотя, возможно, с учётом того, что они живут в дикой природе, парочку Ёнтан всё же да подхватил. От тех же обезьян, с которыми вечно таскался по джунглям. Когда они вернутся домой, Чонгук обязательно всех вытравит и устроит Ёнтану спа-день в отеле для собак.
После того, как пёс устал смирно сидеть в руках приставучей и слишком смелой обезьянки, Ёнтан лёгкой трусцой подбежал к нему. Горделиво сел рядом, вглядываясь в сторону моря, и навострил ушки.
— Э, отец, ты куда свою жопу голую унёс в море? Жить надоело? — Ёнтан внезапно заговорил, а Чонгук уставился на собственную собаку. Но не сказать, что это его прям удивило, он лишь тоскливо посмотрел в горизонт и вздохнул.
— Я видел корабль. Думал, нас спасут.
— И что дальше? Этот-то лучше того топлёного, ты подумай... — серьёзным низким басом продолжало вещать животное, сидя на песке в величественной позе. — Жопу мне твой Тэхён подтирал на яхте, когда после твоего соуса мне дно рвало. Однозначно лучше, чем тот четырёхглазый, что сидел за закрытыми дверями в своём мониторе и ни разу не гладил меня в беспечный день.
— Подтирал, да, — Чонгук улыбнулся, припоминая, как заставлял Тэхёна убирать за Ёнтаном. Вредничал тогда, выводя на эмоции, и сейчас за это было немного неловко.
— Ты учти, бать, я тебе яйца лизать не буду, если свалишь от этого вкусно пахнущего рыбкой красавчика. Я бы себе забрал, но мне на кой чёрт он нужен? Так, на пару раз ногу трахнуть. А тебе вон жрать добывает, яйца лижет, по нашему это. Мне нравится Тэхён. Берём!
— Действительно, ценный экземпляр, — захохотал Чонгук, поглядывая в море на Тэхёна. — Думаешь, подходит мне?
— Идеально, говорю же. Жопу об траву не чешет, блох нет. Ты смотри, а то я свою пушистую для него побрею, так что давай шустрей пометь его, что ли, — Ёнтан с серьёзным видом повернул к нему маленькую мордочку, смотря прямо в глаза, и добавил: — Ток не пались так явно, когда ссать на него будешь. Держи морду, будто так надо. Ссыкнул разок-другой и по делам потопал. Он должен знать, кому принадлежит. Один минус: не разрешает мне змей гонять, но свою гоняет. Я лично видел. Ну да ладно, это ваши брачные игры.
— Значит, одобряешь мой выбор? — Чонгук кивнул, соглашаясь с несуразными доводами пса, тихо хохотнув.
— Конечно, отец. Нам такой мужик в доме нужен. Сказал же, ссыкнул на ногу, и дело в шляпе, уже не отвертится.
— Аха-ха-х, ладно, уговорил, не брошу я его. Кажется, влюбился по уши, — почему-то согласился Чонгук на эту чушь, что нёс его пёс. — А ты уже кого-то себе нашёл?
— Конечно, нашёл, бать. Приглядел одну молодую макаку, только она от меня зад свой рукой прячет. Не даётся порыву любви, чтобы предаться удовольствию. Но ничего, это дело поправимое. Настойчивость у меня в крови. Я хищник! Мышь там какую поймаю в кустах, белку погоняю. Моя дама сердца меня потом к сердцу прижимает. Правда, жадничает — отбирает добычу. Одна проблема — её семья. Они против нашего союза...
— Чонгук, Чонгук, — дернули за плечо лёгким сжатием ладони, и Чонгук распахнул глаза. Осоловело проморгался, пытаясь вернуться в реальность. Его вырвали из необычного сна, в котором он разговаривал с Ёнтаном. Перед глазами встревоженное лицо Тэхёна. — Ты бредил, смеялся. Ты как вообще? — ко лбу приложил губы, проверяя температуру. Чонгук, видя чужую заботу, вспомнил последние слова, где сам себе признавался в чувствах, и забегал взглядом по голубым глазам, что пытались прочесть его состояние.
— Все в порядке. Я чувствую себя лучше, — промямлил Чонгук, когда ему в руку сунули тёплую бутылку с жидкостью. На улице уже смеркалось. Тепло от костра, что горел у входа в хижину, приятно нагревало воздух. Он вспоминал, как видел, будто во сне, окровавленные мозоли на ладонях Тэхёна, и тут же потянулся, чтобы проверить это. Тэхён сначала поддался, а после спрятал руки за спину.
— Со мной всё отлично, не забивай голову. Температура вроде спала, но ты ещё слаб. Тебя сутки колотило. Я ужасно испугался, не делай так больше, пожалуйста, — Тэхён не успел договорить, потому что Чонгук голодно притянул его за футболку ближе, сразу же целуя. Будто не виделся с ним целую вечность.
— Ты снова спас меня. Спасибо, — прошептал в мокрые губы, но тут же оглянулся в поисках собаки, что совсем недавно разговаривала с ним во сне. — А где Ёнтан? С ним всё в порядке? Мне такой сон странный снился. Я разговаривал с ним.
— Видел недавно, бегает где-то рядом. У него дела идут лучше, чем у тебя. Этот ловелас обезьяну трахает, — засмеялся Тэхён.
— А она что? — Чонгук весело хрюкнул от смеха. Всё же сон частично был вещим.
— А она счастлива. Или он. Я не присматривался, кого именно он там пытается оприходовать. У него своя личная жизнь. Я рад, что тебе лучше, Чонгук. Выпей бульон, — тот упрямо протянул ему бутылку, вынуждая пить. Спорить желания нет, Тэхён и так перенервничал из-за него, поэтому он делает несколько глотков. Вкус, конечно, странный, но весьма сносный.
— А что это? — вскинул брови, глядя с надеждой на ответ в голубые глаза.
— Змея. Ничего так, да? Я пробовал.
— Боже, ты ужасен. Накормил меня экзотикой. Но мне нравится, — Чонгук не стал ворчать. За неимением лучшего Тэхён и так сделал невозможное в их ситуации. — И ты мне нравишься. Очень, — признание легко слетело с губ.
— Куда подевался вредина Чонгук, что сыпал упрёками? — Тэхён придвинулся ближе, чтобы оставить на его губах поцелуй.
— Он утонул в море вчера. Извини, если наговорил глупостей. Но я действительно видел корабль. И знаешь что? — Тэхён заинтересованно выгнул бровь, всем видом показывая, что внимательно слушал его. — Жаль будет разлучать счастливую пару Ёнтана и его макаку.
— Ох, это, — рассмеялся Тэхён, поглядывая на выход их хижины. — Думаю, ещё немного, и у него будут проблемы со всей стаей. Так что это даже к лучшему. Я несколько раз видел, как он уносил лапы от разгневанного самца по пляжу.
— Он сказал мне во сне, что ты вкусно пахнешь, и вообще идеальный для меня.
— Прям так и сказал? — Тэхён явно глумился над ним, но Чонгук и сам понимал, что бредовый сон остался лишь сном. А вот смысл сказанного в нём — это отражение его мыслей, пусть и в такой форме. Подсознание однозначно точно сказало ему, что Тэхён — его лучший выбор. Чонгук согласен с этим. — Хочешь быть как та обезьянка?
— Хочу. Очень, — весело усмехнувшись, Чонгук потянул на себя Тэхёна, опутывая его руками и ногами. — Лучше обними меня. Не хочу терять ни минуты нашего счастья, пока мы живы.
— Хорошо, но сначала полностью тебя вылечим.
***
За несколько дней от периода непогоды не осталось и следа. Солнце снова пекло во всю свою силу, костёр горел практически непрерывно, а ветер больше не резал непривычной тут прохладой. Чонгук до сих пор поражался тому, насколько быстро в здешней природе всё менялось. Его болезненное состояние тоже полностью прошло, и температура больше не давала о себе знать. Скорее всего, он даже не простывал, просто настолько загнал себя и перенервничал, что организм сдался, решая отключить голову вот таким вот пугающим всех способом.
Тэхён рассказал ему, что именно случилось в ту ночь, ведь Чонгук помнил всё очень и очень размыто, словно в тумане. Он уже и сам сомневался в том, что видел, а узнав, как вся ситуация выглядела для Тэхёна, у него по спине скатился холодный пот. Они ведь оба могли погибнуть. Из-за него. После такого осознания благодарность к Тэхёну росла с неимоверной силой и скоростью. Чонгук просто захлёбывался в своих чувствах, которые крепли, казалось, с каждым часом. Он мало что знал про здоровые, нормальные отношения, а о проявлении собственной влюблённости знал ещё меньше, но он старался. Заботился, как мог, помогал и по-своему оберегал.
Вот только до понятного всем способа проявления любви Тэхён доступ ограничил. Чонгук так сильно хотел утонуть в нём и сам утопить в удовольствии, но Тэхён просто не позволял. Всегда останавливал его, говоря, что он ещё слишком слаб и нужно полностью восстановиться, а Чонгук уже с завистью поглядывал на Ёнтана, который вовсю охмурял обезьян. Тэхён — единственный, с кем он хотел секса не для того, чтобы просто получить физическое удовольствие, а чтобы насладиться человеком. Сделать тому также приятно, показать каждым прикосновением, насколько тот ему важен и необходим. Но Тэхён не позволял. Чонгука уже ломало внутри от необходимости в близости, хотя бы какой-то, но кроме коротких и нежных поцелуев ему не перепадало ничего.
— Ты сегодня какой-то задумчивый, — негромко произнес Тэхён, когда они сидели на берегу у костра. Солнце уже практически село, и Чонгук наблюдал за слегка розовым горизонтом, опираясь спиной о чужую грудь. — Надеюсь, ты не загоняешь себя снова?
— Нет, — легко пожал плечами, вздрагивая от рук на бёдрах. Внутри всё моментально сжалось, реагируя на необходимые прикосновения.
— Тогда о чём думаешь? — горячий выдох за ухом, а в голосе слышна улыбка.
— О том, что я на острове с человеком, который мне нравится, но у меня недостаток ласки, — возмущённо выдохнул, поворачивая голову назад. Тэхён ещё и спрашивал, что с ним не так?
— Я забочусь о тебе, — снова будто с лёгкой издевкой. Чонгук прекрасно знал, что Тэхён видел его состояние и уже игрался из собственного интереса.
— Неправда, — приподнялся и развернулся в чужих руках, смотря в наглые голубые глаза. — Ты просто дразнишь меня, — вплёл пальцы в его волосы, сжимая коленями чужие бёдра.
— Даже отрицать не буду, — снова усмешка на привлекательных губах.
— Или просто не хочешь меня, да?
Чонгук глубоко вдохнул, потому что Тэхён, сжав его бёдра, усадил прямо на свой пах, чтобы он точно ощутил, насколько тот хотел. Внутри снова всё сжалось от сдерживаемого желания, и он сам плавным движением потёрся задницей о твёрдый член, сглатывая. Горячие руки пробрались под его футболку, касаясь чувствительной кожи, заставляя возбуждение обжигающей волной прокатиться внутри.
Тэхён потянул его к себе, дразняще проведя языком по губам, и сразу втянул в медленный глубокий поцелуй. Чонгук тихо простонал от удовольствия, прижимаясь сильнее, потому что слишком изголодался по такой откровенной ласке. Тэхён вылизывал его язык, слегка кусая чувствительные губы, и короткими ногтями оставлял слабые царапины на рельефе рёбер. Он жался сильнее к горячему телу, разогретому на солнце за весь день, и буквально плавился от таких необходимых прикосновений. Снова плавное движение бёдер, от которого Тэхён зашипел в поцелуй, а Чонгук готов был моментально рассыпаться в его руках. Он разорвал поцелуй, чувствуя внутри дрожь от возбуждения.
— Мне нужно подготовиться, — проскулил тихо, потому что терпеть и сдерживать собственное желание больше не было сил. Они уже мылись оба, но Чонгук не думал, что Тэхён наконец-то ослабит свои стены. — Но я не хочу отрываться от тебя.
— У тебя есть много способов получить то, что ты хочешь, — усмехнулся, тёплыми пальцами задевая под футболкой чувствительные соски.
— Я хочу доставить тебе удовольствие, Тэхён, пожалуйста, — слегка привстал, позволяя тому подняться с песка.
— Тогда постарайся для меня, Чонгук, — опустил ладонь на тёмные волосы, вплетая пальцы в пряди на затылке.
Чонгук сглотнул, вздрогнув от прикосновения, и поднял взгляд на Тэхёна, довольно кусая губы. Собственный член уже болезненно ныл от сильного возбуждения, ведь сейчас он буквально вспыхивал, как спичка. Тэхён снял с себя футболку, кинув ткань на песок, чтобы мелкие крупинки не врезались ему в колени. Чонгук благодарно и медленно провёл языком вдоль пояса шорт, подцепив резинку, и потянул вниз, продолжая смотреть на Тэхёна. Бельё они оба уже давно не носили, и он сразу пальцами обхватил горячий твёрдый член. На покрасневшей головке так привлекательно блестела капля смазки, что Чонгук медленно и с отдельным удовольствием слизал её, чувствуя, как сжались пальцы в его волосах.
Его губы растянулись в лёгкой улыбке, сразу смыкаясь на чувствительной головке. Ему нравилось скользить по ней языком, нравилось чувствовать, как напрягался Тэхён, стоило ему только провести влажным горячим языком по стволу до основания. Одной рукой он держался за чужое бедро, наслаждаясь реакцией, и снова языком обвёл член до головки, сразу вбирая её в рот. К себе хотелось прикоснуться с каждой секундой всё больше, но он получал отдельное удовольствие от того, насколько сильно был возбуждён. Ему до тихого скулежа нравилось чувствовать то, как идеально хорошо член скользил по его языку, когда он насаживался глубже.
Поднял взгляд снова, выпуская член изо рта, и провёл по головке языком, оставляя ниточку слюны и смазки тянуться в его рот. Тэхён выглядел заворожённым, пока Чонгук с наслаждением и какой-то оттянутой жадностью вылизывал его член.
— Нравится? — Чонгук довольно хмыкнул, видя, как потемнели от возбуждения голубые глаза, и снова обхватил губами головку, кончиком языка дразня уретру.
— Нравится ли мне видеть, с каким удовольствием ты сосешь? — хрипло, не сдерживая стон. Чонгук чувствовал, как под его ладонью напрягались мышцы, и был уверен, что Тэхён готов был драть его в самое горло. Он на самом деле совершенно не против. — Пиздец как нравится.
— Тогда прекрати сдерживаться.
Размазал ладонью обилие слюны по твердой плоти и, прикрыв глаза, насадился глубже, наконец-то расслабляя горло. Чувство того, как горячая головка давила на стенки, заставляло млеть и едва стоять даже на коленях. От ощущения наполненности в собственном горле он едва сдержался, чтобы не кончить, но этот момент хотелось оттянуть.
Тэхён, которому дали, наконец, свободу действий, сжал пальцы в тёмных прядях и с низким стоном толкнулся в податливо открытый рот. Член так идеально тёрся о язык, проталкиваясь в горло, что Чонгук готов был захлёбываться в стонах, но крупная головка в глотке перекрывала кислород. Слюна текла у него с губ, смешиваясь со смазкой, и пачкала подбородок, что отчего-то заводило сильнее. Он давился, когда Тэхён проникал особо глубоко, но не позволял достать член полностью, лишь срываясь на стоны, когда головка скользила на языке, снова проникая глубже.
Пряди на затылке ощутимо потянули назад, заставляя откинуть голову. Тэхён смотрел на него, загнанно дыша, пока сам Чонгук жадно хватал воздух влажными губами. Чужие пальцы собрали размазанную по щекам смазку со слюной, и Тэхён, растягивая губы в блядской улыбке, провёл измазанными пальцами по его языку. Он сразу обхватил фаланги, начиная сосать, пока длинные ровные пальцы буквально трахали его рот. Голубые глаза опустились по его телу вниз, и до его слуха донёсся смешок.
— Хочешь кончить, пока я буду трахать твой мокрый рот, Чонгук-и? — вытащил пальцы, позволяя снова глотать воздух.
— Да, хочу, очень хочу... пожалуйста, — несдержанно закивал, стягивая собственные шорты, чтобы не испачкать.
Тэхён, будто дав молчаливое позволение, обхватил пальцами свой член, направляя в его приоткрытый рот. В этот раз движения были сильнее, буквально вытрахивая из его глотки больше звуков. Он снова давился, отчего выделялась слюна, которая уже стекала по чужому члену, пузырясь в уголках его губ. Возбуждение заставляло его тело мелко дрожать от сумасшедшего желания кончить. Чонгук опустил одну ладонь на свой член, неотрывно смотря на Тэхёна. Тот в одобрение погладил его волосы и замер так глубоко в растраханной глотке, как смог, медленно выходя через несколько секунд. Чонгуку казалось, что его колотило, и он не понимал, как до сих пор не кончил.
— Ждёшь моего разрешения? — хрипло произнёс, получая в ответ расфокусированный взгляд и кивок. — Кончай.
Снова медленно проскользнул в горло, не позволяя Чонгуку вдохнуть. От смеси ощущений он не выдержал, обильно кончая прямо на песок, проведя рукой по члену всего один раз. Тэхён оттянул его назад, надавив на подбородок, тем самым заставляя держать рот открытым. У Чонгука в ушах шумело от оргазма, и тело будто током прошибло, но он послушно открыл рот, позволяя густой сперме толчками стекать на его язык.
Кое-как натянув шорты, он осел на песок, потянув к себе Тэхёна, сразу затягивая в поцелуй. Внутри вместо возбуждения теперь растекалась бесконечная нежность. Ему не хотелось быстро уйти, и не было чувства выполненного долга. Было просто хорошо, так, как должно быть с правильным человеком.
— А теперь пошли спать, — произнёс Тэхён ему в губы.
— Всё не закончится одним минетом, — недовольно выдохнул, обвивая руками крепкую шею.
— Я завтра наверстаю, обещаю.