Часть 11
Чонгук в очередной раз кинул Ёнтану небольшую палку, за которой тот весело побежал по влажному от волн песку. Улыбка сама собой появилась на губах, когда со стороны моря послышался мат — Тэхён опять наступил на что-то в песке. Тан принёс ему палочку, опуская её около скрещенных ног, и нетерпеливо топтался на месте, готовый сорваться за предметом снова в любую секунду. Всё казалось настолько привычным и обыденным сейчас, что по позвоночнику пробегали мурашки.
Он давно сбился со счёта дней и не мог сказать, сколько времени прошло с крушения. От бледности его кожи не осталось и следа. Теперь та имела ровный красивый загар. Страх перед дикими джунглями немного отошёл назад, хотя бы в тех местах, которые он посещал каждый день, потому что один с привычной тропы не сходил. Всё это благодаря Тэхёну, конечно, но и собой Чонгук все же гордился. Он даже подумать не мог, что в итоге именно в этом месте и именно с этим человеком будет настолько хорошо. Гордился накопленным опытом, самостоятельностью. Их отношения с Тэхёном уже так далеки от тех, что были на лодке, что даже не верится. Тот оказался совершенно не грубым и чёрствым, а до бесконечного заботливым, а ещё тактильным, что удивило. Чонгук теперь ощущал прикосновения горячих рук на себе в любой удобный и неудобный момент. Сопротивляться, конечно же, не собирался — его все устраивало. Его целовали, тесно прижимали к себе и обнимали. Так сладко, что Чонгук каждый раз млел в крепких руках, чувствуя себя счастливым. Неизведанное чувство в груди сжирало. Чонгук признался себе, что тонет в этом человеке, и нет никакого желания спастись.
Он поднялся, подходя к костру, от которого отсел подальше, и закинул в него пару сухих веток, чтобы разгорелся сильнее. Тэхён решил наловить рыбы один, потому что море сегодня неспокойное, да и плавал намного лучше самого Чонгука. На горизонте, если очень присмотреться, виднелась тёмная полоска штормового неба. Давно у них дождей не было. Необходимость собрать в хижину сухих веток, чтобы потом было из чего костёр жечь, буквально кричала.
— Сколько у нас времени до дождя? — Чонгук поднял на подошедшего Тэхёна взгляд, протягивая тому заточенные прутья, с которых старательно срезал концы, заостряя.
— Несколько дней, но если море такие волны даёт, то там сильный ветер, — Тэхён сел на песок, опустив рядом всю выловленную рыбу, начиная ту потрошить. Чонгук от этого зрелища до сих пор вздрагивал. — Нужно будет укрепить хижину.
— Как?
— Бамбук, — легко пожал плечами, поджимая губы. — Я постараюсь о камни заточить нож, веревка ещё осталась от обломков. Да и с лиан можно сплести, если не хватит. Крыша и листья — хрен с ним, это восстановить можно, но опоры и стены нужно сохранить.
— Разве раньше дожди не проходили спокойно? — Чонгук нахмурился, насаживая рыбу на прутья и устанавливая над огнем так, чтобы та прожарилась.
— Это немного другое, — посмотрел вдаль, тяжело вздыхая. — Это штормовое облако, такое же, как разрушило лодку. Очень похоже.
Чонгук только кивнул, видя, что этот факт Тэхёна явно беспокоил. Остров в последние несколько дней казался максимально комфортным. И может, дело в том, что они с Тэхёном перестали собачиться, или, может, в том, что оба не сунулись туда, где их не ждали, но факт оставался фактом. Чонгук даже перестал вздрагивать от каждого шороха.
Он подошёл к Тэхёну, садясь на песок позади него, и легко провёл кончиком носа по открытому плечу. Чужая карамельная кожа была влажной и пахла солёным морем. У Чонгука внутри что-то приятно сжалось, когда он оставил аккуратный поцелуй на чужом плече. Проявлять нежность просто потому, что чувствуешь её, оказалось невероятно хорошо. Не потому, что ты чем-то всегда обязан и должен это делать, а потому, что искренне этого хочешь.
В браке у него всегда было не так, потому что он не любил. А тут... он боялся признаться себе в сильных чувствах, поэтому пока останавливал себя на той стадии, где Тэхён ему до дрожи в коленях нравился. Того хотелось трогать и чувствовать рядом настолько близко, насколько это возможно. После того, как Чонгук сдался и они наконец-то переспали четыре дня назад, он не упускал возможность получать свои законные оргазмы систематически. С Тэхёном даже секс совершенно другой. И пусть Чонгук секс любил всегда, но когда ты искренне хочешь человека, а не только его член, удовольствие усиливается. Единственное, о чём он искренне жалел, так это о том, что такие очевидные и простые вещи он на личном опыте осознал в такой тяжёлой ситуации. И ни один отголосок совести не говорил ему, что это неправильно. Наоборот, настолько правильными были их отношения, что становилось страшно. Даже подумалось в грустную минуту задумчивости, что так должно было быть всегда. Что Чонгук себя заставлял в других отношениях. А это неправильно. Только сейчас до него дошло, что всё же те деньги, что он имел — не делали его счастливым.
— Спасибо, — тихо произнес, оставляя лёгкий поцелуй за ухом, отчего Тэхён немного удивленно повернул к нему голову.
— За что? — тот потрепал по шерсти Ёнтана, который принес палку.
— За то, что спас, — провёл кончиком носа по светлым волосам и не сдержал улыбку, когда почувствовал горячие ладони на своих. — Если бы не ты, я бы, если не утонул, то умер бы тут. За то, что показал, каково это быть счастливым.
— Тут я даже спорить не буду, — улыбнулся, не скрывая в голосе довольство собой, за что Чонгук оставил на влажном плече ощутимый укус. — Не кусайся.
— Когда трахаешь меня, тебе это нравится.
— Мне многое нравится, когда я трахаю тебя.
— Например?
— Ты, — за руку потянул вперёд, заставляя пересесть Чонгука на колени. — И всё, что связано с тобой.
— Ммм... несколько недель назад плевался от нахождения рядом со мной, — Чонгук с удовольствием медленно вплёл пальцы в светлые волосы, смотря в голубые глаза. Боги, как же сильно он любил эти глаза. Внешность Тэхёна казалась настолько необычной, что рассматривать хотелось бесконечно. Как и задыхаться от близости.
— Начни вести себя как тогда, и я плюну снова, — обвил руками талию, пробираясь под ткань футболки и подушечками пальцев легко поглаживая кожу на талии. Чонгук на это только слабо посмеялся, затягивая Тэхёна в очередной за сегодня поцелуй, прижимаясь к тому сильнее.
Вечер прошёл слишком спокойно и хорошо, и Чонгук стал напрягаться от такого комфорта, как бы странно это не казалось. Уже несколько дней он думал о том, что всё это как завеса хорошего, за которой они оба забывали, где находились. Всё чаще в голову закрадывались мысли о том, спасут ли их вообще. Их кто-то ищет? Или объявили пропавшими без вести, решив, что тела унесло далеко и глубоко? Эти и ещё миллиард других вопросов будто сгущались в его голове. То, что он привык тут жить — хорошо, но перспектива остаться не особо впечатляла, хотя моментами казалась отличной идеей.
Его снова кидало из стороны в сторону, из спокойствия в тревогу и обратно. Иногда, засыпая в хижине, пока Тэхён крепко прижимал его к себе, он думал, что будет, когда всё, что у них было, закончится. Фрукты не вечные и не растут круглый год, презервативов для розжига костра осталось несколько штук, потому что те лопались. А что будет, если кто-то из них поранится? У них даже нож всего один, и тот ржавый. Единственное, что помогало держаться в здравом уме — наличие хижины. Её же кто-то построил, значит, тут иногда появлялись люди. Возможно, их найдут какие-то туристы и вывезут к людям. Но когда это будет?
Чонгук старался не думать обо всем этом просто потому, что сейчас он не в состоянии что-то исправить, а соответственно, переживать об этом не было смысла, но порой накатывало слишком сильно. Раньше его мысли занимал ворчливый, несговорчивый Тэхён, протест заниматься тем или иным поручением, а сейчас в тихом согласии — появились мысли, от которых становилось страшно. Особенно, когда он аккуратно заточенными прутьями пытался разобрать шерсть Тан-и, которая уже была слишком длинной для шпица и начинала сбиваться в колтуны. Ёнтану от этой плотной шубы становилось слишком жарко, и если бы они не нашли горную реку с пресной водой, тот уже давно погиб бы от обезвоживания. Наблюдать, как некогда роскошно выстриженная собака превращалась в ком лохматой шерсти и мучилась, было невыносимо. К тому же тот не получал полноценного рациона, питаясь рыбой. Редкие породы всегда подвержены заболеваниям, а если с Тан-и что-то случится — Чонгук этого не вынесет. Пёс и так постоянно рисковал собой, гоняясь за обезьянами в джунглях.
Перед сном ему удалось отогнать от себя дурные мысли, не без помощи Тэхёна, конечно, который с удовольствием помог ему потратить все остатки энергии. Чонгук, на свою радость, после выматывающего секса уснул очень быстро, прижимаясь к чужой горячей груди. Это была бы самая обычная ночь, если бы его не разбудил Тэхён и очень тихий рык Ёнтана, который практически вообще никогда не рычал.
— Не шевелись, — раздался над ухом тихий шёпот, а чужая рука легла на его рот. Чонгук сонным мозгом вообще ничего не понимал. — Прошу тебя, Гук-и, не двигайся.
В полумраке не было понятно, что не так, но глаза хорошо адаптированы к темноте. Он заметил, куда смотрел Тэхён и, переведя взгляд, крупно вздрогнул. Первой мыслью было отползти, но Тэхён, что крепко сжимал его рукой, не позволил дернуться. Ёнтана тот, как оказалось, зажал между ними, пальцами плотно сжимая собаке пасть. Буквально в метре от них медленно и с характерным шорохом ползла змея, и, судя по реакции Тэхёна, совершенно не безобидная. Страх парализовал моментально.
— Боишься? — снова тихий шепот, на который Чонгук только кивнул. — Правильно, бойся. Это кобра, Чонгук. Поэтому я сейчас отпускаю тебя, но ты стараешься даже не дышать. Понял? — Чонгук снова кивнул, не сводя со змеи взгляд. Та всё также ползла вдоль стены, будто по своим делам, и их двоих просто имела в виду. Но Чонгук действительно боялся вдохнуть. Тэхён зашевелился, намереваясь встать, но Чонгук мёртвой хваткой вцепился в его руку. — Отпусти, мне нужно вынести Ёнтана, иначе он спровоцирует её, — едва слышно выдохнул, оставляя ласковый поцелуй на его плече, будто пытаясь успокоить. Но куда там.
Чонгука сейчас будто очень резко откинуло назад, в тот дикий страх, который он испытывал, только оказавшись на этом острове. Сейчас будто сама природа пыталась напомнить им, что они расслабились. Их тут не ждали и им всё ещё тут не место. В такие моменты становилось очевидно — не выживут. Они тут не выживут долго. Если опасные и большие хищники не встречались, то это не делало остров более безопасным. Тут много змей, ядовитых насекомых, пауков и даже лягушек. Чонгук не натыкался на них, потому что находился либо на берегу моря, либо ходил по давно протоптанной тропе к водопаду и реке. Беспечность оказалась упущением.
Тэхён вынес Ёнтана на улицу, вернувшись через несколько секунд с палкой и ножом. Чонгук боялся смотреть, слыша только агрессивное шипение, но всё внезапно стихло. Тэхён тяжело опустился на настил около него, проводя руками по лицу, и даже в темноте Чонгук видел, как того трясло. У него самого сердце колотилось от адреналина, а Тэхён в очередной раз встал на его защиту. Через собственный страх и неуверенность. А ведь мог пострадать. Даже представлять эту возможность стало невыносимо.
Чонгук поджал губы, выдыхая, и посмотрел в угол, где лежало тело уже мёртвой змеи. Он аккуратно обнял Тэхёна и резко выдохнул от неожиданности, когда чужие руки прижали его с такой силой, что дышать стало немного тяжело.
— Она ползла к тебе, когда я проснулся, — глухо произнес Тэхён, комкая в пальцах футболку, в которой он спал. — Хорошо, что Ёнтан спал с тобой и я успел его забрать, а та от шороха сменила направление.
— Спасибо, — сглотнул, чувствуя, как его распирало от комка эмоций. Тэхён боялся не за себя, а за него. Этот факт так сильно пришибал, что в горле вставал ком. — Спасибо, Тэ, — он мелкими поцелуями касался чужого лица, стараясь успокоить, потому что дрожь крепкого тела чувствовал до сих пор.
Страшно представить, если бы тот не проснулся. Кобра могла подползти слишком близко, могла агрессировать на Тан-и, и малейшее движение Чонгука могло бы спровоцировать нападение. Кто-то обязательно бы пострадал. Но снова помог Тэхён, который знал, что нужно делать. Хотя знал ли? Скорее действовал по наитию.
— Я ещё никогда не встречал их, — произнес, когда немного успокоился. — Не хотел её убивать, но вынести отсюда не смог бы.
— Скорее всего, она бы вернулась.
— Да, потому что в хижине теплее, — кивнул, ослабляя хватку рук. — Зато теперь у нас есть змеиное мясо, — усмехнулся Тэхён, разбавляя напряжение. — Пробовал змею? — хохотнул, едва Чонгук сморщил нос.
Тэхён легко провёл ладонью по его шее, заставляя слегка отстраниться, и сразу втянул в требовательный медленный поцелуй. Чонгука плавило в чужих руках, он полностью терял над собой контроль. Тэхён сминал его губы своими медленно, но до бесконечного приятно проникая языком между приоткрытых губ. Крепкие руки будто знали каждое правильное место на теле, потому что у Чонгука моментально кружило голову. Он бы целовался с Тэхёном всегда, не прекращая и не отрываясь.
Сейчас он чувствовал себя настолько нужным, что эти чувства душили. Он такого не испытывал ни с мужем, ни до него. Рискнул бы кто-то собой, только чтобы защитить? Все его друзья бы выскочили из хижины первыми, думая только о себе. Да что там говорить, Чонгук в прошлом сделал бы то же самое, прихватив с собой собаку, и будь что будет. Испытал бы кто-то такой же искренний страх за него? Тэхён особенный. Тот, от кого не ожидаешь подобных чувств совершенно, тот, кто так яростно его ненавидел и так грубо опускал на землю. Но Чонгук не обижен, он уже всё забыл к чёртовой матери, потому что в крепких руках своего голубоглазого рыбака чувствовал себя безопаснее, чем когда-либо в своей жизни.
***
Уснуть после встречи с опасностью Чонгук так и не смог. Организм отключался, казалось, на десять минут, и он снова просыпался. Ему постоянно мерещилось это змеиное шипение, и он вздрагивал, пока Тэхён выводил круги большим пальцем на его запястье — тоже не спал. Чтобы не мучить себя, они всё же встали на рассвете. Обоим было чем заняться. Пока Тэхён вновь ушёл к неспокойному враждебному морю добывать еду на запас, Чонгук пошёл собирать фрукты, которых почти не осталось в хижине. К тому же нужно было добыть бамбук для укрепления опор. Сегодня ему не было в джунглях так спокойно, как обычно. Он дёргался от каждого шороха, а тревога всё время крутилась где-то в горле. Понимал, что просто накручивал себя, но не мог с этим бороться.
Волны сегодня ещё более неспокойные, а тёмная полоса на горизонте казалась слишком близко. Чонгук, собрав все фрукты, с волнением наблюдал за тем, как Тэхён нырял раз за разом, всплывая всё дальше от берега. Того подкидывало на волнах, а он лишь сильнее нервничал, глядя на борьбу со стихией.
— Тэхён, выходи, хватит уже! — громко крикнул, немного пугая уснувшего под тусклыми лучами солнца Ёнтана, который успел попасть в волну и сейчас лежал весь мокрый.
— Что, боишься за меня? — довольно хмыкнул, всё же выходя на берег в одних мокрых шортах.
— Глупый вопрос, — закатил глаза, опускаясь обратно на песок и закидывая принесённых моллюсков в уже кипящую на костре воду.
— Нужно укрепить хижину до наступления темноты. Ветер становится сильнее, а значит, гроза придёт быстрее. Я ошибся, у нас не так много времени.
— Я уже собрал бамбук, пока ходил за фруктами, — очередной порыв ветра показался ему холоднее, чем несколько минут назад, и Чонгук поёжился. Температура значительно опустилась. — Хижина выдержит?
— Да, — кивнул без сомнений, — она без нас тут стояла довольно долго и ничего. Ты же не думаешь, что это первое штормовое облако, в которое попадает этот остров? — Чонгук только фыркнул, закатив глаза.
— Я в этом не понимаю ничего.
— Тогда просто верь мне.
Чонгук набрал действительно много полых стеблей бамбука, который ножом срезался довольно просто. Он не спеша затачивал стволы, делая острый наконечник, который можно всунуть в землю, пока Тэхён ловко перевязывал укрепление под крышей.
— Надо ещё настил поменять, — тот спустился вниз, беря несколько новых стеблей.
— У нас на тропе скоро листьев не останется.
— Пойдем, значит, вглубь.
— Тебе не страшно? — тихо спросил Чонгук, поднимая на Тэхёна взгляд.
— В плане?
— Всего, — вздохнул, пожимая плечами. — Мне тут с тобой хорошо, правда, но я не могу перестать думать о том, что нас здесь быть не должно. Долго мы сможем выжить? Я не хочу наблюдать, как ты умираешь от укуса змеи или заражения крови после простого пореза. И сам как-то совсем умирать не хочу.
— Я не думаю об этом. Сейчас мы оба не можем что-то изменить, остается только жить, как получается, — Тэхён снова забрался выше, плотно перевязывая стебли верёвкой.
— А как ты вообще оказался на островах? — Чонгук решил перевести тему, пока совсем не накрутил себя.
— Всё довольно просто, на самом деле. Мой отец родился тут и жил всю жизнь, работал в море, а мать приехала в отпуск. Бурный курортный роман, который совершенно не подразумевал продолжения, но она забеременела. Узнала об этом уже по возвращении в Корею, родила меня там. Все документы были оформлены тоже там, она дала мне корейское имя и фамилию. Продержалась вроде год или полтора, пока я не перешёл на смеси. Она была очень молода, ей едва тогда девятнадцать исполнилось. Поняла, что ребёнок ей не нужен, и увезла меня отцу. Приехала и поставила его перед фактом, мол, улетит она без меня, поэтому либо забирай, либо оставлю в аэропорту, — Тэхён усмехнулся, забирая протянутый Чонгуком плотный стебель. — И я остался тут. У отца был лучший друг кореец, он и учил меня языку, чтобы не забывал, но внешность, как видишь, я забрал у отца, по большей части.
— В Корее ты бы построил блестящую карьеру модели с таким натуральным блондом и чисто-голубыми глазами. Такая внешность там очень востребована.
— Я знаю, в подростковом возрасте думал об этом не один раз, но отец не отпускал. Он не мог уехать со мной, у него тут вся жизнь, а одного отправлять не рискнул. Начал брать с собой в море, на корабли, учить рыбачить, я влюбился в эту природу и сам уже никуда улетать не захотел.
— А сейчас где твой отец? — не сдержал интерес, поднимая на Тэхёна взгляд.
— В круизе, — как-то грустно улыбнулся, вздохнув. — Он пусть уже и не молод, но образ жизни сохранил его внешность, никто в жизни не сказал бы, что ему за пятьдесят. Поэтому он работает на круизных лайнерах. Насколько я знаю, он помощник капитана, но, в основном, занимается коммуникацией с пассажирами — очень уж он у меня общительный.
— Получается... — внезапная догадка всплыла в голове, — он даже не знает, что с тобой случилось?
— Скорее всего, — кивнул, грустно улыбнувшись. — Он связался со мной прямо в день нашего отплытия. Обычно он звонит, когда лайнер заходит в порт. Я не могу точно сказать, сколько времени прошло, он мог ещё раз мне звонить, но, не получив ответа, наверняка списал это на то, что я сам в море и отправил мне открытку.
Чонгук только кивнул, внезапно осознавая, что если не Седжин, то его вообще вряд ли кто-то ждал. А искал, тем более. И тут внутри что-то резко упало. А кто их вообще искал? Они разве нужны кому-то? Если на лодке все погибли, а у Тэхёна из родственников только отец, то дело плохо. От этого понимания страх сильнее сковал лёгкие, мешая сделать вдох, но Чонгук старался себя успокоить. Тэхён же работал, у того были друзья, иначе у такого человека и быть не могло. Убедить себя, что их точно кто-то найдёт, с каждым днём становилось всё сложнее, а паника к Чонгуку возвращалась с новой силой. Только показывать её теперь нельзя. Он слишком сильно понимал, что Тэхёну тоже беспокойно, и своей паникой он никак делу не поможет.
***
Тэхён искренне надеялся, что шторм пройдет мимо, но остров всё же зацепило, благо лишь краем. Ветер усилился меньше чем за час до такой степени, что своим холодом пробирал до костей. Их костры погасли, и хорошо, что в последний момент он решил обнести хижину ещё одним слоем широких листьев. Это не сильно помогало спрятаться от ветра, но, по крайней мере, в хижине было сухо.
День казался ему бесконечным. Они слишком рано встали и слишком много сделали. Тэхён замечал изменения в поведении Чонгука, и это немного беспокоило. Тот словно проваливался в себя моментами и выглядел таким встревоженным, что становилось не по себе. Попытки выяснить, что у того в голове, совершенно не оказались успешными. Чонгук только отмахивался и говорил, что беспокоился об их спасении. Наверняка даже не врал, просто недоговаривал. Тэхёну тоже было беспокойно, но он эти темы не поднимал. Нагнать лишнего страха просто так — не лучшая идея. Встреча с коброй и его самого выбила из колеи. За всем хорошим, что у них тут было, за Чонгуком, который заставлял забываться, он совсем опустил бдительность. Думать о том, что было бы, не проснись он случайно, даже не хотелось.
То, насколько сильно он испугался за Чонгука в моменте, стало открытием даже для самого себя. Одна лишь картинка того, как тот умирал бы в муках от укуса, заставляла внутри что-то гореть, причиняя боль. Тэхён бы сошел с ума в тот самый момент, если бы остался без Чонгука, и это осознание ощущалось странно. Что-то в голове неприятным скрипучим шепотом напоминало, что это всё, пока они тут. Пока у них двоих ничего нет. Ведь если они вернутся, у Чонгука снова будут деньги, богатство и шикарная жизнь, которую тот любил, а у Тэхёна всё ещё не будет ничего. Только его море. От него сбегут, не оглядываясь. Подальше от всего, что пережил.
Ночью ветер набрал силу, но Тэхён так сильно устал, что отключился моментально, прижимая Чонгука к своей груди под шелест листьев. Он уверен, что пройдет ещё немного времени, и ночи для него будут самым страшным временем, потому что что-то снова будит его спустя несколько часов. В глубокой темноте, окруженный шумом дождя, он не сразу понял, от чего проснулся. Чонгука рядом не было, и это моментально заставило сосредоточиться. С берега слышался истеричный лай Ёнтана и Чонгук, который, срывая горло, пытался его позвать.
Внутри оборвалось всё, что могло. В голове сразу промелькнули все самые страшные варианты развития событий и того, что могло случиться. Он босиком побежал на берег, замирая. Море. Оно не радовало, не умиротворяло. Оно пугало до чёртиков, готово было наказывать людей, которые пренебрегли стихией. Ёнтан разрывался на кромке мокрого песка, убегая от смертельных волн, которые утащили бы его за собой. У животного явно орало чувство самосохранения, чего не скажешь о Чонгуке, который то ли пытался выйти на берег, то ли зайти глубже.
— Тэхён, там корабль! — проорал тот, на половине фразе уходя под волну, что накатила на берег. Он знал такие волны, знал, что в них нельзя попадать, они людей с собой забирали, закручивали и топили, не позволяя выплыть.
— Чонгук, выходи! — ледяная вода омыла его ноги, пока он аккуратно, подгадывая время, заходил в воду. Сердце в груди колотилось, как ненормальное, разгоняя адреналин в крови, потому что Чонгука отбрасывало к камням, о которые тот непременно разобьёт голову.
— Нет, нет! Там корабль, Тэ! Корабль! Нам надо к нему, надо!
Тэхён посмотрел вдаль, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки от страха. Ничего. Абсолютно ничего, кроме стены дождя и бушующих тонн воды. Даже намёка на корабль нет, даже не казалось ничего. Чонгук же упорно показывал рукой в абсолютно чистый горизонт, и в тёмных глазах плескалась такая вера, что Тэхён вздрогнул.
— Чонгук, там ничего нет, прошу, не вставай и пытайся подползти ко мне!
— Нет, я вижу! Почему ты мне не веришь, Тэ? Я покажу, иди сюда! — новая волна накрыла того, забирая из виду у Тэхёна. Чонгук выплыл по пояс в воде, но там уже не мог держаться за дно и стоять — волны слишком сильные.
— Чонгук, не иди глубже, пожалуйста!
Ёнтан хрипел на берегу, скуля и подбегая к воде, но Тэхён кинул в его сторону камень, заставляя убежать дальше. Первая же волна смыла бы маленького шпица в море. Он сам уже едва мог подниматься, зайдя в воду лишь выше колена. Вода сбивала с ног, окутывая пеной, а отступая, тянула за собой.
Чонгук что-то видел. Тэхён, как моряк, человек суеверный, но сейчас не знал, что или кого просить о помощи. Он слышал о миражах, слышал о том, как море своими шутками губило моряков. Что-то непонятное тянуло Чонгука на верную смерть, звало за собой на глубину, а тот так доверчиво шёл, совершенно не слыша призыва вернуться.
— Чонгук! — снова громко окликнул, наконец-то привлекая внимание к себе. — Вернись ко мне, пожалуйста! — его затянуло глубже, но, вынырнув, он увидел Чонгука почти рядом. Схватил того за руку, поддавшись новой волне, которая понесла обратно к берегу, накрыв их с головой.
Чонгук в его руках не сопротивлялся, только кашлял, наглотавшись воды, и неразборчиво просил отпустить. К кораблю. К сраному кораблю, которого не было. Неужели тот так накрутил себя? Так сильно зарылся в свои мысли и испугался, что воображение заставило его едва ли не с жизнью распрощаться. Тэхён смог удержать их на месте, только когда прибило к камню. Казалось, что за эти несколько минут он прожил жизнь и абсолютно выбился из сил. Колени щипало в разодранных местах при столкновении с кораллом от лёгких царапин. Хорошо, что волна не ударила их о валун. Не проснись он, то к утру остался один на этом сраном острове.
Ёнтан остервенело лизал ему руку, будто понимая, что могло случиться, и благодарил его за спасение непутёвого хозяина. Тэхён лежал на песке, жмурясь от холодных и острых капель дождя. А Чонгук расслабился, будто выбился из сил в своём безумии, смотря на него совсем расстроенно, и ничего не говорил.
Только донеся того до хижины и отойдя от пережитого шока, Тэхён понял, в чём была проблема. У Чонгука взгляд расфокусированный, щёки розовые и тело совсем ватное. А ещё тот источал жар, как печка. Тэхён впервые не сдержал злые слёзы отчаяния, потому что у Чонгука температура. Он в панике отвернулся, сбегая под проливной дождь, чтобы подавить нахлынувшее чувство обречённости.