Слияние двух миров

       Тэхён чувствовал себя умиротворенно, будто они с Чонгуком вот так жили на этом острове долгие месяцы. И совсем не верилось, что буквально пару недель назад он готов был его придушить. Сейчас спящий на нём Чонгук мило причмокнул опухшими от поцелуев губами и крепче прижался к груди. Они за этот день просто как оголодавшие дорвались до губ друг друга и никак не могли насытиться. Как и полчаса назад — целовались, лёжа под покровом ночи в хижине, куда долетал тусклый свет от потрескивающего костра, и наслаждались уединением. Так спокойно и правильно ему ещё никогда не было. Эти чувства он испытывал рядом со сладко спящим Чонгуком и временами похрюкивающим в ногах Ёнтаном. Место, куда забросила их жизнь, оказалось райским. Забота о Чонгуке перестала казаться необходимым грузом, Тэхёну с каждым разом искренне хотелось это делать.

       Вспоминая свои слова, все несдержанные колкости и грубости в последние дни, Тэхён понял простую вещь: ревность. Именно её он испытывал, но признавать не хотел. Теперь он отчётливо понимал, за что этого пацана любил Седжин. Чонгук располагал, влюблял, притягивал. Не только внешностью. Да, тот бывал невыносимо вредным, огрызался, но когда находился в хорошем расположении духа и желал угодить — просто пленял своей отдачей, послушанием и покорностью. А ещё Чонгук оказался довольно заботлив — неосознанно для самого себя смахивал с Тэхёна чёлку, чтобы та не мешалась, пока он чистил рыбу. И уже не затыкал нос при виде рыбьих потрохов. Помогал, угождал. Без напоминаний таскал ветки из джунглей, чтобы костёр не затух, и старался быть полезным в сборе фруктов. Сегодня Чонгук даже чуть не подрался с обезьяной, которая хитро хотела стащить у него банан. Тот стал куда храбрее, когда бросился на визжащую макаку с палкой и криками, чтобы та убиралась обратно в лес. Потом, несомненно, гордился тем, что отбил их фрукты обратно. Носился на радостях с Ёнтаном по песку, кидал ему небольшую палочку и заставлял пёсика прыгать за ней, обманчиво дурачась. Тэхён в это время лежал на песке после ужина и улыбался, наблюдая за этими двумя.

       Чонгук ему нравился. Нравился своей самоотдачей, перестав быть такой неженкой, как изначально. Нравился в дурашливости, гоняясь за псом по берегу. Нравился, когда тот ластился, выпрашивая поцелуи, и дул обиженно губы, если не получал. Прошлая капризность открывалась с новой стороны. Тэхён не мог не сравнивать. Он видел обе. Видел отношения Чонгука с Седжином и проецировал их на себя. Не такие. Они были другие, а Чонгук казался ему более открытым и честным. Но эти выводы он делал не со слов, которые слышал, а именно с таких вот мелочей, когда тот делился фруктом, стряхивал с груди прилипший мокрый песок, просил научить ловить рыбу и стирал пот со лба, самостоятельно вытаскивая из джунглей большое бревно, так и не попросив помощи. С ним Чонгук был другим. Настоящим. Так казалось Тэхёну.

       Но ревнивый червь в груди всё равно копошился. Мысли, что их должны были искать, не отпускали. Что будет, когда их найдут? Что, если все, кто был на лодке, выжили? Что станет с ними, когда их спасут и как поведёт себя Чонгук? Ответов не было никаких. Тэхён был реалистом. Отмахивался от душащих мыслей, занимая руки делом. За эти недели хижина преобразилась. Свежие листья и плотно скрученные сухими лианами прутья на крыше уже не пропускали надоедливые капли дождя, когда срывался ливень. Ещё он сложил из веток на берегу моря большой шалаш, чтобы в случае, если увидит на горизонте лодку, смог его разжечь и подать сигнал. Тэхён накрыл сооружение пластиком, который собрал из обломков яхты, чтобы, несмотря на непогоду, ветки всегда оставались сухими. Он с замиранием сердца по нескольку десятков раз смотрел в море. Но когда отношения с Чонгуком стали налаживаться, а близость между ними переросла в нечто большее — выставленный обоими барьер из неприятия разрушился, он перестал вглядываться в горизонт. Даже ловил себя на мысли, что вовсе не хотел, чтобы там появлялось хоть какое-то судно.

       Страсть к Чонгуку росла. Тэхён, бывало, ужасался своим мыслям, когда залипал на мокрую грудь, стекающие капли с волос на плечи, на загоревшее тело, что просто не отдавал себе отчета. Чонгука в такие моменты хотелось повалить на песок, зацеловать и заняться с ним любовью. Безудержно, страстно. От таких представлений в голове он резко возбуждался. Дыхание сбивалось, а в паху вмиг тяжелело. Одного стона Чонгука в поцелуй хватало, чтобы он заводился. После их близости в море прошло два дня. В паху снова тянуло острым желанием касаться Чонгука постоянно и чувствовать отдачу. А тот и не против. Лез, обнимал, опутывал ногами и тёрся всем телом, выпрашивая ласку, но молчал. Сам целовал, охотно вис на нём коалой и подолгу прижимался. Тэхён первым не лез и не настаивал, прекрасно понимая, в каком они месте. К тому же в ту первую ночь он грозился, что не станет его трогать, пока Чонгук сам не попросит. Сейчас ему было стыдно за свои слова, и отчасти он жалел, что в тот момент оскорбил и унизил Чонгука. Теперь это выглядело неправильным, но тогда все было иначе. Сколько бы он себя не корил, но вернувшись в тот момент и к тому Чонгуку, то наверняка сделал бы так снова. Тогда иначе нельзя было, только неприятный осадок от самого себя всё же остался.

       Чонгук с раннего утра проснулся первым и пока Тэхён, ещё разнеженный сном, дремал, успел сбегать не только к водопаду, но и самостоятельно раздобыть еды. Горделиво застыв в проёме хижины, Чонгук держал насаженную на гавайку небольшую рыбину и совершенно счастливо улыбался. Тэхён, жмурясь от света, приоткрыл глаза, натыкаясь взглядом на добычу, и улыбнулся.

       — Где ты её взял? — хрипло поинтересовался он, потягиваясь ото сна.

       — Поймал, — гордо заявил Чонгук. — Сам поймал. Теперь ты мне не нужен, Тэ-Тэ, — съехидничал он, кривляясь именем, которым Тэхён просил называть его на лодке. — Я могу прокормить себя сам, — а потом шутливо кинул ему на ноги скользкую рыбу. — И тебя.

       — Боже, фу, Чонгук, зараза ты такая, — скривился Тэхён, едва скользкая чешуя холодом коснулась икр. — Обязательно надо было это делать? Я же ещё не проснулся, — ворчал Тэхён, поднимаясь на локтях.

       — Фу? — фыркнул Чонгук, вздёрнув одну бровь, продолжая ёрничать. — Что я слышу? Это же рыбка, Тэхён, ты их так любишь.

       — Но не в своей же постели, — хохотнул он, сталкивая с ног их ещё сырой завтрак. — Получишь у меня, — насмешливо пригрозил пальцем. — Не нужен я ему, ты посмотри.

       Но Чонгук, который до этого прятал за спиной руку, продемонстрировал пару маленьких яиц, которые успел украсть из птичьего гнезда, и прицельно бросил ему в лоб. Скорлупа треснула, а по лбу стал стекать склизкий белок вместе с разбитым от удара желтком, пачкая Тэхёну лицо. Чонгук снова бросил яйцо, и то попало уже в грудь, так же пачкая.

       — Ну, зараза, поймаю, будет хуже, — рыкнул Тэхён, уже вскакивая на ноги.

       Чонгук лишь заливисто захихикал и со всех ног дал дёру, выбегая из хижины в сторону моря. Игривое настроение с утра было чем-то новым. Обычно Чонгук просыпался угрюмым, растирал лицо и, пока не умывался холодной водой, приходил в себя. Сегодняшнее утро было другим. Тот встал раньше, успел переделать кучу дел и даже поймал рыбу. Теперь наверняка гордился своими умениями, желая получить от Тэхёна похвалу и признание. Тэхён сорвался следом, для вида грозно ругаясь, чем вызывал у Чонгука только новую волну смеха. Тот оказался на удивление изворотливым, не давая себя поймать. Всё же, ухватив того за талию, Тэхён из такой же вредности повалил Чонгука на песок. Плотно прижал того к себе, чтобы яйцо, которое липко ощущалось на его коже, испачкало и чужую. Чонгук визжал и корчился, продолжая хохотать.

       — Не нужен? Не нужен, говоришь? Вот тебе, мелкий засранец, — размазывая остатки белка по чужому лицу, потирался лбом о щёки.

       Когда смех иссяк, а блестящие улыбающиеся глаза столкнулись с его, Тэхён почувствовал, как в груди всё пространство заполнилось нежностью. Он впечатался губами в чужие. Мягкими движениями раздвинул их и скользнул в рот языком. Чонгук с охотой обвил его шею руками, закинул одну ногу на бедро и отзывчиво прильнул, притягивая к себе ближе. Лежать на песке вымазанными рыбой, разбитыми яйцами и пылко целоваться, терзая губы друг друга со страстью, казалось волшебно. В обычной жизни за горизонтом моря Чонгук наверняка никогда бы так не сделал, а сейчас, лишённый всего, — смело отдавался природе и своим чувствам, не брезгуя больше ничем.
       Тэхён, насытившись мягкими искусанными губами, на которых ещё блестели остатки его страсти, с вызовом во взгляде отстранился, поднимаясь на ноги. Изогнув бровь, он хитро ухмыльнулся и стянул с себя шорты, оставшись совершенно голым. Лицо Чонгука исказило мимолётное удивление, а взгляд неконтролируемо пополз по телу вниз, замирая на полувставшем члене. Тот закусил нижнюю губу, не отводя взгляд, а щёки окрасил едва заметный румянец. Чонгук такой откровенный в проявлении эмоций. Сбитое дыхание и то, как нервно тот сглотнул, выдавало, насколько тому нравилось то, что он видел. Тэхён отшвырнул шорты на песок и помчался голышом в море смывать с себя остатки их игр. Стоя по пояс в воде, он развернулся, призывая последовать его примеру, на что Чонгук глухо рассмеялся. Поднялся на ноги, стянул с себя шорты, футболку и медленно, чтобы Тэхён рассмотрел его тело, пока тот неспешно шёл к воде, ступил в прохладное море. Чонгук следил за его жадным взглядом, что блуждал по телу и рассматривал контуры груди, живота, бедёр, полоску от загара чуть ниже линии пупка, пока неприлично долго не задержался в паху.

       Чонгук снова повис на его шее, желая продолжить их занятие с поцелуями. Но Тэхён, желая хоть как-то отомстить за испорченное пробуждение, не дал зайти им слишком далеко и увлечься друг другом настолько, что после уже просто не смогут оторваться, крепко окольцевал стройную талию руками. Он рывком, не разрывая поцелуй, утянул того за собой под воду, зная, что не привыкшее к холоду тело проберёт озноб. Чонгук предсказуемо забрыкался, хапнул воды от возмущения и долго ещё кашлял, ругая хохочущего Тэхёна последними словами, щедро брызгая водой в лицо.

       Весь день снова прошёл за излюбленным занятием: после всех рутинных дел они целовались. Катались по песку, пачкая спины песком, лежали под тёплыми лучами солнца на берегу моря, пока тихие волны размеренно накатывали на ноги. К вечеру Чонгук предсказуемо пропал, сбегая к водопаду, чтобы смыть с себя остатки морской соли. Когда он вернулся, Тэхён сидел у костра и ковырял палочкой тлеющие поленья. Чонгук забросил свои принадлежности для купания в хижину и сел рядом.

       — Как думаешь, нас ищут? Столько времени прошло, — задумчиво произнёс Чонгук. — Если придётся обратно лететь на самолете, я пас.

       — Боишься летать?

       — Очень. Меня парализует от страха. Это худший вид транспорта. Ты не в силах ничего сделать, когда самолёт падает, и тебе остаётся лишь ждать собственную смерть. Эти минуты ужасны, — задумчиво произнёс Чонгук, подтягивая колени к груди.

       — Так можно думать о любом-другом способе передвижения, если ты не за рулём. Твоя жизнь в руках водителя того же автомобиля или капитана корабля... Я был против выходить тогда в море. Если бы настоял на своём, возможно, всё было иначе.

       — Знаешь, утонуть не так страшно, как сгореть заживо. Я понимаю, что всё случается слишком быстро, и ты не успеваешь понять, но эта мысль просто ужасает. Мои родители погибли в авиакатастрофе. А я жил в приютах. Бедный, никому ненужный. Ненавижу своё детство, — меланхолично говорил Чонгук. — Поэтому я вырос таким... противным. Поэтому я вцепился в Седжина, зная, что он позаботится обо мне. Остальное было неважным. Такой шанс не упускают с учётом того, какой я.

       Тэхён внимательно наблюдал за чужим профилем, мягко освещаемым тёплым светом от костра, и понимал, что Чонгук сейчас раскрывался перед ним. Рассказывал о страхах, детстве, личном, обнажал душу.

       — Мне жаль, что так вышло. Иди ко мне, — Тэхён приподнял руку, подзывая Чонгука к себе, и тот послушно подсел, укладывая голову на грудь. — Не переживай, нас спасут, а ты снова вернёшься в свою шикарную жизнь. Будешь пить чертовски дорогой алкоголь, наслаждаться жизнью и больше никогда не будешь есть ни кокосов, ни бананов. Про рыбу вообще молчу, — пытался шутить Тэхён, чтобы взбодрить.
       — Не хочу обратно. Хочу здесь, с тобой. Мне нравится тут, ты нравишься, а там всё слишком сложно, — Чонгук мягко улыбнулся и приподнял подбородок, выпрашивая поцелуй. Тэхён накрыл его губы своими и ласково причмокнул, проведя ладонью по скуле.

       — Тогда я буду заботиться о тебе, — выдохнул в губы Тэхён.

       Чонгук отзывчиво окольцевал его шею руками, пересаживаясь к нему на колени, и сцепил лодыжки за спиной. На губах лёгкая улыбка, и тот снова потянулся за поцелуем. Чонгук стал куда более откровенным в своих желаниях, смелым, и у Тэхёна что-то внутри ломалось от этого. Тот, дёрнув уголком губ в лёгкой усмешке, плавно двинул бёдрами, дразня.

       — Я хочу тебя, — прошептал в поцелуй и снова надавил ягодицами на твердеющий член. — Хочу чувствовать тебя в себе. Пожалуйста, — вплёл пальцы в светлые волосы, слегка сжимая у корней. — Я полностью готов. Ты же хотел, чтобы я сам просил?

       Чонгук мазал поцелуями по скулам, осыпая кожу горячей нежностью. Втянул в рот мочку и прошёлся по ней языком. От острого удовольствия Тэхён вжал Чонгука в себя сильнее, закатывая глаза, и открыл доступ к шее, чуть склонив голову в бок. Он чувствовал, как чужие губы оставляли следы горячих поцелуев на коже, заставляя волны мурашек расползаться по телу от каждого прикосновения. Язык широким мазком прошёлся по чувствительному участку, срывая протяжный выдох. Чонгук двигался на нём, раскачиваясь. Извивался, потираясь телом, и проезжался по паху, возбуждая. Пальцы Тэхёна скользнули под футболку, огладили лопатки, задирая ненужную ткань вверх. Чонгук нетерпеливо скинул с себя ту, отбросив в сторону.

       — Пошли в хижину, — выдохнул в рот тихим стоном. Чонгук снова сжал пальцами светлые пряди, накрывая губы сладким поцелуем, а Тэхён подхватил его под зад, поднимаясь вместе с ним на ноги.

       Пока Тэхён шёл, стараясь следить за тем, куда ступал, Чонгук продолжал отвлекать поцелуями, наклонившись к чувствительной шее. Прихватывал кожу губами, втягивал, посасывал и тут же зализывал покрасневшее место языком, оставляя отметины. Аккуратно укладывая Чонгука на спину, Тэхён жадно шарил руками по оголённому торсу, пока целовал его. Углубляя поцелуй, он жарко толкался в распахнутый от удовольствия рот и сплетался языком с чужим. Он помнил, как Чонгук реагировал на ласку сосков у водопада, поэтому оторвался от губ и тут же, спустившись чуть ниже, прихватил один губами. Втянул в рот ореол, проезжаясь по бусинке кончиком языка, стиснул пальцами второй, и Чонгука выгнуло под ним от острого возбуждения. С губ слетела награда: протяжный звонкий стон разрезал тишину хижины. Чонгук приподнял таз и проехался пахом по его животу, желая получить хоть какое-то давление.

       Тэхён, не раздумывая, воспользовался моментом, поддел резинку шорт и медленно потянул их вниз, лишая остатков одежды.

       — Сними её, сними, — заскулил Чонгук, хватаясь за ткань его футболки на спине, и потянул на себя. Стаскивая одежду с Тэхёна, Чонгук был нетерпелив. Будто дорвался до желанного тела, шарил руками, куда только мог дотянуться. Гладил плечи, стискивая мышцы пальцами, пока Тэхён продолжал доводить его до исступления, лаская языком соски. — Боже, как же хорошо, — разбито выдохнул, выгибаясь снова.

       Тэхён ухмыльнулся маленькой похвале, а чувствительное тело под ним пробила новая волна возбуждения. Член Чонгука коротко дёрнулся снова, когда он чуть прикусил затвердевший сосок, и тут же защекотал его напористыми мазками. Тэхён обхватил ладонью член, легко провёл до основания и большим пальцем размазал по головке выступившую прозрачную каплю смазки. Спускаясь ниже, он вёл мокрым языком линию вдоль пресса и, прежде чем взять член в рот, посмотрел Чонгуку в глаза. Тот поплывшим взглядом следил за его действиями, тяжело дыша, и молча умолял продолжать. Распахнутый рот блестел от слюны, предвкушая будущую ласку. Когда он накрыл головку губами, Чонгук заломил брови от удовольствия, прикусил привычным движением влажные губы и сломлено откинул голову назад. Чужие руки накрыли его макушку, пальцы зарылись в волосы, пропуская светлые пряди между ними, а колени Чонгук невольно сдвинул, стискивая его голову. Тэхён втянул головку сильнее, прошёлся языком по уретре, слизывая новую каплю смазки, и защекотал уздечку. Член коротко дёрнулся снова уже во рту. Собственное возбуждение оттягивало ткань тонких шорт, под которыми он не носил белья, поэтому на ткани медленно проявлялось влажное пятно. Тэхён стянул их с себя, продолжая сосать. Теребил пальцами соски, периодически их сжимая, чтобы вырвать из вздымающейся груди тягучие звонкие стоны.

       Язык скользил по стволу, пока Чонгук выгибался и хныкал, периодически пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть. Увидеть, как член растягивал чужие губы, как погружался глубоко в рот. Тэхён сдавливал ладонью поджатую мошонку, перекатывая её в руке. С хлюпом выпустил член изо рта, дав Чонгуку насладиться зрелищем, и закинул его ноги к себе на плечи. Обхватив бёдра крепкими руками, он прижал ноги к животу, открывая себе доступ к сжатой дырочке. Мазнул языком, щедро смачивая скопившейся во рту слюной, и слегка подул. Контраст температуры горячего языка и холодного воздуха вынудил Чонгука задохнуться на вдохе. Тэхёну нравилось, как реагировало тело на его прикосновения. Чонгук метался, лёжа на спине, и разбито поскуливал, когда язык толкнулся внутрь и стал вылизывать. С каждым движением кончика языка в тело мышцы ануса то сокращались от подёргивающегося члена, то раскрывались под напором ласк. Мышцы расслаблялись все сильнее, позволяя Тэхёну вылизывать Чонгука глубже, пока тот захлёбывался собственными стонами.

       — Вот, возьми, — Чонгук, задыхаясь от возбуждения, не глядя, кинул ему небольшую прозрачную косметичку. Ту самую, с которой тот ходил каждый день к водопаду и которую Тэхён нашёл ещё в самый первый день. Ту, из которой вытащил ленту презервативов для розжига костра, а остальное отбросил к вещам за ненадобностью. Чонгук не выбросил.

       Отрываясь от колечка мышц, которое только что с наслаждением трахнул языком, Тэхён отпустил чужие ноги, которые удерживал прижатыми к животу, и достал смазку. Пока он боролся с замками и крышкой, Чонгук коснулся его члена ступней и медленно, с нажимом провёл. С возбуждённой головки тянулась вязкая капля, которую тот размазывал по стволу, пропускал головку сквозь раздвинутые пальцы ног. Тэхён на секунду удовлетворённо прикрыл глаза, наслаждаясь трением, самостоятельно двинув бёдрами, чтобы усилить ласку. Прозрачная смазка обильно покрыла его длинные пальцы, и он отложил тюбик в сторону. Снова развёл в стороны чужие колени, теряя от этого прикосновение к собственному члену, и провёл влажными пальцами между упругих ягодиц.

       Горячие стенки обхватили палец, чуть сжались от проникновения, но тут же расслабились, позволив толкать его глубже. Чонгук самостоятельно раздвинул ноги шире, довольно простонав. Обхватывая крепко стоящий член ладонью, Тэхён добавил второй палец и снова погрузил головку в рот. Пока он двигался внутри, разрабатывая вход и растягивая под себя, активно сосал член, чтобы тот дискомфорт, что испытывал сейчас Чонгук, не сбил возбуждение. Согнув длинные пальцы глубоко внутри, Тэхён нащупал простату. Целенаправленно давил на чувствительную точку, пока Чонгука просто ломало от такой ласки. Тот совсем жалобно скулил, а от этих стонов Тэхёна просто выносило. Собственный член блестел от выделяющейся смазки и коротко вздрагивал, пуская по телу лёгкие спазмы, когда Чонгук в это же время дрожал в его руках и нетерпеливо подмахивал задницей, желая насадиться глубже.

       Через минуту уже три пальца свободно проникали в разработанный покрасневший вход, а обилие смазки громко хлюпало, пока Тэхён трахал Чонгука своими длинными пальцами, каждый раз надавливая на простату. Чонгук умоляюще скулил, насаживаясь самостоятельно, и терпение закончилось окончательно. Он вытащил пальцы, размазывая остатки смазки по своему члену, и наклонился к Чонгуку, смотря в абсолютно поплывшие глаза. Тихо хмыкнул, наслаждаясь тем, каким тот выглядел нуждающимся, и провёл языком по искусанным губам. Чонгук сразу же приоткрыл рот, затягивая его в жадный требовательный поцелуй, позволяя Тэхёну буквально вылизывать чужой язык, собирая глухие несдержанные стоны. Возбуждение уже болезненно отзывалось в твёрдом члене, головкой которого он провёл между мокрых от смазки ягодиц.

       — Подожди. Можно я сам? — разбито прохрипел Чонгук, разрывая поцелуй и меняя их местами.
       Тот оказался сверху, страстно потёрся членом о его и сомкнул ноги на бёдрах. Ладонь упёрлась во взмокшую грудь, когда Чонгук выпрямился и завёл за спину руку. Обхватил пальцами крепкий ствол, сжав головку, и сдавленно выдохнул, отчего Тэхён удовлетворённо прикрыл глаза. Направляя в себя твёрдый член, Чонгук жмурился, насаживаясь. Замирал, покачивался и соскакивал, будто немного дразнил. Головка то и дело раздвигала края ануса, туго входила и выскальзывала.

       — Ты со мной играешь, Чонгук, — прохрипел Тэхён, нетерпеливо качнув бёдрами, не дав тому соскочить с члена снова. В ответ лишь последовала довольная улыбка, а из-под прикрытых ресниц сверкнул игривый взгляд.

       — Я наслаждаюсь.

       Тэхён, после очередного неполного проникновения слегка растерял терпение и, крепко вжав пальцы в упругие бёдра, не позволил Чонгуку двинуться. Вскинул бёдра вверх, буквально насаживая того на член до самого основания. С искусанных губ сорвался громкий стон, а Тэхён рыкнул, качнув Чонгука на себе. Он чувствовал, как чужое тело пробила мелкая дрожь. С твёрдого члена медленно стекла капля вязкой смазки, которая упала ему на низ живота, заставляя новую волну возбуждения буквально обжечь всё внутри. Он потянул Чонгука вверх, издевательски медленно двигаясь в нём, и практически вышел из него, насаживая на себя снова. Тэхёна буквально ломало от того, насколько чувствительным был Чонгук. Тот совсем изголодался по этой ласке, принимая её сейчас с неподдельным удовольствием, тем самым доставляя его и самому Тэхёну.

       Чонгук всё же снял его руки со своих бёдер, чтобы хоть как-то контролировать процесс самому, сцепил их пальцы в замок и наклонился к нему за поцелуем. Тэхён жадно стиснул ладонями чужие, высвободил одну и притянул за затылок, удерживая Чонгука за волосы. Вскинул пах, загоняя член в горячий узкий проход мощным толчком, и проглотил надломленный стон. Улыбаясь в поцелуй, он повторил то же самое, шлёпнув бёдрами о ягодицы. Чонгук мелко подрагивал на толчках. Тот выпрямился, завёл руки за спину, упираясь ладонями в его ноги, и стал двигаться самостоятельно, оседлав его. Вскидывал пах, ездил, шлёпая возбуждённым членом, с которого тянулась вязкая ниточка прозрачного эякулята, о живот. Помогая двигать тазом, Тэхён толкал его бёдра назад, сминая бархатную кожу пальцами, и притягивал к себе. От того, как правильно Чонгук двигал бёдрами на нём, его член глубоко входил по самое основание, натирая стволом бугорок простаты. Задевал головкой и толкался в довольно мучительном темпе.

       — Наигрался? — хищно спросил Тэхён, скидывая с себя Чонгука, вновь меняя их местами. — Моя очередь.

       — Нет, не наигрался, — захныкал от пустоты внутри себя. — Хочу ещё.

       — Ну вот и поиграем, — прохрипел Тэхён, накрывая губы очередным поцелуем, приставляя головку ко входу.

       Член легко втиснулся в узость, растягивая эластичные стенки. Тэхён толкнулся на пробу раз-другой, угадывая лучший угол, продолжая толкаться языком в приоткрытый рот. На очередном толчке Чонгук вздрогнул, а он хищно улыбнулся, отстраняясь. Выпрямился, удобнее садясь между разведенных ног, и сильнее раскрыл для себя Чонгука, немного приподнимая чужие бёдра. Усмехнулся, потянув податливое тело на себя, буквально натягивая того на свой член. Звонкий стон, легко слетевший с распахнутого рта, ломал последние замки на выдержке. Тэхён обхватил пальцами стройную талию и стал притягивать того к себе, одновременно толкаясь вперёд. Член заходил по самое основание, проникая максимально глубоко, и от чего Чонгук давился собственными стонами.

       — Нравится, когда я так трахаю тебя, Чонгук? — усмехнулся, смотря в мутные от возбуждения, абсолютно чёрные глаза.

       — Чёрт, да, очень, — разбито захныкал Чонгук. — А-а-ах, блять, — задохнулся от нового удара в простату и замотал головой в отрицании, будто боролся с собой.

       Тэхён взял определённый темп и трахал скулящего Чонгука, пока тот временами крупно вздрагивал и пытался будто бы сбавить его напор. Что-то сказать совершенно не было сил, слова просто отказывались вылетать из горла, подавляемые неконтролируемыми стонами и вздохами. Чонгук впился пальцами в его руки, выгибаясь от напористых толчков. Чужой член пачкал смазкой низ живота, оставляя блестящие влажные следы от головки, но Чонгук себя не трогал и даже не просил прикоснуться.

       — Ты так течёшь, Чонгук, это чертовски сексуально, — хрипел Тэхён от быстрого темпа.

       — Нет, нет, ещё, — сломлено хныкал Чонгук, — не так быстро. Ах, чёрт, — Чонгук поднёс свою руку ко рту, прикусывая ребро ладони, и явно из последних сил старался не кончить, балансируя на грани оргазма.

       Тело в его руках дрожало, а влажный, перепачканный собственной смазкой член пульсировал, грозясь вот-вот выплеснуть порцию спермы.

       — Не закрывай рот, Чонгук, — прорычал Тэхён, хватая его за руку. — Я хочу слышать тебя, хочу видеть, насколько ты разбит от того, что я трахаю тебя. Глубоко, мокро и горячо, — произнес на низком стоне, делая один единственный плавный, но сильный и глубокий толчок, сбивая этим с темпа и давая Чонгуку такое желанное время до разрядки.

       Перехватившись с талии на руки, Тэхён упёрся коленями в настил из листьев, немного приподнимаясь, удерживал Чонгука за обе руки и потянул на себя, продолжая вгонять член в растраханную, хлюпающую смазкой дырочку. Глубоко входил, до упора, отклонившись чуть назад, чтобы бёдра Чонгука обхватывали его, и тот просто не мог соскочить с члена. Чонгука крупно затрясло от оргазма, пульсирующий анус поршнем сжимал входящий в тело член, а с мокрой раскрасневшейся головки брызнула обильная порция спермы. Гортанно хрипя, тот содрогался в его руках, пока Тэхён продолжал пытку, продлевая сильный оргазм. Чонгук вытянул ноги вперёд, а упругие стенки обхватили член Тэхёна сильнее из-за дрожи в теле. Слишком узко стало в зажатом проходе, а картина перед глазами была чересчур возбуждающей. Тэхён быстро вышел из растраханной задницы, отпустив обессиленного Чонгука, и несколькими быстрыми движениями ладони довёл себя до разрядки. Низко, протяжно рыкнув, он излился на чужой живот, брызгая россыпью семени по горячему телу.

       Подобрав собственную футболку, валяющуюся у ног, он собрал сперму с плоского живота Чонгука, который расслабленно приходил в себя от пережитого оргазма, и выкинул на улицу из хижины, зная, что утром сполоснёт ту в море. Тело было покрыто липким потом, а от пережитой волны удовольствия ощущалась слабость. Тэхён зачесал пальцами назад слегка влажные волосы и лёг рядом, ласково поглаживая грудь Чонгука. Тот лежал с закрытыми глазами и улыбался, но сразу перевернулся на бок, прильнув ближе, и переплёл их ноги, зарываясь носом в шею.

       — Нам нужно одеться, не хочу, чтобы ты заболел, — Тэхён потянулся к стопке вещей, что хранились в углу хижины, и наугад вытащил несколько. — Давай, Чонгук-и, одевайся, — вынудив того подняться, натягивал на вялого Чонгука кофту с рукавами.

       — Ты такой красивый, просто не представляешь, — тот ласково провёл рукой по его скуле, заглядывая в полумраке в голубые глаза, и потянулся за поцелуем.

       — Ты тоже. Давай, помоги мне, — ворчал Тэхён, когда Чонгук совсем не помогал ему одевать себя.

       — Не хочу, — капризничал в ответ. — Просто полежи со мной. Мне так хорошо сейчас.

       — Ну что за вредина мне досталась, а!

       Но едва последняя деталь одежды была надета, Тэхён отвесил увесистый шлепок по заднице хихикнувшему Чонгуку и утянул в долгий нежный поцелуй, притягивая к себе ещё горячее тело, чтобы не растерять тепло.