Часть 9
После ужина Чонгук несмело лёг рядом с Тэхёном в надежде согреться. Еще присутствовал страх, что ночью к ним могло прийти что-то или кто-то и застать их спящими врасплох. То самое неведомое существо, которое без четких обозначений и названий казалось в разы страшнее, чем сама действительность. Даже простая возможность такого уже пугала до чёртиков. Раньше, пока они не встречали опасных зверей, Чонгук над этим и не задумывался, а сегодня, после того, как сбежал без оглядки от дикого кабана с Ёнтаном в руках, прочувствовал все прелести жизни в диких условиях. Закон был прост: или ты, или тебя. Поэтому близость Тэхёна сейчас внушала ему хоть какие-то безопасность и уют. Прижавшись спиной к чужой груди, после недолгих раздумий, он нашёл теплую руку и вынудил того себя обнять. Точнее, Чонгук сам обнял чужую руку, как какую-то игрушку, и прижал к своей груди, молясь о том, чтобы Тэхён не проронил ни слова. Не насмехался, а молча позволил ему комфортить самого себя. Ёнтан же прилёг в ногах. Чонгук прислушивался к чужому дыханию и все же ждал хоть минимальный тихий смешок, но ничего не последовало.
Тэхён только прижал его сильнее к себе, подогнул ноги и уткнулся носом в затылок, крепко обнимая. Чонгук улыбнулся. Тот над ним не посмеялся, а лишь прижал к себе, одаривая таким необходимым сейчас теплом. Чонгук и сам не заметил, как стал относиться к Тэхёну иначе. По-другому. Когда тот не издевался, не грубил, не вынуждал строгим голосом работать, отдавая приказы, а разговаривал, как с равным, не напоминая о том, что он ничего не умел, или вот так грел собой, опекая, — Чонгуку нравилось. Он и сам знал, что даже в обычной жизни зависим от чужого влияния и заботы, проявленной к нему. Возможно, это последствие недостатка любви тянулось из детства, поэтому он был так зависим от внимания. Того самого, что дарило мягкость, уют, чувство защищенности и любовь. Чонгук всегда был голоден на опеку, без которой вырос. Сейчас её дарил Тэхён — благодаря тому он вообще остался жив и, оказавшись на острове, не умер от голода или жажды.
Спустя какое-то время Тэхён уже мирно спал. Чонгук чувствовал, как размеренно вздымалась чужая грудь, а тёплый воздух на выдохе едва ощутимо проходился по волосам. Это успокаивало и было так необходимо сейчас. От Тэхёна веяло надёжностью в этом диком месте. Тот спас его сегодня уже, наверное, в третий раз. Чонгук сейчас был бесконечно благодарен тому — впервые за время нахождения здесь это чувство было настолько сильным. Он чётко осознал, насколько нуждался в этом человеке, и что тот нёс ответственность не только за свою жизнь, но и за его. Чонгук бы так не смог. Он с трудом мог позаботиться о собаке, не говоря уже о себе или другом человеке. Даже несмотря на опасность, что повисла в его душе от встречи с кабаном, Чонгук в данный момент чувствовал себя спокойно. Полностью разомлев в тёплых объятиях, так и не выпустив чужую руку из своей ладони, он отключился.
Утром, на удивление, Чонгук проснулся первым. Оказалось, что он спал на чужом плече и дышал прямо в основание шеи Тэхёна, так и не выпустив удобное тело из своих рук. Куда бы во сне не повернулся Тэхён, Чонгук липучкой ворочался следом и обнимал, прижимаясь всем телом к теплу. Да и просыпаться вот так было приятно. Он и не вспомнит, когда так сладко нежился в шуршащем одеяле после ночи секса рядом с Седжином. Казалось, будто это было несколько лет назад. А сейчас ни тебе одеяла, ни секса — под боком листья и несносный рыбак. И это настоящее. Не то притворное, в котором он варился каждый день, а простое, шумящее волнами, птицами и лесом. Чонгук впервые почувствовал себя хорошо здесь и удивился, что для этого теплого чувства в груди не нужны были ни роскошь, ни ноющее от сексуальных утех тело — всего лишь тепло рядом спящего чертовски красивого рыбака. От того, кстати, больше рыбой не несло. Кожа пахла солёным морем.
Чонгук постарался невесомо коснуться кончиком носа чужой шеи и вдохнул, поджимая губы и тихо сглатывая. И раз уж Тэхён спал и его никто не видел, он позволил себе чуточку больше. Футболка на спящем немного задралась ото сна, была скомкана и местами оголяла участки кожи — пупок и часть рёбер. Очень соблазнительно. Чонгук прикусил губу и тихонечко поднял голову с чужого плеча. Взгляд заскользил по лицу, подмечая его привлекательность. Он насчитал целых три родинки, пока рассматривал. Провёл взглядом по красивым острым ключицам, что за время пребывания на острове только чётче стали выделяться, задержался на горловине футболки, которую очень захотелось сдвинуть ниже и увидеть крепкую грудь. А дальше, выпрямившись на руке, Чонгук стал жадно смотреть на красивой формы пупок, от которого едва заметной ниточкой ползли светлые волосы вниз, под кромку шорт. Чёрт, захотелось коснуться. Чонгук не сдержал свой порыв и, боязливо проверив Тэхёна, чтобы убедиться, что тот спал, едва ощутимо задрал футболку чуть выше, оголив чужой пресс. Чётких контуров не было видно, но он знал, что те появились бы, стоило Тэхёну напрячься. Осторожно он всё же провёл подушечкой пальца по линии пресса к пупку и слабо улыбнулся. Ему нравилось вот так, словно воришка, урывать крохи чужого тела. Когда на тебя никто не смотрел и можно вдоволь насладиться, утолив свой интерес.
— И тебе доброе утро, — хрипло раздалось в хижине.
Тэхён улыбнулся с закрытыми глазами, поймав его на горячем. Чонгук тут же одёрнул руку, жутко покраснел и даже не нашёлся с ответом. Просто выскочил наружу и тут же принялся что-то делать, чтобы скрыть своё смущение. Погладил пса, потрепав того по загривку; бегло осмотрел ветки вокруг себя, что не успели просохнуть за ночь, и стал таскать их в сторону пляжа, чтобы под палящим солнцем те быстрее просохли. На ходу же старательно жевал припасённый манго. Да что угодно, лишь бы сделать вид, что это не он, и Тэхёну вообще-то показалось, будто он его щупал или глазел. Тэхён вышел следом, потянулся, зевнул и внимательно следил за его занятостью. Это очень смущало.
— Может, поможешь? — наигранно-недовольно фыркнул Чонгук, вгрызаясь в мякоть фрукта. Сок струйкой стекал по пальцам, и он едва успевал слизывать его, когда Тэхён, будто совсем незаинтересованный, подошёл вплотную и обхватил пальцами запястье. Удерживая его руку, тот сначала медленно откусил немного мякоти от фрукта, а потом втянул в себя сочившийся сок, глядя Чонгуку прямо в глаза. Он сглотнул, наблюдая за этим, и впал в ступор. Оторваться от взгляда голубых глаз не было никаких сил. В паху чужое действие мгновенно отозвалось жаркой вспышкой возбуждения. Глаза, что поутру светились кристально чистым цветом, завораживали. Тэхён не просто ел с его рук, он соблазнял. Соблазнял так, что перехватывало и без того дрожащее дыхание. Сок предсказуемо потёк по руке, а Тэхён, не задумываясь, поднял его руку выше, касаясь губами основания ладони. Прошёлся языком, слизав остатки сладкой жидкости, и всё так же упорно на него смотрел. Тэхён, казалось, впервые с ним флиртовал настолько открыто и с такой отдачей. Чонгука буквально размазало. Он сглатывал на каждое движение языком по своей коже, и не было даже сил отвернуться, чтобы скрыть собственную реакцию. Тэхён видел это, наслаждался и будто игрался, касаясь горячим языком кожи медленнее и дольше.
— Может, и помогу, — хрипло ответил Тэхён, отпуская его запястье. Легко дёрнул ветку, в которую Чонгук вцепился мёртвой хваткой, чтобы всё же и правда помочь. Только вот кого Чонгук держал — вопрос: то ли ветку в руках, то ли себя. Он так и не понял.
Тэхён обогнул его, будто только что абсолютно не выбил почву у него из-под ног, и отволок будущие дрова к пляжу, где небрежно бросил их. Чонгук пошёл следом, наблюдая, как тот скинул с себя футболку, оставшись в одних шортах, и зашёл в море. Пока Чонгук не мог оторваться от всей этой безобразно-соблазнительной картины, сок манго уже испачкал руку до самого локтя. Он в пару укусов доел мякоть, отбросил кожуру в кусты и поплёлся ближе к воде. Тэхён, сделав несколько шагов от берега, тут же нырнул в спокойное море, проплыв немного под водой, и вынырнул, развернувшись к нему лицом.
— Так и будешь стоять там? Или поможешь мне с рыбалкой? — спокойно произнес, заразительно улыбнувшись. Чонгук всё ещё сгорал от смущения, а у того, видимо, утро удалось, и скрывать этого Тэхён даже не планировал. Всё выглядело так, будто ему бросали вызов, и это никак не касалось ловли рыбы. Легкие хитрые нотки в голосе манили. Чонгук удивился тому, насколько Тэхён сейчас выглядел иначе. Явно хотел понравиться, флиртовал и соблазнял.
Холодная вода утреннего моря обволакивала ноги, пока Чонгук привыкал к прохладе, и едва сдерживая улыбку, он шагнул дальше. Нырнул, едва вода дошла до пояса, и вынырнул прямиком рядом с Тэхёном. В голубых глазах плескались черти, когда он навис над чуть присевшим в море Тэхёном.
— Может, и помогу, — шагнул совсем вплотную и с таким же игривым настроением улыбнулся. Он сразу почувствовал крепкие пальцы на талии, что притянули его ближе. Его грудь тут же соприкоснулась с чужой, а контакт оголённой кожи отозвался волной приятных мурашек вдоль позвоночника. Чонгук замер, чувствуя на своей щеке горячее дыхание. Такая близость осела краской смущения на его лице, но ему было чертовски приятно. Тэхён буквально дразнил его, игрался, не позволяя получить поцелуй, которого желали оба. Эти перемены в чужом отношении сводили с ума и ломали все хлипкие барьеры. Чонгук поддался соблазну и обхватил чужую шею руками, пока Тэхён мокрым носом водил ему по щеке.
У Чонгука пальцы горели от желания зарыться в мокрые светлые пряди, но он держался, наслаждаясь лаской, которая только разжигала огонь на углях внутри него. Такому, как Тэхён, сложно сопротивляться. Тот заставлял его дыхание сбиваться, когда не грубил, не унижал и не указывал на его положение. Когда, наоборот, смотрел вот так: с ответным влечением, с неприкрытой симпатией. Когда позволял себе хотеть Чонгука без какого-либо негатива и не на эмоциях и адреналине.
— Фу таким быть, — заглядывая в бездну улыбающихся глаз, выдал Чонгук, всё же вплетая пальцы в мокрые волосы на чужом затылке.
— Каким? — с долей лукавства поинтересовался Тэхён, поглаживая ему поясницу под водой. Издевался, зараза. Видел же, как Чонгук реагировал, и всё равно задавал неудобные вопросы. При этом такие правильные, потому что явно знал, какой ответ хотел получить.
— Красивым, — смущённо пробормотал Чонгук.
Он перевёл бегающий взгляд с лица на бескрайнее море за спиной рыбака, прикусывая нижнюю губу, и пытался держать улыбку. Но его тут же приподняли рукой под ягодицу и вынудили обвить талию ногами, сцепив за ней лодыжки. Тэхён уверенно повернул его лицо к себе, решительно сцеловывая смущение. Чонгук моментально ответил, приоткрывая губы. Он не знал, как вести себя, и мог ли он позволить себе первым проявить инициативу, ведь Тэхён всегда начинал сам. Сейчас обычное утро: не та ситуация, как у водопада, где оба были чертовски возбуждены; не тот злой поцелуй на эмоциях в первую же ночь. Даже вчера они поцеловались после вспышки адреналина из-за страха быть растерзанным диким кабаном.
Сейчас Тэхён не спешил. Тот флиртовал, гладил, соблазнял. Чёрт, как же Чонгуку нравилось, когда Тэхён не давил, не спешил красть поцелуи, а давал право распоряжаться ему самому. Он прижался всем телом, сжимая ногами крепкие бёдра, и впустил наглый мягкий язык в свой рот, удовлетворённо промычав. Тэхён целовал мягко, удерживая рукой за задницу, а второй ладонью соскользнул на шею. Немного стиснул кожу, притягивая ближе, и жадно прикусил губу. Ту самую, которую он отчаянно грыз всё утро, когда смущался. Горячий язык напористо толкнулся вглубь, сплетаясь с его. Тэхён с каждой секундой целовался всё более жадно, но границу не пересекал. Чонгук отвечал тем же. Тот пару раз причмокнул его губы, будто слизывал остатки сладкого манго, и отпустил. Но Чонгуку хотелось большего. Его ломало в крепких руках под пристальным взглядом, и отпускать чужую шею совсем не хотелось. Не сейчас, когда он понял, каким Тэхён может быть для него.
Он сбито дышал прямо в чужие губы, слегка сжимая светлые пряди у корней, и потянулся к тому снова, не в силах отказать себе. Тэхён так охотно позволял себя целовать и целовал в ответ, что Чонгуку казалось, будто он смешивался с водой, настолько его плавило. В поцелуе всё ещё чувствовалась сладость манго. В паху тяжелело всё сильнее с каждым движением горячего языка, которым Тэхён ласкал его собственный, заставляя тихо скулить от обжигающих эмоций.
— Я хочу извиниться, — выдохнул он в губы. А на вскинутую в удивлении бровь поспешил добавить: — За своё поведение на лодке. Я не должен был тебя донимать.
— Неужели? — ехидно усмехнулся Тэхён и снова обнял Чонгука за талию, продолжая поглаживать мышцы спины под водой пальцами. — Сожалеешь?
— Да. Я бываю невыносимым, и мне жаль. Ты мне понравился, — снова прикусил губу и отвёл взгляд в сторону. Мокрые пальцы коснулись подбородка, поворачивая его обратно, и вынудили взглянуть в голубую бездну, настойчиво намекая на продолжение. — Я... просто хотел тебя вывести на эмоции. Хотел внимания, хотел видеть, что нравлюсь. Я увлёкся. А потом... ты игнорировал, и мне захотелось вывести тебя сильнее, чтобы, возможно, разочароваться, чтобы даже не посмотреть на тебя больше. Твоё отношение задевало. Извини, — повесив нос, всё же опустил взгляд вниз, на чужую грудь.
— Неубедительно, — цокнул Тэхён, посмотрев ему за спину, и закатил глаза, будто задумался над этим. Снова издевался. — Ты слишком меня там достал. Это не оправдывает тебя.
— А так? — Чонгук, отпустив крепкую шею, огладил грудь и запустил руку между их телами. Мягко накрыл рукой и ощутимо сжал привставший член. — Хочу сделать тебе приятно, можно?
— Ну попробуй. Сделать приятно я могу себе и сам. С этим проблем нет, как и у тебя, — хмыкнул Тэхён, изогнув бровь. Откровенно дразнил, намекая на то, что Чонгук был пойман за мастурбацией.
— Только не прикасайся ко мне, ладно? Или я собьюсь. С тем, что приятно себе сделать, я не сомневаюсь, ты можешь. Но это хочу сделать я, — склонившись к уху, прошептал и напоследок лизнул мочку уха, услышав поощрительный вздох.
Чонгук с удовольствием ощупал контуры твердеющего члена пальцами и с озорством в глазах посмотрел на Тэхёна. Тот снова выгнул в незнании бровь, ничего не обещая, и ждал его ответных действий.
— Я на тебя дрочил, это ты уже видел. А ты? На меня? — потираясь о грудь, шептал в губы. Ноги Чонгук так и не расцепил, не желая слезать с чужих рук. Очень хотелось узнать ответ на свой вопрос, раз уж зашла речь про это.
Он отодвинул резинку шорт, оголяя уже твёрдый член в воде, и плотно обхватил его пальцами. Медленно провёл рукой до основания, понимая, что заводится сам только от этого простого движения. Он впервые прикасался к Тэхёну. В тот раз, у скал, когда Тэхён ласкал его, он попросту не решался, позволяя доставлять себе удовольствие. Просил о поцелуях и сжимал пальцами чужие плечи, а сейчас в его руке оказался член, по которому он плавно скользил ладонью. От основания и по всей длине до крупной головки, аккуратно сжимая её пальцами, и легко поглаживал бороздки уздечки. Чонгуку чертовски хотелось посмотреть, поэтому он опустил взгляд вниз. Искажение воды не позволило утолить интерес, и он от досады снова прикусил губу, не сдержав недовольный выдох.
— Было, — откровенно, без смущения выдохнул Тэхён и снова притянул к себе за подбородок, накрывая его губы своими. Легко коснулся языка Чонгука своим, заставляя их сплестись, и обхватил его язык губами, начиная слабо посасывать в такт движениям руки на члене. — Нет, так не пойдёт, — разрывая сладкий поцелуй. — Я хочу касаться, хочу слышать тебя, ощущать в руках твоё тело. Мне мало одной твоей руки. Не сейчас точно. У меня подушечки пальцев пульсируют от того, что я хочу прикоснуться к тебе.
Тэхён отстранился, вынуждая Чонгука расцепить лодыжки за спиной и встать на ноги. Его ягодицу властно сжали, рывком притягивая, и снова поцеловали, перед тем, как развернуть к себе спиной. Тот вжал в свой пах упругую задницу и слабо толкнулся твёрдым членом. Чужие ладони коснулись живота, заставляя мышцы напрячься, и скользнули выше. Мокрыми пальцами Тэхён обвёл чувствительные соски, обжигая его шею тяжёлым дыханием, отчего Чонгук неосознанно потёрся задницей о твёрдый член. Тэхён только тихо хмыкнул ему на ухо, стягивая с него абсолютно ненужные сейчас шорты.
— Вот так лучше, — Тэхён обхватил его член рукой и настойчиво добавил: — Напряги бёдра, — Чонгук почувствовал, как под ягодицы между сжатых бёдер толкнулась горячая головка члена.
— Я же хотел доставить тебе удовольствие, — недовольно захныкал Чонгук, когда его план разрушили, даже не дав начать. Горячий язык прошёлся по коже на шее, слизывая солёную воду, отчего он протяжно выдохнул. Влажные прикосновения распаляли и не давали собирать мысли в предложения. Чонгук выгнул шею, натягивая кожу, чтобы острее чувствовать каждое мокрое движение горячих губ.
— Вот и доставляй, как этого хочу я, — отрезал Тэхён, качнув бёдрами вперед.
Головка члена скользнула по мокрым ногам, а Чонгук попытался подстроиться, сжав бёдра сильнее и слабо двинув ими. Тэхён одной рукой обхватил его твёрдый член, смял яички, чуть оттянув те вверх, а второй рукой обнял поперёк груди, прижимая к себе крепче. Чонгук повернул голову, и его губы сразу же с жадностью накрыли чужие. Тэхён настойчиво протолкнул язык в податливо приоткрытый рот, и Чонгука размазало от власти над собой. Уже в который раз. Просто не верилось, что собственное тело с такой охотой реагировало на, казалось бы, обычные ласки. Раньше Чонгук просто настраивался на секс, сосредотачивался на приятных телу манипуляциях, которые проделывал его муж, а сейчас он отчётливо понимал разницу. Одно дело заставлять себя получать удовольствие, и совсем другое — поистине его испытывать.
Он так хотел руководить процессом, но ему не позволили: Чонгук снова оказался в плену чужих рук. И не сказать, что был не рад этому. Тэхён целовал жадно, местами кусал губы, доставляя совсем лёгкую боль, от которой Чонгука размазывало ещё сильнее. Тот опустил одну руку на его бедро, впиваясь пальцами, казалось, до синяков, и буквально натягивал его на свой член, пуская рябь по спокойной воде. Чонгук закинул руку за голову и запустил пальцы в мокрые светлые волосы, издав протяжный тихий стон. Тэхён продолжал толкаться, проникая головкой между его плотно сжатых ног, задевая твёрдым стволом его собственный член, доставляя удовольствие им двоим. Чонгук не сдерживал стоны, полностью отдаваясь умелым рукам, сам скользил сжатыми бёдрами на члене. Мышцы начинали болеть из-за сопротивления воды, но ему было так хорошо, что он совершенно не обращал внимания на какой-либо дискомфорт. Тэхён рыкнул ему в шею, толкнулся меж бёдер снова и повёл сжатыми пальцами по его члену, заставляя сладкий стон вырваться из горла. Тот дрочил, подстраиваясь под темп собственных движений, и покрывал чувствительную шею ощутимыми укусами. Чонгук слышал чужое хриплое дыхание и низкие стоны, ломаясь от того, что тому тоже было хорошо. Член с напором проходился по мошонке, стимулируя её, скользил между мышцами, а он просто позволял делать с собой всё, что Тэхён хотел.
— Я хочу тебя, — проскулил он, пытаясь словить блуждающие на своём теле губы. Ответом последовал рык — гортанный, низкий, будоражащий.
— Когда ты такой послушный, меня это чертовски заводит, — промычал в открытый рот и потёр большим пальцем уздечку, от чего по телу Чонгука пробежала крупная дрожь. Волны наслаждения накатывали, накрывали с головой и топили Чонгука в Тэхёне. — Ты невероятно горяч, когда вот так вот стонешь и дрожишь в моих руках, — продолжал шептать, глотая его стоны. Скользнул языком по припухшей губе, чтобы тут же прикусить её зубами и оттянуть. — Хочу трахнуть тебя, хочу вогнать член по самое основание, чтобы тебя трясло на нём, — Тэхён снова толкнулся под яички и мелкими фрикциями поводил членом между сжатых ног, продолжая дрочить одной рукой.
Чонгук мало что соображал, он лишь двигался в унисон толчкам, сходя с ума от количества ощущений. Буквально тонул в них, захлёбываясь в стонах, и притягивал Тэхёна к себе, затягивая в новый поцелуй. Ему тоже хотелось доставлять удовольствие настолько, насколько он мог. Он чувствовал, как его задница практически пульсировала от желания ощутить что-то в себе, ещё никогда он настолько не чувствовал себя пустым. До безумия хотелось быть заполненным этим членом, что сейчас так правильно и хорошо двигался между его бёдер. Тэхён снова говорил ему все те вещи, от которых его плавило. Он в жизни никого так сильно не хотел. И подумать не мог, что страсть могла быть настолько сильной, а желание неуёмным. Никогда такого не было. Мужа он просто ублажал, делал приятно, выполнял супружеский долг и делал то, что от него требовалось. Сейчас он умирал в руках Тэхёна и возрождался снова и снова. В его теле напрягалась каждая мышца, ноги дрожали и норовили вот-вот разъехаться. Поэтому он и просил Тэхёна его не касаться, зная, что не сможет сосредоточиться на чужом удовольствии, когда своё так сильно било в голову.
— Ноги, Чонгук, сожми, — рыкнул Тэхён, когда он, переполненный эмоциями, всё же расслабился. Представлял себе, как член, что сейчас двигался у него между ног, будет толкаться в нём. — Или я трахну тебя без подготовки, — продолжая натирать пальцами раскрасневшуюся головку, оставлял россыпь укусов на нежной коже шеи. — Твоя задница идеально растянется на мне, а стеночки плотно обхватят мой член, когда я войду в тебя. Давай же, ну, сожмись, Чонгук-и.
Он крупно вздрогнул, гортанно простонав, и кончил, стоило ему только представить то, о чём ему рычали в шею. Пелена оргазма застелила глаза, и он зажмурился, собравшись из последних сил. Тэхён отпустил его член, до боли впиваясь пальцами в бёдра, оставляя на них следы, от чего Чонгук смог собрать мысли в кучу и сжать ноги сильнее. Слушая рваное дыхание и стоны на своём затылке, он сам не прекращал стонать, пропуская через себя последние отголоски оргазма. Стоило ему повернуть голову, как Тэхён в очередной раз поймал его губы, проталкивая язык, и уже не сдерживаясь, трахал его рот в такт толчкам. Тэхён рыкнул ему в губы, и по последним толчкам он понял, что тот кончил, сжимая зубы на его нижней губе. Грубая хватка на боку отзывалась лёгкой болью, а губа саднила от продолжительного укуса. Чонгук промычал, и тот голодно начал зализывать пострадавшее место, абсолютно не двигаясь. Они будто наслаждались, замирая в моменте полнейшего опустошения, чувствуя только исключительное удовольствие.
После оргазма Чонгук вяло развернулся к Тэхёну и снова обвил шею руками, заглядывая в потемневшие от пережитого удовольствия синие глаза. Тот выглядел невероятно красиво, отчего у него перехватило дыхание. Он ужаснулся своим чувствам. Чонгук никогда не испытывал ничего подобного. Мягкие поцелуи, ласковые поглаживания спины, и Тэхён совсем нежно зарылся носом в его шею, покрывая растерзанные места аккуратными поцелуями. От того, как пульсировали места на шее, Чонгук понял, что там останутся следы, но ему бы хотелось, чтобы Тэхён оставил свои метки по всему телу. Везде, где коснётся. Хоть сексуальное напряжение было сброшено, но отпускать от себя того совершенно не хотелось. Чонгук с удовольствием ловил чужие губы и целовал, тесно прижимаясь к крепкому телу. Хоть он и был разнежен после всплеска эмоций, жажда никуда не делась.
— Чонгу-у-ук, — промычал Тэхён в поцелуй, — я завожусь, остановись. Нам нужно порыбачить, или останемся голодными.
— Да, — задыхаясь от нехватки кислорода, Чонгук с трудом оторвался от сладких упругих губ. — Можно, я помогу? Научишь? Скажи, что мне сделать, я выполню, — обмениваясь дыханием, нехотя расцепил руки и пытался унять сердце в груди, которое бешено колотилось.
— Научу.
Тэхён учил. Чонгук внимательно слушал всё утро, о чём рассказывал Тэхён. Когда тот говорил о видах рыб, нырял под воду и тыкал пальцем в ту или другую рыбёшку, давая им названия, которые он слышал, только когда те были на тарелке в ресторане, Чонгук улыбался. Конечно, он не всё запомнил, потому что иногда просто залипал на чужой красоте. Тэхён светился, когда речь шла о рыбах, морских обитателях и самом море. Глаза искрились удовольствием, а Чонгук услышал несколько забавных историй из жизни рыбака. Такой Тэхён — открытый, дружелюбный, милый, флиртующий с ним, нравился.
Не обошлось и без жутких рыбёх, похожих на змей, что сидели в расщелине скалы, высунув голову, — Тэхён сказал, что это мурена. Предостерёг, что эти «санитары моря» опасны и их лучше избегать. В этот раз, желая угодить и быть полезным, Чонгук тщательно выискивал моллюсков на рифе. А вот заниматься ловлей крабов Тэхён ему не позволил. Чонгук и не знал, что те, которые ползали по рифам или кораллам, совершенно несъедобные. Пойманного счастливчика, за которым Чонгук охотился, пришлось отпустить под смех Тэхёна. Поджав губы, разочарованный Чонгук выбросил краба в море, чтобы запомнить, что пятнистые и розовые — это яд. Но Тэхён сгладил его недовольство: подплыл, прижал к себе и оставил на губах утешающий поцелуй, сопровождая его тихой похвалой. Чонгук ведь старался, кто же знал, что своим уловом он мог убить не только себя, ведь рассчитывал, что поделится добычей с Ёнтаном и тихо будет гордиться собой. Тэхён даже дал попробовать ему пару раз выстрелить из гавайки, зная, что он промажет. Не получилось, но Чонгуку нравилось учиться. Тэхён подсказывал и был довольно терпелив, что шло вразрез тому, как тот вёл себя раньше, когда они бесили друг друга.
Выловив достаточно мидий и словив парочку рыб к обеду, Чонгук удовлетворённо рухнул на песок в тени пальм. За несколько часов плавания он выдохся, и ему хотелось элементарно полежать, чтобы набраться сил. Тэхён лёг рядом, закинув мокрую руку под голову, а белый песок облепил всё тело. Чонгук поднялся на локтях, чтобы взглянуть на спокойное лицо, и усмехнулся. Пересев чуть ниже и развернувшись, он снова откинулся на спину, но на этот раз сменив положение тела, и опустил голову на тёплый живот. Тэхён улыбнулся, так и не открыв глаза. Запустил руку в его взлохмаченные волосы и стал перебирать пряди, разделяя волосок от волоска. Чонгука гладили по голове, пока он удовлетворённо млел.
— Мне начинает нравиться это место, — хмыкнул под нос собственное признание. Чонгук улыбнулся сам себе, понимая, что перестал думать о спасателях. По крайней мере, сегодня эта мысль его не посетила. Сегодня он не вглядывался в бескрайнее море с надеждой увидеть там очертание какой-нибудь лодки. Сегодня воспринималось иначе — будто он на отдыхе от своей привычной жизни, нежился под рассеянными лучами солнца и наслаждался курортом. И это чувство в груди хотелось сохранить, продлить, приумножить, чтобы испытывать его постоянно. Что-то, что действительно не купишь за деньги, которыми он пользовался.
Он прекрасно осознавал, что это временно и лишь под влиянием момента, но хотел этот момент задержать. Он так устал переживать и бояться, думать о том, что терзало душу и шарахаться от каждого шороха. Сейчас, пусть и временно, он мог просто расслабиться. Тэхён нёс безопасность, а Ёнтан бегал где-то в джунглях рядом с берегом. Весёлый лай был слышен поблизости, наверняка тот опять гонял какого-то маленького зверька.
— Мне тоже, — вторил ему с улыбкой, не открывая глаз. — Здесь спокойно. Нет ничего, что мешало бы наслаждаться жизнью. Нет обязательств, что преследуют в обществе. Только ты, природа и один вредный содержанец, о котором надо заботиться, — хохотнул Тэхён, за что получил мягкий шлепок ладонью по груди.
— Эй, я стал не таким бесполезным, — возмутился он, заглядывая в улыбающиеся голубые глаза.
— С остальным согласен? — иронично подметил Тэхён, а Чонгук, фыркнув, снова откинул голову на живот, подставляясь под ласкающую руку. — Надо же, я задумался изменить свои слова. Не такой уж и вредный ты. Когда хочешь.
— От заботы не отказываются, знаешь ли, — пожал плечами Чонгук. — Я благодарен за это.
— Так же, как и мужу был благодарен? — съязвил Тэхён, понимая слишком поздно, что ляпнул не то, что хотел сказать.
— Опять? Сколько ещё ты будешь меня этим попрекать? — Чонгук поднялся, смотря на того с укором. Вся расслабленность моментально исчезла, а слова больно резанули в груди. — Сколько ещё раз я должен услышать о своём муже, которого уже, возможно, нет в живых, по твоим словам? Зачем ты так? — Чонгук подобрал ноги, желая уйти, но Тэхён не позволил, обхватив его запястье пальцами, и сел на песок.
Он осознавал, как выглядел при их первой встрече в глазах Тэхёна, и понимал, что тот не обязан верить ему в чём-либо сейчас. Он сам в собственных чувствах разобраться не мог, не говоря уже о том, чтобы убедить в них кого-то. Да и в чём убеждать? Ему нравилась забота Тэхёна, нравилась безопасность рядом с ним. Ему нравился сам Тэхён, и это бесполезно было отрицать, но это всё разрывало изнутри, забирая тот самый покой, которого так не хватало.
— Я не это хотел сказать, — серьёзно глядя в глаза, дёрнул на себя.
— А что тогда? — упираясь перепачканными в песке руками в грудь, Чонгук хмурился, обиженно поджимая губы.
— Просто извини, ладно? Не знаю, что на меня нашло, — Чонгук видел, как тот боролся сам с собой, не в силах что-то сказать. Чужие глаза забегали по его лицу, а на выдохе Тэхён произнёс: — Это ревность. Я сравниваю, извини. Не могу не. Просто не обращай внимания, — Тэхён поддел его подборок пальцами и накрыл губы мягким поцелуем, а Чонгук с охотой принял извинения, зная, что когда останется один, обязательно обдумает сказанное. Сейчас он просто обвил крепкую загорелую шею руками и навалился сверху, опрокидывая их обратно на песок.