Часть 8
Последние пару дней их пребывания на острове абсолютно нельзя было назвать удачными. Солнце вдруг совершенно отказывалось выходить, лишь изредка давая свои лучи. Нет солнца — нет костра. Это, мягко говоря, напрягало. Тэхён ломал голову над тем, как готовить еду в случае затяжных дождей, потому что небо далеко к горизонту было затянуто тяжёлыми тучами, а дожди лили стабильно несколько раз в день. Он успел принести некоторое количество веток в хижину, спасая их от дождей, но этого мало, а то, что было в лесу — всё сырое и отказывалось гореть.
К берегу уже не прибивало никакого мусора от крушения, поэтому ходить и искать что-то было бесполезно. Когда разжечь костёр всё же удавалось, они с Чонгуком старались приготовить больше, чтобы был какой-то запас рыбы, но запас максимум на день, потому что жареная рыба дольше одного дня не хранилась. Одними бананами и кокосами долго питаться тоже не вариант, хотя приходилось. Спасало разнообразие фруктов. Тэхён уверен: если выживут и вернутся, он к бананам до конца жизни не притронется.
Ёнтан копался в песке, пока они, сидя на пляже у костра, который получилось развести около получаса назад, жарили выловленную Тэхёном с утра рыбу. Пёс заметно похудел, реже был активным, но всё равно вёл себя так, будто его жизни абсолютно ничего не угрожало. Ну ещё бы, тот мог хотя бы сырое есть, в отличие от них самих. Тэхён считал, что у шпица никакого чувства самосохранения, но тот всё ещё был милым и не приносил проблем. Без него, скорее всего, им обоим было бы хуже. Собака задорно носилась за брошенной ракушкой, трепала в зубах какую-то тряпку под их смех и визгливо лаяла на мелких рачков, что прятались в песке.
— Что мы будем делать, если совсем не сможем разводить костер? — Чонгук крутил над огнём ветку, на которой было насажено несколько рыбин.
— Есть бананы, — пожал плечами. Будто у них были ещё какие-то варианты. Нет, ну варианты были — манго, ананас, кокос и всякая мелочь, но на одних фруктах сыт не будешь.
— Я устал их есть.
— Не ешь, — дёрнул бровью, кинув на того взгляд, пока ржавым ножом доставал из рыб внутренности. Чонгук лишь скривился от вида потрохов, пошевелил носом и отвернулся. Что-что, а к чистке рыбы этот белоручка наотрез отказывался приступать.
Чонгук его напрягал с того самого тихого срыва в хижине. Тэхён на время отступил: не прикасался, не провоцировал, старался не срываться и проявлял максимальную лояльность, на которую был способен. Психологическое состояние этого парня немного напрягало. Тот, кто вечно вёл себя как истеричка — вдруг замолчал. И Тэхёну казалось, что он не должен жаловаться, но приходилось. Потому что это не было нормальным. Но Чонгук не выглядел подавленным или апатичным, скорее просто задумчивым. У него складывалось впечатление, что тот постоянно о чём-то думал, поэтому Тэхён старался не уделять лишний раз внимание чужому состоянию.
Просто не хотел признавать, что переживал.
Он так упорно доказывал Чонгуку, что тот заинтересован в нём, что совершенно забыл о самом себе. Вот только отрицать бесполезно: заглядывался. Наблюдал, как Чонгук спал ранним утром, как старался что-то делать, хоть и криво, как сидел на камнях, пристально следя за ним, пока он ловил рыбу. Каждый раз, выныривая, он натыкался на взгляд тёмных глаз. И взгляд этот в мозги проникал слишком глубоко для простого физического желания.
— Как я устал от этого острова, — вдруг начал жаловаться Чонгук. — Я хочу кофе. Нет, чая, да. Хочу горячего чая. Выпить хочу. Хочу принять тёплую ванну, а не вечно ледяной водопад. Боже, я буду часами лежать в горячей воде и откисать, если выберусь отсюда. Хочу мягкую кровать, а не вечно кусачие ветки, а надоедливые москиты... и вообще, — капризно похлопал ладонями о бёдра. — Пиздец. У нас так закончится гель для душа, и что мне потом делать? Как я голову буду мыть? Я так не могу, — захныкал, почесывая руками голову, и слишком тяжело вздохнул, будто обречён страдать.
— Значит, растягивай, Чонгук, я в такой же ситуации. Ходить с взлохмаченной грязной головой не очень хочется, про остальное молчу, — Тэхён решил не ругаться, зная, что тот просто жаловался на тяготы жизни, выпуская свои мысли.
— Будто ты разницу почувствуешь, — огрызнулся Чонгук, но тут же улыбнулся своему подколу.
— Ты посмотри на него, язвить начал. Язык нашёл? А то молчал всё это время, — Тэхён бросил в него камушком, перепачканными в рыбе руками.
— Фу, фу, фу! — весь подобрался, чтобы, не дай бог, камушек не зацепился о ноги. Он тут же присыпал его песком. — Пойду соберу фруктов к ужину, — Чонгук поднялся, позвав с собой Тан-и. Тэхён только кивнул.
Тихий. Чонгук слишком тихий. А такие, как Чонгук, тихими не бывают. Но раз уж начал жаловаться, это уже был хороший знак — Чонгук стал раскрываться. И даже шутить.
Дожарив рыбу, которая у них была, он ещё несколько раз окунулся в море, чтобы собрать моллюсков — лишним не будет. Чонгук так и не вернулся, даже когда солнце начало садиться, а Тэхён потушил уже догорающий костёр — поддерживать огонь было нечем. Погода снова портилась, и поднялся немного неприятный ветер.
В хижине Чонгука тоже не оказалось, а собранные фрукты лежали внутри. Это не было удивительным, тот настолько чистоплотный, что торчал у водопада при любой возможности, смывая все прелести жизни на острове. Тэхён внимательно прислушивался к звукам, потому что в хижине находилось относительно много приготовленной еды. За все эти дни, которые они провели на острове, максимум, кого они встречали — пугливых обезьян, мелких грызунов, птиц и несколько раз опасных змей, которых удавалось обойти. Но сейчас на запах еды и отсутствие костра могли прийти хищники. Раньше это не было проблемой, потому что хижина близко к берегу, и в эти части леса звери не выходят, предпочитая скрываться в глубине, но сейчас ситуация немного иная.
Однако Тэхён даже успел обновить некоторые сырые листья в их импровизированном настиле, но ни Чонгук, ни Тан так и не вернулись. Внутри тихо скреблась необходимость идти и проверить. Чонгук вряд ли пошёл бы вглубь джунглей вечером — слишком трусил, а Ёнтан возвращался всегда, куда бы не убегал. Не став долго сопротивляться внутреннему желанию, он всё же пошёл к водопаду. Вот только там никого не было, а вещи, которые они спрятали в кустах, чтобы не захламлять хижину, лежали ровно также, как их утром оставил сам Тэхён.
— Чонгук! — он громко крикнул, осматриваясь. — Чонгук, хватит хернёй страдать! — вздохнул тяжело, пытаясь понять, куда тот вообще мог пойти, если всё время курсировал только по протоптанным путям. — Чонгук! — снова позвал, разворачиваясь обратно к хижине. — Блять, тебе заняться нечем?! — волнение внутри начало припекать, потому что такие тупые шутки явно не были бонусом к чужому характеру. — Чонгук! — он уже практически вышел к хижине, услышав шорох, и уже через пару секунд появился испуганный взлохмаченный парень. — Ну и какого хера ты творишь?!
— Ёнтан убежал, — взволнованно произнес, смотря на Тэхёна. — Я пытался его найти.
— Как убежал? — нахмурился, надеясь, что это тупой прикол.
— Мы собрали фрукты и пришли в хижину, я собирался пойти к водопаду, но в кустах что-то зашелестело, и Тан вдруг убежал в направлении, в котором мы не ходили, — сглотнул, не отводя с него своего потерянного взгляда. — Я звал, но он не отзывается. Помоги найти его, — поджал губы, упорно смотря в глаза. — Пожалуйста?
Тэхён недовольно цыкнул, будто он оставит Тана в джунглях. Он же не монстр.
— Куда он убежал?
— Туда, — указал в направлении чуть правее от того, в котором вышел к нему сам. Они и правда туда не ходили вдвоем, но Тэхён один — да. — Я пойду с тобой.
Идея — отстой, но Тэхён только кивнул. Если с псом что-то случилось или тот напуган, то на хозяина среагирует куда лучше, чем на него. Идти по тёмному лесу было ужасно некомфортно, а внутри поднималось напряжение. Чонгук периодически звал Ёнтана, но животное никак не откликалось. Внутри всё больше росло переживание за этот комок шерсти — Тэхён к нему привязался. Собака ничего плохого ему не сделала, а он животных любил, поэтому найти того даже раненым не хотелось. Они себя-то с серьёзными ранами не спасут в случае чего, не говоря уже про Тана. Наблюдать за страданиями животного будет только напоминанием о том, что случись что с ними — их ждёт та же участь. Да и вообще, такое зрелище лишь подорвёт их чуть устоявшийся моральный дух.
Они оба остановились, прислушиваясь, и наконец-то где-то в отдалении послышался собачий лай. Звучало зло, и тот явно от кого-то защищался. Тэхён обхватил чужое запястье, быстро потянув Чонгука в нужную сторону, но лай прекратился.
— С ним что-то происходит, — нервно прошептал Чонгук.
— Но, по крайней мере, он жив, — давить и пугать сейчас было крайне плохой идеей. Чонгук ему в глубине джунглей нужен в трезвом уме, а не на пике паники. — И не думаю, что ранен, раз не скулит.
— Он терпеливый.
— Не нагнетай.
Снова раздался лай, уже гораздо ближе, и Тэхён свернул в нужном направлении. Они прошли буквально несколько шагов, когда Ёнтан практически кубарем вывалился из какого-то куста Чонгуку в ноги. Тот сразу поднял животное на руки, осматривая его, а Тэхён замер, боясь пошевелиться.
— Чонгук, — тихо позвал, аккуратно касаясь того ладонью, чтобы привлечь внимание. — Стой и не шевелись.
— Что ты...
Тот запнулся, видимо посмотрев в ту же сторону, что и Тэхён. В нескольких метрах от них стоял дикий кабан и не двигался с места. И все было бы не так страшно, если бы рядом с животным не было детёнышей. Самка явно была максимально не рада их присутствию, а Ёнтан, который рычал у Чонгука на руках, совершенно не добавлял красок в этот праздник жизни. Дикая свинья на звуки Ёнтана стала издавать свои и куда более грозные.
— Сожми ему пасть, — медленно произнёс, не отводя взгляд от дикого животного ни на секунду. У него с собой был нож, но против самки кабана, которая будет защищать своё потомство, это всё равно, что зубочистка против медведя. Только разозлит и сделает его более свирепым и непредсказуемым.
— Что нам делать? — едва слышно, но вытянутую мордочку Ёнтана пальцами всё же зажал.
— Молиться, блять, — прошипел сквозь зубы Тэхён.
— Они опасны?
— Конкретно она — очень.
Единственное, что его успокаивало — животное не приближалось. Кабаны не любят громких звуков, возможно, лай Ёнтана казался ей опасным, она не собиралась нападать, пока детёнышам не будет грозить конкретная опасность. Он чувствовал, как под его рукой напрягались чужие мышцы, и сам был готов к тому, что Чонгука в любую секунду накроет паника. Тот сделает какую-нибудь глупость, и тогда их жизнь на острове закончится. Тэхён буквально ощущал страх, который тот испытывал. Винить было глупо, он сам, если быть честным, очень боялся.
— Может, убежим? — едва различимый шепот.
— Я не бегаю быстрее тридцати километров в час, а она, — указал головой на кабана, — да.
— А если догонит?
— Кабаны могут перемалывать кости, Чонгук, и они всеядны, — зря он это, конечно. Кто его за язык тянул?
В кустах сбоку что-то зашуршало и Чонгук резко дернулся, отчего послышался неоднозначный, но явно агрессивный звук со стороны животного. Он сжал чужое запястье, буквально впиваясь в него пальцами, и наверняка оставил этим синяки, но им нужно было не двигаться. В темноте очертания и без того тёмного кабана были немного размыты, но Тэхён заметил, как животное сделало шаг назад, он сделал также, практически не отрывая ноги от травы. Боги, если сейчас ещё кто-то выползет, он просто ляжет тут и будет ждать, пока его сожрут.
— Когда я скажу — разворачиваемся и бежим так быстро, как только сможем. Понял? — он не видел, кивнул Чонгук или нет, но очень надеялся, что тот не встанет в ступор от страха. Животное ещё немного отошло назад и вроде как нападать не собиралось, больше не видя угрозы для своего потомства. Ещё один шорох в кустах, и Тэхён резко дёргает Чонгука за запястье. — Сейчас!
Он давно так не бегал. Просто куда глаза глядели в предполагаемом направлении берега, потому что путь до хижины он всё равно в такой ситуации не нашёл бы. Ветки и лианы били по лицу, а Ёнтан повизгивал на чужих руках. Видимо, Чонгук от страха его слишком сильно сжимал.
Ещё никогда он настолько сильно не был рад пляжу, морю и тишине за спиной. За ними никто не гнался, они смогли убежать. Кожу неприятно жгли мелкие порезы и ссадины, но это мелочи. Чонгук практически уронил Ёнтана, падая на песок спиной. Тэхён окинул того взглядом: вымотанный, бледный, даже несмотря на загар, глаза шальные, а пальцы заметно потряхивало от пережитого адреналина.
Он сел рядом на песок, вдруг посмотрев на этого избалованного парня немного под другим углом. Тот ведь исправлялся. Медленно, тяжело, но пытался что-то делать. Помогал, насколько хватало базовых умений. Фрукты же собирал, да и с моллюсками помогал. Рыба не считается — тот трогал скользкую чешую, только когда он протягивал рыбину, насаженную на пику, чтобы её снять. Тэхёну чужие внутренние метания не понять, но он просто принимал тот факт, что у Чонгука в голове миллиарды мыслей в последнее время, с которыми тот, походу, справлялся весьма хреново.
— Эй, Чонгук, — тёмные глаза так и не посмотрели на него осознанно, и Тэхён не мог того винить. Он часто забывал, в каких условиях жил этот парень. Стоило всё же признать, что для того, кто дикую природу видел только на картинке в интернете, Чонгук справлялся очень неплохо. После богатства, роскоши и миллионов, что позволяли окружить Чонгука слугами, остров для него был своеобразным адом. Ведь Тэхён действительно мог получить в прицеп необходимость заботиться о том, кто самостоятельно вообще ничего сделать не смог бы. Но Чонгук все же пытался. И делал. — Посмотри на меня, — тот сел на песке. Чужие руки всё еще потряхивало, но взгляд он всё же перевёл.
— А если бы оно побежало... — растерянно пробормотал, оглядываясь через плечо в сторону леса.
— Ну не побежало же.
— А если животные придут ночью в хижину... они же могут... пока мы спим... — голос дрожал. Тэхён видел, как того неизменно накроет паника, если он продолжит строить правильные догадки. У него самого не было ответа на такие вопросы. Может случиться что угодно, потому что они действительно беззащитны перед лицом дикой природы.
— Чонгук, — он пальцами повернул чужое лицо за подбородок, смотря в огромные глаза. — Они не подходят близко к берегу, к тому же Ёнтан разбудит тебя лаем. Успокойся, — но Тэхён практически уверен, что в светлом мозгу сейчас проносились картинки того, как их трупы свежевали крокодилы. Об их наличии в водоёмах он пока решил не говорить, от греха подальше. Вряд ли они на них наткнутся. А вот Чонгук в лес мог больше и ногой не ступить, прикрываясь возможным нападением.
Чонгук смотрел на него так пристально, мелко бегая глазами по лицу. Всё ещё перепуганный, да и Тэхён, вообще-то тоже, но он хотя бы мог держать трезвость ума. Чтобы чем-то отвлечь, нужно занять мысли совершенно другим. Тэхён потянул Чонгука к себе, не убирая руку от чужого лица, и сократил расстояние, выдыхая в искусанные влажные губы.
— Что ты делаешь? — Чонгук не дёргался, не отстранялся. Был как кукла, но Тэхёна такое не устраивало. Испуган, напряжён, но податлив.
— Ты знаешь, что я делаю, — провёл большим пальцем по нижней губе, тем самым заставляя приоткрыть рот. — Да или нет, Чонгук? — негромко произнес в самые губы, опустив на них взгляд.
— Сам же знаешь ответ... — сглотнул, рвано выдохнув.
— Да или нет?
— Да...
Чонгук легко сократил расстояние сам и такой ответ Тэхёна полностью устроил. Он потянул того на себя, целуя с едва сдерживаемой жадностью и проскальзывая языком в податливый рот. Чонгук не сопротивлялся, зарываясь своими пальцами в его жёсткие, пересушенные солнцем и солёной водой волосы, поддаваясь напору. Чужая податливость и ответное желание распирали Тэхёна изнутри, надавливая на все хлипкие замки, которые ещё остались. Отзывчивость Чонгука, который пересел к нему на колени, наконец-то поддаваясь собственным чувствам, буквально била в голову. Тот был мягким, совсем чуть-чуть ненасытным и всё ещё мелко дрожал. Тэхён обвил руками чужую талию, притягивая к себе, и сплетал их языки, слегка посасывая чужой, чувствуя, как Чонгук прижимался ближе. Жадно сминал пальцами кожу под потрёпанной футболкой и едва признавался сам себе, что самого крыло.
Чонгуку про принятие распинался, но и сам же до конца в себе не разобрался. Главное, чтобы всё это оставалось на грани желания обладать и ничего больше.
— Ты молодец, Чонгук, — разорвал поцелуй, отстраняясь, потому что дальше заходить на эмоциях он не будет, пока тот сам его не попросит. — Хорошо сегодня справился, — вытягивая веточку из спутавшихся волос, погладил по голове, заглядывая в глаза.
Чонгук с рук слезать не спешил. Так и остался сидеть на коленях, пытаясь привести дыхание в норму, и растерянно бегал глазами то по его лицу, то переводил взгляд на волны.
— Почему ты выбрал такую жизнь? — несмело комкая ему низ футболки, Чонгук, словно малое дитя, выдавливал в стеснении свой вопрос: — Почему стал рыбаком? Это же не приносит денег. Почему бедность на грани выживания? Это не имеет смысла. Я просто не понимаю, — бестактно интересовался, не думая, что такая постановка вопроса может задеть.
— А почему ты выбрал продать себя за деньги? Я просто тоже не понимаю. Это не имеет смысла, — вторил чужими словами Тэхён и тут же почувствовал, как чужое тело напряглось, а Чонгук весь сжался. Неуверенный взгляд сменился упрямством и вызовом.
— Зачем ты мне грубишь? — недовольно фыркнул Чонгук и попытался встать с колен. — Я потерял интерес к этому разговору. Ты грубый, неотёсанный рыбак. Не знаю, зачем вообще завёл эту тему. Всё, закончили, — Чонгук уже поднялся на ноги, но Тэхёна чужая обидчивая реакция только позабавила.
Он дёрнул того обратно на себя за запястье. Чонгук не удержал равновесие и навалился на него, споткнувшись о ноги. Упираясь руками в плечи, тот пытался сопротивляться, но было видно, что не всерьёз. Тэхён обхватил его за талию и притянул к себе, падая спиной на песок. Чонгук, как малое дитя, не понимал, что своими неосторожными словами может задеть чужие чувства, а вот получая такие же в ответ, очень хорошо чувствовал уколы. Тэхён рассмеялся, не желая отпускать вредного и недовольно сопящего Чонгука. Ему ведь задали вопрос, пошли навстречу, желая узнать что-то личное, но вот постановка того самого вопроса, конечно, немного хромала.
— Потому что я счастлив на своей работе. Мне нравится ловить рыбу. Нравится жить морем. Это моя стихия, — крепко прижимая одной рукой за талию, второй ровнял волоски в растрепавшейся челке Чонгука. Тот перестал сопротивляться и, довольный полученным ответом, совсем расслабился у него на груди, сложив руки под подбородком. Глаза блестели удовольствием. По лицу Чонгука стало легко читать эмоции, которые тот испытывал. Но в глаза ему не смотрели. Мельком скользили взглядом, сдавленно улыбались и переводили взгляд на море, что шумело за спиной.
— Но ты ведь бедный. Разве это не может не напрягать? — быстро пробежался взглядом по лицу, на секунду задержавшись на влажных губах.
— Я не бедный. Мне хватает денег, чтобы я мог позволить себе то, что хочу. Конечно, на что-то крупное не хватит, но дело в том, что я получаю удовольствие от своей работы. Ну, не считая таких вот путешествий, как на яхте, с капризными богатеями. Тебя вот готов был придушить, честное слово, спрыгнуть в море и уплыть на ближайший остров, — рассмеялся Тэхён, когда Чонгук недовольно шлёпнул его ладонью по плечу. — А ты? — перехватывая запястье рукой, дождался, когда сопротивление ослабло, и медленно огладил кожу большим пальцем. — Есть в деньгах счастье?
Чонгук притих. Обдумывал вопрос со слишком серьёзным лицом. Хмурился настолько, что меж бровями появилась складочка, которую Тэхён едва разглядел в сумерках. Но в ожидании ответа мягко потирал пальцем ладонь, будто изучал её контуры, скользил по пальцам и наслаждался их первым за всё время нормальным разговором. А после пережитого стресса и всплеска адреналина, тело с охотой сбрасывало напряжение в тактильный голод.
— Есть, — хрипло выдохнул Чонгук. — Деньги дарят возможность для его достижения.
— Ты хочешь сказать, что был счастлив? — лукаво поинтересовался Тэхён, за что получил ещё один шлепок в плечо, и тут же перехваченную руку сплёл со своей. Пальцы лениво проскользнули через чужие в замок, чуть сжали и потянули на себя. Тэхён завёл свою руку, сцепленную с чужой, за голову, вынуждая Чонгука максимально приблизиться к его лицу.
— Хочу сказать, что частично так и было. У денег есть обратная сторона медали, с которой я готов мириться.
— Жить с нелюбимым человеком одно из них? — снова хохотнул Тэхён и серьёзно посмотрел в чужие глаза.
— Одно из них, да. Это лучше, чем влачить бедное существование и мечтать о том, что никогда не сможешь себе позволить. — Чонгук недовольно проговорил и тяжело выдохнул. — Ты ужасен всё-таки, — обезоруженно сделал вывод.
— Да, да, ужасный рыбак, который тебе нравится. Бедный, лохматый, красивый и счастливый, фу таким быть. Верно, Чонгук? — смешливо чмокнул в губы, приподняв голову, и тут же отстранился. Чонгук поджал губы, цокнул невнятно и отвёл взгляд на море.
— Да, фу таким быть, — снова тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Что делать будем? Вернёмся в хижину? А нас там не сожрут? Не хотелось бы, — смахнув песок с влажных от пота ног, кусал внутреннюю сторону щеки.
Тэхён не стал дальше продолжать разговор, понимая, что Чонгук и так выдавил из себя почти невозможное для него признание. Тема была довольно щепетильной для вредного и гордого богатея. Ему и так почти прямым текстом сказали о том, что счастье тот не испытывал, за исключением моментов, когда баловал себя дорогими вещами. Такое себе удовольствие. Но и причина такому выбору тоже однозначно была, раз тот так нелестно высказывался о бедности. Не зря Тэхён ещё на яхте понял — Чонгук не рожден в богатой семье. Скорее всего его компаньон повидал многое, раз выбрал деньги, решая, что они смогут заглушить в нём всё остальное. Тэхён не осуждал, не зная, как тот жил до этого. Не каждый может организовать свою жизнь так, чтобы любимое хобби стало работой и приносило доход. Да, небольшой, но Тэхёну нравилось.
— Конечно, вернёмся. Там еда, и лучше её съесть до того, как к нам на запах придёт ещё кто-то.
— Кто? — со страхом в голосе пискнул Чонгук. — Как это придёт?
— Леший, Чонгук. Идём, — Тэхён поднялся следом, схватил Чонгука за запястье и потащил это испуганное чудо за собой. Пугать громкими названиями диких кошек не стал. Да и те вряд ли придут на рыбу. А вот мелочь всякая, вроде обезьян, грызунов, вполне может. Неприятно, но осознать, что хранить небольшой запас еды было плохой затеей, всё же пришлось. — Тан-и! — позвал Тэхён и присвистнул, чтобы пёс вскинулся и побежал вслед за ними ужинать.