Слияние двух миров

Чонгука трясло от нервов, когда он поднимался по трапу самолёта, наконец-то закончив все дела в компании. Даже любимый алкоголь, который участливо налила в бокал стюардесса, не хотелось пить. Взлёт и посадка были довольно мягкими, но в виду того, что Чонгук летел на острова с определённой целью: услышать всё лично от Тэхёна — не добавляло спокойствия. Он загнал себя уже до такого состояния, что просто вспыхивал от каждой мелочи или обращения. Зато перелёт из-за его агрессивного состояния прошёл почти незаметно. Даже бортпроводница распознала его настроение и опасливо спряталась от него за ширмой, оставив в одиночестве. Разговаривать ни с кем не хотелось, видеться — тем более. Чонгуку проще было подпитывать в себе чувство ненависти к Тэхёну, который его так предательски бросил, чем позволить себе расклеиться. Как и сейчас, ступая к автомобилю, который был заказан к выходу из аэропорта, он чертовски раздражался. В прошлое путешествие сюда всё делал Седжин, поэтому Чонгук, отвыкший заниматься организационными вопросами, уже был взвинчен из-за навалившихся обязанностей. Даже пришлось нанять помощника для решения таких вот обыденных мелочей. Но тот заказал машину не к трапу, а к центральному выходу из аэропорта, к которому требовалось ещё протискиваться через других людей. О своей поездке Чонгук не стал сообщать лучшему другу. Да и не о чем было. По сути, он поехал на Филиппины лишь для того, чтобы высказаться. Он бы рассказал Мину, будь у него заверение в большой и светлой вечной любви, но этого услышать ему не довелось. Его просто бросили, а обиженный рейд — всего лишь повод для того, чтобы разочароваться окончательно, когда услышит чужую позицию, и жить дальше.
       Сцепив челюсти, Чонгук бесился от вида людей, мелькающих за окном машины. Прямо сейчас он зарекался, что ноги его больше не будет в этой стране никогда в жизни. Ему с лихвой хватило приключений на жизнь вперёд. Перелёты, крушение, змеи, кабаны, надоедливые обезьяны, шторм, недоедание и ледяные ванны. Это ещё не всё, если не считать разбитого на осколки сердца. Заселившись в номер отеля, он не спешил ехать по указанному адресу. Всё же нужно было набраться мужества и сил, чтобы встретиться лицом к лицу с Тэхёном и принять отказ. Конечно, легче ненавидеть издалека, придумывать обвинительные речи и злиться, чем услышать всё лично. Чонгук любил, поэтому понимал, что будет больно, оттого и не решался так сразу. Сыщик, который следил за Тэхёном, подтвердил, что тот пробыл в баре намного меньше времени, чем в дни до этого, и сейчас отправился домой. А Чонгук всё же пригубил четверть бутылки горького виски, чтобы алкоголь смягчил удар отказа. Да и храбрости напиток придавал не меньше. Так же, как и помогал высвобождать злость, что постоянно его съедала.

       Водитель без слов тронулся с места, получив указание ехать к определённому месту. Припарковавшись чуть поодаль от узкой улочки, где жил Тэхён, мотор заглушили. В последний раз щедро глотнув спиртного, Чонгук чуть поморщился, закручивая крышку на бутылке. Бросив ту на сидение, он решительно открыл дверцу и вылез из машины. Ему казалось, что в этом месте злость его немного отпустит, но той было так много, что это маловероятно. Она подпитывалась обидой и задетыми чувствами. Он впервые так искренне кого-то полюбил и был уверен, что Тэхён либо осознавал это, либо хотя бы догадывался, когда обрывал их знакомство таким вот образом. Чонгук не считал себя идеально правильным или ангелом во плоти, но объяснений по оставленному телефону он как минимум заслуживал.

       Дом Тэхёна выглядел обычно, как и все дома на этой улице. Света в окнах не было, но Чонгук был уверен, что Тэхён дома. Водитель отъехал чуть дальше, чтобы не быть лишними ушами, а Чонгук окинул взглядом небольшой двор, пока поднимался к двери. Около входа стояли какие-то картонные коробки. В таких, как правило, вещи перевозят. Внутри что-то горько кольнуло от мысли о том, что Тэхён собирался куда-то уезжать. Неужели настолько хотел сжечь все мосты?

       Надавив на дверной звонок, Чонгук в полной мере осознал, что такой злости он ещё не испытывал. Он вжимал кнопку, которая издавала неприятный звук с той стороны, но его настойчиво игнорировали, поэтому Чонгук от души ударил по двери ногой, чтобы дать понять о своем нетерпеливом настроении. У него ещё никогда не было столько неутолимого желания дать кому-то по лицу, хотя изначально он рассматривал вариант «просто поговорить». Но сейчас разговорами он точно не отделается. Дверь ему, казалось, открывали вечность, а когда на пороге появился Тэхён, внутри ничего не ёкнуло, как ожидалось. Тот смотрел на него абсолютно флегматично, словно Чонгук не тот, с кем он выживал, а доставщик пиццы, который ошибся адресом.

       — Проваливай.

       Чонгук сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони. Какого хера? Настолько его ещё не опускали и не заставляли чувствовать себя использованным.

       — Ну ты и сука, — хрипло произнёс, с гордостью отмечая, что глаза не щипало, хотя больно было даже слишком. Видимо, алкоголь и внутренняя бурлящая злость очень поддерживали его гордость, не позволяя разрыдаться. — Какая же ты сука, Тэхён.

       — Было у кого учиться несколько месяцев, — чужой тон был такой же ядовитый, словно они переместились в самое начало, на ещё неразрушенную лодку.

       — Ты превзошёл учителя. Настолько по-свински не мог вести себя даже я! — он повысил тон, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по этому беспристрастному лицу. Неужели Тэхёну настолько плевать, что он тут?

       — Хватит устраивать концерт на улице.
       — А что, боишься, что соседи узнают, какой ты? — сглотнул, сделав шаг вперед, и машинально, не сдержав порыв, толкнул в грудь ладонью, от чего Тэхён отступил дальше в дом. — Что, весело было, да? Весело было трахать меня на острове? Я даже подумать не мог, что у тебя настолько нет хотя бы грамма уважения ко мне! Нужен я и тут и там? Сплошное враньё. Из-за собственной никчёмности решил, что можешь вести себя так? Ты, блять, худшее, что могло со мной случиться! — он наконец-то увидел злость на чужом лице. Хоть какие-то эмоции лучше, чем совершенно ничего.

       Это всё совершенно не то, что он хотел сказать или спросить. В голове был иной расклад событий, но злость просто выключила всю вежливость и способность трезво мыслить, а алкоголь отправил здравомыслие в долгосрочный отпуск. Его раздирало от злости и обиды, ведь он ради этого человека себя поменял, через многие страхи перешагнул. Он так старался. За последние месяцы Чонгук сделал ради Тэхёна больше, чем ради кого-либо за всю свою жизнь, но не заслужил даже человеческого расставания. А сейчас, прилетев сюда, он ещё получал оскорбление и полнейший холод. Будто не было ничего у них, совершенно.

       — Уважение? Ты приперся сюда, чтобы рассказать мне про уважение? — нахально усмехнулся, дернув Чонгука на себя за ворот дорогой толстовки, от чего та затрещала по шву, и посмотрел на него так остро, что Чонгук сглотнул, поджимая губы. — Ничего не хочу слышать от продажной безделушки про уважение, — рыкнул, глядя ему в глаза, а Чонгук себя в этот момент просто возненавидел, потому что Тэхён при всём прочем, всё ещё был любимым, и так близко, что надо всего лишь дотянуться. Он неосознанно глубоко вдохнул, сглатывая волнение. Тут всё пахло Тэхёном, и от этого что-то душило ещё сильнее. Он так скучал, и от осознания было куда паршивее, ведь на него смотрели с ненавистью, бегая глазами от глаз к губам и обратно, с искривленным в презрении лицом. — Проваливай, Чонгук, ты сделал выбор.

       — Я выбор сделал? — снова сжал кулаки, сглатывая новый горький ком обиды. — Это ты его сделал! Ты! Я хотя бы попытался дать нам шанс, но ты ни черта не сделал, абсолютно! Я жопу порвал, чтобы найти тебя, хотя у меня не было ничего, Тэхён! Ничего! Я сделал всё для этого, а ты просто напивался в баре так, будто меня в твоей жизни никогда не было!

       — Ого, как ты осведомлён. И на чьём таком широком члене ты прыгал, чтобы порвать себе зад ради слежки за мной? Может, на очередном богатеньком папике? Понравилось, наверное? Вспомнил, каково это? — ядовито усмехнулся, добавляя последнюю каплю в чашу его терпения, и так же в ответ толкнул ладонью в плечо. — Понравилось, что увидел? Я знал, что ты сука, которая любит играть другими, но не настолько же низко пасть!

       Чонгук просто задохнулся. Он не смог ничего нормального выдать. Всё сказанное абсурдом не вмещалось в голове. Тэхён его унижал и оскорблял с таким ядом в голосе, что этого просто нельзя было игнорировать. Он резко одёрнул чужие руки со своей толстовки, в которую вцепились мёртвой хваткой, и, уже не отдавая себе отчёта, со всей дури вмазал Тэхёну кулаком в лицо. Это до чего же его довели. На острове он тоже пытался ударить Тэхёна, но тогда он был больше испуган, чем в гневе. Сейчас же резкая боль в костях говорила об одном — удар был действительно сильным. Тэхён пошатнулся и, отступив на пару шагов назад, чуть согнувшись, накрыл скулу рукой. По ошалелому взгляду, который Чонгук словил буквально через секунду, он понял, что драка неизбежна. Ну и пусть. Хоть выпустит свой гнев, который копил уже как две недели, и, возможно, станет легче. Чтобы вот так заблуждаться в человеке, вестись на обещания — это каким же слепым надо быть, чтобы не видеть игру столько времени.

       Тэхён выпрямился быстрее, чем Чонгук ожидал. Пришлось немного попятиться назад, потому что это он здесь — избалованный содержанец, который дрался только в подростковом возрасте на полном серьёзе. Но даже при этом былом опыте — удар был весьма оскорбительным и сильным. Скула на чужой щеке вмиг покраснела. Тэхён же — другое дело, он старше и опытнее. Чонгук уверен, что тот не единожды участвовал в таких вот стычках с пьяными рыбаками в барах. И судя по тому, как тот к нему бросился с бешенством в глазах, Чонгук понял, что драться он будет со всей отдачей, чтобы показать, насколько обижен, или его, вдобавок ко всему, просто повалят на пол и изобьют. Когда на него налетели, он успел лишь принять удобную стойку, чтобы не снесли с ног в ту же секунду. Тэхён так легко схватил его за толстовку и тряхнул, что Чонгук почувствовал себя отнюдь не семидесяти килограммовым мужчиной, а какой-то тряпичной куклой. А после по щеке прилетела всё та же оскорбительная пощёчина, что и на острове. Тэхён этим просто подчеркнул свою неприязнь, будто дрался с ним, как с неравным. Так оно, по сути, и было, оттого и обиднее стало вдвойне. Чонгук зашипел от возмущения и снова выдернул свою толстовку из чужого захвата. Лучше тот бы разбил ему губу или нос, чем схватить позорную оплеуху.

       — Будь мужчиной и дерись нормально! — заорал он, брызжа слюной и с дикими глазами.

       — Ты не достоин даже этого! — выплюнули в ответ. — Подстилка. Какого черта ты припёрся сюда?

       Чонгук кинулся вперёд, хватая того поперёк пояса, чтобы повалить Тэхёна на пол и вывести на реальную драку. Диван, о который они зацепились, пока летели на пол, со скрипом отъехал в сторону и задел столик, откуда что-то упало и звонко разлетелось в разные стороны. Возможно, тарелка или ваза, но не суть. Чонгуку было плевать на обстановку. Он ловко забрался сверху, надавил бёдрами и съездил Тэхёну по лицу снова.

       — Ты просто сволочь! Сука! Почему нельзя мне было сказать это в лицо? Зачем всё это? Мне больно!
       — Да, зачем, Чонгук? Это ты — сука! Больно ему, не смеши меня! Ты не способен на это, — Тэхён напряг шею и поднял туловище с пола, несмотря на удар, который получил и от которого на секунду зажмурился, а после проморгался, продолжив делиться ядом. — Променял меня на деньги! Я знал, что так будет! — Тэхён швырнул его с себя. Да так сильно, что Чонгук отлетел чуть в сторону и снова что-то задел спиной. Тэхён же бросился к нему вдогонку, но вовремя выставленная нога и мощный толчок в грудь повалили обидчика на пол. Это лишь усугубило чужую озлобленность. — Дрянь! — прохрипели в ответ на пинок. И набросились с новой силой. На этот раз Тэхён без труда оседлал его, и пока они боролись на руках за лидерство, ему прилетело несколько пощёчин снова, и тот оглушительно заорал ему в лицо, приложив головой о пол: — Чтобы тебя здесь не было, когда я вернусь! — Тэхён попытался встать и уже было развернулся к дверям, чтобы сбежать от драки, как Чонгук схватил его за ногу и подсечкой повалил на пол.

       На этот раз рычали и сопели оба от бессильной злобы, пока барахтались на полу, с переменным успехом занимая более выгодные для себя позиции.

       — Ты так просто не уйдешь, понял меня! Я заслуживаю объяснений! — крикнул раскрасневшийся от пощёчин Чонгук, когда боролся на руках и возился ногами по полу в попытке ударить Тэхёна или встряхнуть. Но как бы злость не придавала сил — Тэхён был физически развитее, старше и тяжелее.

       — Да пошёл ты! Это ты меня бросил. Ты променял на свои чёртовы деньги, а теперь припёрся спустя столько времени и хочешь, чтобы я перед тобой пресмыкался? Хрена с два! — Тэхён, сброшенный изогнувшимся под ним Чонгуком на пол, снова забрался верхом и на этот раз не сдерживал своих сил. Он больно приложил Чонгука о пол головой и распял руки по обе стороны от лица, пережав запястья. Кулаки просто безвольно разжались, а кисти онемели от той силы, с которой беспощадно надавил на них Тэхён. — Ты — ошибка, которую я совершил и жалею об этом, понял меня?! — цедили каждое едкое слово прямо в раскрасневшееся лицо. Гнев на лице Тэхёна был буквально пропитан в каждую клеточку и сочился из пор, а яд слетал с губ и отравлял. — Проваливай из моего дома! Ты не имеешь никакого права что-то требовать от меня! Вали! Выметайся! — что было силы заорали на него.

       Чонгук от накала страстей и унизительного положения, из которого уже выбраться не мог, сколько не брыкайся, не сдержался. Больше гордиться было нечем. Глаза щипали, а в носу щекотало из-за жестоких слов. Он просто жалостливо всхлипнул, дав волю эмоциям. Слёзы буквально брызнули из глаз, а он затуманенными глазами уже не видел чёткого лица перед собой.

       — Это ты бросил меня, а не я! Ты! Ты! Ты! — повторял он одно и то же, собираясь с мыслями и пытаясь подавить в груди заикание. — Я оставил тебе записку, номер, контакты для связи, а ты просто не позвонил! Сука-а-а-а! — заорал Чонгук в чужое лицо, чтобы не выглядеть совсем уж жалким. Лучше злиться, чем рыдать распятым на полу. — Бросил меня без слов. А я ждал! Я так ждал. Искал тебя. Мне больно, бездушная ты сволочь! — кривился Чонгук от отвращения к ситуации, в которой вынужден был находиться. Ожидал ведь оправданий и никак не рассчитывал показывать, насколько тяжело ему было это принимать.

       — Не было никаких записок! Не ври мне! Я спрашивал. Поверить не могу, что вот так просто ты слинял за своими деньгами и бросил меня одного, не сказав ни слова. А я вынужден сидеть в баре один и мечтать утопиться в стопке виски. Думаешь, я поверю в это? Это ты издеваешься надо мной сейчас!

       — Я оставил медсестре номер, говорю! Сказал передать тебе. У меня не было времени. Не хотел будить тебя, потому что в Корее шёл суд, — Чонгук воспользовался чужим замешательством, потому что хватка на запястьях ослабла, и это позволило ему вырвать руки из плена. Тэхён растерянно хлопал ресницами, не верил словам, но явно сомневался, когда он схватил его за грудки, всё ещё лежа на спине под ним. — Я нашёл тебя лишь с одной целью. Хочу услышать почему? Почему ты не позвонил? Это всё спектакль был на острове? Ты врал мне всё это время, лишь бы не сдохнуть самому? Воспользовался мной? Мстил? Давай, что молчишь, говори! Скажи мне правду, я заслуживаю услышать это в лицо, а не быть брошенным, как бесполезный кусок дерьма! — Чонгук встряхнул его снова, притягивая к себе из последних сил. От злости его лицо приобрело совсем бордовый оттенок, а вены на шее и лбу вздулись от перенапряжения. Зато стекающие по щекам слёзы больше не застилали глаза туманом.

       — Я не знал этого, ясно! Не было никакого номера, записки, даже слова не было. Ничего! Я просто проснулся один, и мне сказали, что ты выписался и свинтил! — растерянно повторил Тэхён. — Это ты меня бросил, а не я. Я не бросал! Что я должен думать? У меня на тебя ничего нет. Ты живёшь в другой стране. Я мог только ходить в бар и напиваться до беспамятства! — прикрикнул Тэхён в ответ, так же схватив Чонгука за ворот уже порванной в горловине толстовки. Но совсем не так зло, как до этого. Скорее просто держался за промелькнувшую в словах надежду и жаждал услышать подробности.

       Их взгляды застыли друг на друге, осознавая ситуацию, в которой оба оказались. В груди клокотал адреналин и глухая ярость, что затмевала рассудок ещё секунду назад, поэтому, чтобы понять хоть что-то, потребовалось время.

       — Ты не бросал? — неверяще мотнул головой Тэхён, не сводя с него голубых глаз, что светились синевой. Голос после крика немного осип, и вышло едва слышно, будто тот и сам страшился произнесённого. В этом хрипе слышалась надежда. Чонгук не поверил своим глазам. Тэхён сейчас был искренен и растерян. Он думал так же, будто Чонгук его молча бросил, променяв на деньги.

       — Нет. Не бросал. Я ждал звонка. Ты обещал мне, что мы поговорим. А потом понял, что бросил без единого слова. Как ненужную использованную игрушку. Выбросил за ненадобностью, когда наигрался на острове, — Чонгук от обиды поджал губы, чтобы щёки снова не стали заливать непослушные слёзы, и тяжело выдохнул через нос, пытаясь справиться с собой: — Я оставил тебе номер, а ты не позвонил, — обиду больше сдержать не получилось, потому что Тэхён буквально обмяк на нём и перестал сопротивляться, на что ушли последние силы. Он отвернул голову вбок и сморгнул непослушную слезу, что на этот раз скатилась через нос и проложила новую мокрую дорожку на другой щеке.

       — Я не бросал, Чонгук, правда. Не мог я так сделать. Я бы позвонил, будь у меня номер, потому что... я... влюблён в тебя до чёртиков. Прости меня за это, — Тэхён резко развернул подбородок пальцами, пробежался взглядом по лицу и утёр слёзы на пылающих от ударов щеках, будто пытался стереть то, что натворил. Растирал глаза, лишь бы оттуда перестали литься горячие слёзы, и постоянно извинялся за то, что они высказали друг другу в порыве ярости. А не должен был. Чонгук тоже не щадил его, когда бил, и багровые ссадины на лице были тому подтверждением. У Тэхёна тряслись руки, голубые глаза ошалело бегали по его лицу, а пальцы продолжали гладить, будто тот не верил и пытался принять новую действительность, прежде чем замер, а потом впился в губы требовательным поцелуем.
       Чонгук не смог сдержать стон после слов, что облегчением пронеслись эхом в душе, когда его губ коснулись другие. Жалостливый скулящий стон после такого же всхлипа, что сорвался и потонул в другом человеке. Его любят? Неужели он услышал то, о чём не позволял себе мечтать эти недели? Разгорячённая ладонь тут же, в который раз, размазала на лице влагу. Тэхён как-то совсем безумно гладил, будто извинялся за всё, что случилось с ними в порыве неконтролируемых эмоций, пока глубоко, прерывисто целовал. Осыпал лёгкими порханиями губ глаза, щёки и постоянно извинялся. Чонгук последовал чужому примеру и вторил тому тем же. Оба будто не могли насытиться короткими ласками, и Тэхён совсем жадно проходился мазками языка по губам, проскальзывая им внутрь напористыми толчками. Страстно притягивал за шею, зарываясь пальцами в волосы, втягивая припухшие и чувствительные губы после драки. А ему оставалось лишь отвечать с той же жаркой страстью, извиваясь под тяжёлым телом. Тэхён если до этого сидел, согнувшись над его лицом, то сейчас просто сполз и переплёл их ноги, наваливаясь сверху. То, что оба не на шутку завелись, и говорить было не о чем. Чонгук чувствовал, как твёрдо было в чужом паху, что потирался о него. У него самого болезненно, от резкого возбуждения ныл член при любом давлении или трении.

       — Прости, я думал ты... прости, — Тэхён заглянул в глаза, с усилием воли отрываясь от губ, и снова извинился уже более внятно. Чужие глаза слезились так же, как и его. Там была искренность. Чонгук быстро-быстро закивал и притянул того обратно к своим губам.
       — И ты меня, пожалуйста, — прежде чем голодно втянуть раскрасневшиеся, облизанные на его глазах губы и одним движением распахнуть чужой рот своим и сплестись языками.

       Чонгук так скучал по этим губам, что просто не отдавал себе отчёта насколько. Он под порывом эмоций толкал язык глубже, посасывал и кусал губы, с силой втягивая их в себя. Тэхён же попросту не отставал. Тот гулял руками по телу, стискивал в ладонях лицо, сминал мышцы на груди, будто позволил себе забыть об этом теле, а теперь вспоминал каждый изгиб, впивался пальцами в бок. Одним рывком Тэхён закинул себе на поясницу ногу и прощупал каждый сантиметр бедра жадными пальцами. Когда ему в пах откровенно толкнулись членом, а задницу до боли стиснули в ладонях, Чонгук понял, что ни у кого из них сейчас не хватит сил оторваться друг от друга. На такой расклад он явно не рассчитывал, когда приходил выяснять отношения к Тэхёну домой. И то, что сейчас, елозя задницей по полу, извивался и стонал, опутывая чужую поясницу ногами, случится секс — Чонгук не сомневался. Тэхён остервенело пытался расправиться с ремнём на его брюках, чтобы получить доступ к телу, но у того ни черта не выходило. Но где-то на третьей попытке разобраться с механизмом брендового аксессуара психанул и что есть силы рванул. Пряжка скрипнула, но, к огорчению Тэхёна, не поддалась давлению, когда тот настойчивыми губами переключился на шею и осыпал ту поцелуями, взявшись за ремень обеими руками.

       — Сделай что-нибудь с этим, или я разрежу его на тебе, — прорычал Тэхён, присасываясь к тонкой коже на шее, вскидывая его бёдра навстречу своему паху, чтобы получить желанное трение. Чонгук уверен, на шее останутся следы, но они будут как знак того, что он принадлежит одному несносному и нетерпеливому рыбаку, что сейчас заставляет его стонать от желания и виться на полу.

       — Тэхён, Тэхён, — проскулил Чонгук, вжимая светлую макушку в своё горло и выгибаясь в шее, подставлялся под поцелуи, потому что Тэхён уже поднял взгляд и действительно искал хоть что-то, чтобы расправиться с ненавистным ремнём. — Нам надо в душ.

       — Тогда пойдём вместе. Я не смогу тебя и на минуту оставить, потому что скучал, как безумный, — Тэхён вскочил на ноги и протянул Чонгуку руку. — Расстёгивай свой чертов ремень уже! — низко пророкотал, помогая встать.

       Чонгук лишь успел улыбнуться, когда его лицо обхватили ладонями и продолжили целовать, а он путающимися пальцами на ощупь искал защёлку, спрятанную под бляшкой, и разувался. Тэхён мягко подталкивал его в душевую, а он пятился задом, наталкиваясь на стену или какой проём невпопад. Крепкие руки не дали упасть, когда он всё же скинул с себя злосчастный аксессуар и смог зарыться пальцами в волосы, споткнувшись обо что-то в душе. Чонгук с удовольствием оттянул захваченные в плен светлые пряди, сжав кулак у корней. Тэхён, вынужденный оторваться от губ, лишь хищно улыбнулся такой махинации и с новым рвением припал снова, игнорируя боль. Чужие ладони грубо дёрнули его к себе, впечатывая в грудь, и дали понять, что играться Чонгуку не позволят. Не сегодня точно. И эта нетерпеливость в каждом движении кричала страстью и желанием, что тот испытывал к нему. Тэхён запустил ладони под толстовку, смял кожу на боках до лёгкого покраснения и задрал вещь до ключиц с одной стороны груди, чтобы безжалостно прильнуть губами к соску. Втянуть его в рот, напористо пройдясь по возбуждённой горошине широким мазком языка несколько раз.

       — Ах ты чёрт! — взвизгнул Чонгук надломлено, когда Тэхён чуть прикусил сосок зубами и тут же быстро стал зализывать его. Он с усилием воли снова зарылся пальцами в чужие волосы и дёрнул, чтобы избавить себя от изнурительной ласки, что буквально сводила с ума. Затуманенные синие глаза горели голубым огнём страсти. Чонгук никогда не видел такого чистого цвета, и в этот момент ему показалось, что ничего красивее он в жизни и не увидит, чем этот оттенок влюблённо-голубого. А после, не раздумывая, с губ сорвалась искренность, которую он впервые произносил с глубоким смыслом, а не потому, что так нужно было или принято: — Я так люблю тебя, что... — и в отрицании замотал головой, потому что договорить не смог. Тэхён же, несмотря на то, что Чонгук совсем не слабо держал его за волосы, сладко промычал, выпрямляясь во весь рост, и впился в распахнутый рот снова, прижимая его спиной к кафелю.

       С его штанами даже в отсутствии ремня больше не церемонились. Тэхён рванул их, и пуговица гулко отлетела куда-то в сторону, а ширинка с треском разъехалась, пока ему рычали в рот, глотая нетерпеливые вздохи. Чонгук впивался ногтями в кожу плеч даже через ткань футболки и пытался отвоевать себе хотя бы жалкий глоток воздуха. Терпение у Тэхёна точно лопнуло, когда с него стягивали бельё вместе с брюками, а толстовка в плачевном состоянии была зажата в кулаке за спиной. Отчасти Чонгуку очень льстило то, с каким рвением его хотели, целовали и любили. Тэхён всем своим видом показывал, насколько тот успел соскучиться по нему. Просто до одури, как и он сам. Чтобы хоть как-то привести Тэхёна в чувства, Чонгук шарился рукой в поисках крана по воздуху и наугад крутанул первый попавшийся вентиль. Ледяная вода тут же брызгами оросила им макушки, а Тэхён лишь громко и почти безумно издевательски рассмеялся. Бывалого рыбака холодной водой не напугать, а вот Чонгук, вынужденно прижатый к стене с полуспущенными штанами и в порванной толстовке, морщился от холода. Тэхён улыбнулся в поцелуй, и перед тем, как крутануть второй вентиль и добавить горячей воды, прошептал в губы:

       — Прямо как на водопаде, правда? Мы обязательно туда должны съездить, — с этими словами его брюки окончательно сдёрнули вниз и подкинули на руки, чтобы он сцепил щиколотки за спиной Тэхёна, пока тот стягивал с себя футболку, упирая его лопатками под мокрой толстовкой в скользкий кафель.

       Их комплекта одежды, в которой они остались, хватило бы ровно на одного человека. Чонгук всё ещё был в порванной мокрой толстовке, которую с него не спешили снимать, а Тэхён остался в пропитанных водой домашних штанах. Когда выпирающий через ткань член упирался ему в задницу, а ладони дразняще насаживали на головку, Тэхён улыбался в поцелуи. Чонгука же от невидимой власти над ним просто размазывало в бесхребетное, и хотелось лишь одного — поскорее почувствовать себя наполненным. Его член болезненно вздрогнул, едва Тэхён протиснул в него палец, а следом и второй. Не терпелось не только ему самому, и какой-то дискомфорт просто сходил на нет от бушующих эмоций в груди. Чонгук, чтобы облегчить Тэхёну свой вес, который тот удерживал на руках, что было силы вжимался в кафель спиной и подмахивал бёдрами, потираясь головкой о скользкий живот, по которому стекала вода. Брызги душа застилали глаза, ровняли чёлку на лбу в ровные отдельные слипшиеся пряди и мешали отчетливо видеть чужое лицо. Тэхён толкал в него пальцы, глотал вздохи и удерживал его на весу, крепко обхватив одной рукой за талию.

       — Просто возьми меня уже. Трахни, прошу тебя, я не могу уже, — заскулил Чонгук, оттолкнувшись от стены лопатками и повиснув на шее. В такой позиции его макушка была значительно выше.

       Он впился в губы поцелуем, тут же углубляя его, а Тэхён издевательски насадил его на пальцы, крепко прижав к себе. Так, что он сломлено захныкал, потираясь членом о пресс. Чонгук втиснул руку меж их телами, стянул мешающуюся ему ткань брюк в паху и обхватил головку пальцами, заглядывая в голубизну глаз. Тэхён от удовольствия распахнул рот, а зрачки расширились. Ему толкнули пальцы глубже, но на этот раз Чонгук выдохнул стон прямо в раскрытые губы и в отместку провёл стиснутыми в кольцо пальцами по стволу до основания.

       — Или ты трахнешь меня, или кончим оба вот так, — Чонгук с решимостью во взгляде стиснул крепкий ствол и резко двинул рукой по всей длине снова, прокручивая ладонь на головке.

       — Мне мало вот так. Я готов тебя покусать, Чонгук, серьёзно, потому что не могу выразить всего, что чувствую сейчас. И лишь твой вес, который я держу, удерживает меня от этого и отвлекает, — томно прошептал в губы, но он упрямо двинул рукой снова, дав понять, что кончать они будут вместе, потому что Чонгук с пальцами в себе уже на грани.

       Послышался низкий стон, и Тэхён всё-таки вытащил из него пальцы, перестав крепко удерживать на себе. Чонгук тут же расцепил сцепленные за спиной щиколотки и спрыгнул на мокрый пол. Хватило одного взгляда в голубые глаза, и он улыбнулся, разворачиваясь лицом к стене. Хотел было стянуть с себя потяжелевшую мокрую порванную толстовку, но Тэхён ему не позволил. Тот натянул её на спине, скрутив ткань на кулаке, и надавил меж лопаток, впечатывая его в стену лицом. А следом притянул бедра мощным рывком к себе и вынудил прогнуться в пояснице, куда беспрерывно брызгала вода. Чонгук упёрся щекой в стену и заглянул назад, наблюдая, как Тэхён жадно смотрел на его задницу и как лёгким движением руки провёл по стволу, натягивая крайнюю плоть. Ещё мгновение, и Чонгук почувствовал желанное давление на сфинктер, где под напором расходились мышцы, пропуская внутрь головку члена.

       — Чёрт, да-а-а, — застонал Чонгук и выгнулся сильнее, чтобы проникновение было легче. Как и попытался насадиться самостоятельно на длину ствола, зажмурившись от сладких ощущений.

       На это самовольство Тэхён неслабо надавил меж лопатки снова, призывая не дёргаться, и на пробу качнул бёдрами, погружая член глубже. Тот тихо зашипел, пока узкий проход принимал в себя член и постепенно подстраивался под размеры, подливая масло в огонь нетерпения.

       — Ты такой сладкий, чёрт, как на острове, — Тэхён прошептал на ухо, прихватывая хрящик губами, и качнул пахом снова. А после стал слизывать с шеи капельки воды. Руки заползли под висящую ненужной тряпкой толстовку и стиснули оба соска снова. Чонгука и так размазывало от каждого такого желанного толчка, когда слух резало хлюпанье воды между ними, подтверждая, что его трахают. Он весьма отчётливо ощутил, как от удовольствия с члена потянулась выделившаяся ниточка смазки после продолжительного спазма, в котором дёрнулся его член.

       Тэхён не ждал от него ответа. Тот продолжал вгонять член размеренным ритмом и шлёпать пахом о мокрые ягодицы всё быстрее. Чонгук всхлипывал и стонал, когда непослушные чужие пальцы стискивали ему соски, а губы Тэхёна требовательно впивались в шею и периодически встречались с его. Но поза позволяла лишь непродолжительно целоваться, сбавляя темп, чего обоим не очень хотелось. В конце концов, Тэхён просто забил на это и снова намотал его мокрую толстовку на свой кулак и теперь уже тянул за неё, притягивая его на свой член. В него входили с низкими стонами, и от этих звуков Чонгука уносило. Ноги тряслись от напряжения, а поясница ныла от сильного изгиба, но так он чётче ощущал каждый удар о простату головкой и надломлено звонко стонал, вскрикивая от толчков. Послышался рокот и тяжёлое дыхание за спиной, когда Чонгук уже терял связь с реальностью и обмякал, полностью расслабляясь. В таком состоянии до оргазма оставались считанные секунды, и Тэхён старался нагнать, хорошо считав по Чонгуку его состояние.

       — Давай же, давай! Кончай, — хрипел Тэхён, удерживая себя на грани, вбивался в него мощными толчками, пока тело Чонгука каменело и не начало дрожать. А после тот себя отпустил, когда оргазм спазмом сдавил горло, и Чонгук гортанно захрипел в плитку, выталкивая толчками сперму на мокрый кафель под ногами. Тэхён крепко удерживал его дрожащие от удовольствия бёдра уже обеими руками и до основания насаживал растраханную задницу на свой член, спуская в него.

       Как только дрожь в теле прошла, а по внутренней стороне бедра стала стекать струйка спермы, Чонгук едва ли сам выпрямился. Тэхён стянул с него мокрую толстовку, что ляпом приземлилась на плитку пола. И отбросил туда такие же мокрые собственные спортивки, которые в порыве страсти не потрудился снять. Его гладили теперь уже по обнажённому телу и мягко улыбались, заглядывая в усталые глаза. Ласково накрыли губы поцелуем, лениво углубив его, и намыливали ладонь гелем для душа. Чонгук неосознанно подметил, что тот был из дешёвой серии, но запах ему нравился, и он решил, что точно купит его и себе, потому что так пах Тэхён в обычной жизни. Хотелось исследовать чужую квартиру, несмотря на слабость в ногах и усталость после пережитого эмоционального взрыва, но чертово тело отказывалось его слушаться. Чонгука хватило лишь на то, чтобы повиснуть на чужой шее, подставляя спину намыленным руками, и уткнуться носом в шею, крепко обнимая.

       Казалось, что с него резко спало вообще всё напряжение, которое скопилось за последнее время. Начиная с самого их спасения — это первый раз, когда он мог искренне расслабиться. Разнеженный после оргазма и в объятиях Тэхёна, он наконец-то понимал, что весь этот звездец закончился.

       — Не засыпай, пожалуйста, нам надо хотя бы дойти до спальни, — Тэхён тихо засмеялся ему в шею, продолжая водить по чувствительной коже мыльными руками, растирая пену.

       — Это уже без меня, — Чонгук сонно моргнул, покачав головой. — На «идти» я уже не способен.

       Тэхён только вздохнул, буквально помыв их двоих. Чонгук действительно чувствовал себя совсем без сил, но скорее это из-за пережитых эмоций, чем физическая усталость, хоть и после секса. Кровать у Тэхёна в разы меньше, чем у него дома, но тут было словно мягче и комфортнее. Когда он вернулся к себе, наслаждение от большой кровати получил только в первую ночь, ведь кости ещё помнили настил из листьев в хижине, но потом уже и настил казался куда привлекательнее, чем холодная двуспальная кровать, в которой он никому не нужен. Сейчас он прижимался к Тэхёну, чувствуя такую сладкую негу в теле, что был готов тихо застонать от удовольствия, и ничего ему не нужно было. Глаза слипались совсем сильно, но он всё ещё помнил коробки около входной двери.

       — Нам нужно поговорить, думаю, — тихо произнес, пальцами лениво касаясь чужого живота.

       — Спи уже, переговорщик, завтра поговорим.

       — У тебя коробки у входа стоят, — поджал губы, поднимая голову, чтобы поймать взгляд голубых глаз. — Ты куда-то уезжаешь?

       — Я должен был утром выехать на лодке в море, — легко хмыкнул, вплетая пальцы в мокрые тёмные волосы. — Ты как чувствовал.

       — Так ты уедешь?

       — Нет, конечно, — слабо качнул головой. — Я хотел уехать, чтобы сбежать от мыслей. Теперь это не нужно.

***

Три месяца спустя

       — Ты можешь объяснить мне, зачем тебе столько вещей? — Тэхён тяжело вздохнул, опираясь плечом о косяк двери. Чонгук пытался закрыть небольшой чемодан, в котором уместилось явно больше, чем предполагал производитель. Рядом прыгал Ёнтан, которого привезли к ним не так давно, и у маленького шпица абсолютный дефицит внимания.

       — Я больше ни на одну лодку без запасных вещей не залезу, — тот покачал головой, сильнее надавив на крышку своим телом. — Да помоги лучше!
       Он вздохнул, закатив глаза, но подошёл ближе, приседая и помогая закрыть молнию. Последние три месяца были для них двоих довольно тяжёлыми, сойтись на бытовом плане в цивилизации оказалось куда сложнее, чем на необитаемом острове. Они долго обсуждали, что теперь делать и как им жить, ведь оба привязаны к своему дому, к тому, что имели и тому, чем занимались. Чонгук сильно изменился, это невозможно отрицать, но Тэхён прекрасно понимал, что на Филиппинах тому делать нечего. Основного языка тот не знал, а на одном английском выезжать довольно сложно. Им хорошо вместе сейчас, но в долгосрочной перспективе это грозило новыми проблемами и недопониманиями. Чонгуку в некоторых моментах ломать себя было всё ещё тяжело, тот привык к совершенно иному уровню жизни. Тэхён прекрасно это всё осознавал и в сказки верил слабо. То, что Чонгук выбрал свои чувства и изменился — уже было что-то из разряда сказки. Он уже давно не был к Чонгуку предвзятым, но розовых очков на глазах не было. В нём всегда было чёткое осознание, что пожертвовать чем-то нужно будет именно ему, но это абсолютно не было проблемой.

       Тэхён не сразу, но всё же всерьёз задумался о переезде в Корею. По большому счёту, выходить в большие воды он мог и там, достаточно выбрать местом проживания какой-нибудь Пусан. Да и не отсекал и другой вид заработка, потому что Чонгук постоянно твердил ему о красоте глаз и диковинки в виде светлых волос, что будет очень востребована в Корее. Филиппины останутся его домом, этого у него никто отнять не сможет, да и отец всегда примет назад, если вдруг что. Тот наверняка со скрипом оценит эту идею, но явно будет рад, что нашёлся кто-то, кто будет согревать его постель и жизнь. Они обсуждали совместное проживание, начиная с того самого утра, когда Чонгук впервые проснулся в его спальне. Разговоры эти всегда были долгие и иногда на повышенных тонах, но Тэхёну хотелось закрыть уже этот вопрос. Своё решение он пока не озвучивал, но они сошлись на том, что до возвращения отца Тэхёна они точно живут у него. Тот должен вернуться в ближайшие несколько дней.

       — Всё, мы можем идти, — наконец-то вынес вердикт Чонгук, выкатывая небольшой, но тяжёлый чемодан из дома.

       — Да неужели, — улыбнулся, на самом деле прекрасно понимая чужие опасения. Он бы на месте Чонгука после пережитого вообще бы не заходил на какой-либо водный транспорт.

       Этот парень его всегда умудрялся удивить. Ещё месяц назад Чонгук просто подарил ему лодку. Хорошую, пригодную для долгого выхода в море, где можно было спокойно жить какое-то время. Тэхён такой подарок принимать не хотел, он вообще был категоричен к финансам Чонгука и их тратам. Эти деньги не принадлежали тому, они всё ещё принадлежали его бывшему мужу, и Тэхён не хотел даже формально быть на этом содержании. Чонгук этим подарком хотел сделать приятно, Тэхён со скрипом его принял, но лишь с условием, что после отдаст Чонгуку все деньги за лодку. Тот компромисса не оценил, но согласился, пытаясь его понять.

       Тэхён подарком всё же решил воспользоваться по назначению, раз уж принял, а ещё Чонгуку как-то по-особенному хотелось сказать о принятом решении и их возвращении в Корею. В конце концов, Чонгук действительно заслужил хорошее к себе отношение. На осуществление своего плана Тэхён потратил практически неделю, пропадая ночами, пока Чонгук спал. Он впервые был рад тому, что тот мог проспать хоть до обеда, если не разбудить.

       — Ты так и не скажешь, куда мы, да? — они быстро дошли до бухты, направляясь к нужной лодке.

       — Точно нет, — Тэхён кивнул, забираясь на палубу и помогая Чонгуку не навернуться в воду раньше времени. Ёнтан моментально начал исследовать всё, что было ему доступно, потому что так же, как и хозяин, оказался на лодке впервые.

       — Нам долго плыть?

       — Достаточно, но я в итоге завяжу тебе глаза.

       Чонгук только легко улыбнулся, абсолютно не сопротивляясь. Того съедал интерес, Тэхён уверен. Плыть им довольно долго, но он уже нашёл правильные и доступные пути, которые могли сократить им время. Нужно было успеть как раз к заходу солнца, чтобы по всем романтическим традициям. Ему искренне хотелось Чонгука порадовать. За все эти месяцы на его глазах Чонгук превратился из бесящей до скрежета зубов высокомерной суки в того, без кого Тэхёну уже не хотелось жить. Такой же язвительный, упрямый, иногда всё ещё бесящий, но такой любимый, будто он сам подросток с первой влюбленностью. Иногда он забывал, что Чонгук значительно младше, но вспоминал, когда тот искренне и по-детски реагировал на простые вещи. Особенно если получалось самому что-то приготовить, это вызывало отдельный восторг. Чонгук учился жить независимо и без страха за своё будущее, учился понимать ценность самого себя, и Тэхён был крайне рад всему этому его учить. В Чонгуке ведь кроме привлекательности и умений в сексе, огромный багаж всего, просто никто не объяснял, как тем пользоваться. Если бы Тэхён вырос в детском доме и вышел оттуда забитым ребёнком в большой мир, ему наверняка тоже казалось бы, что при деньгах и с влиятельным человеком — самый безопасный и простой путь. Он не хотел, чтобы Чонгук когда-либо задумался о том, чтобы на этот путь вернуться. С ним или без него.

       Спустя несколько часов, когда место назначения было довольно близко, он увёл Чонгука в каюту без окон, веля сидеть там ближайшие двадцать минут. Тот надулся для вида, но всё же послушался, включая скачанный на телефон сериал, чтобы убить время. Даже Ёнтан, казалось, узнал место, становясь всё активнее с каждой минутой. Тэхён остановил лодку у до боли знакомого берега, до которого ещё по воде пройти. Это место не должно было вызывать ничего положительного, лишь безысходность, но он не мог так чувствовать себя, где обрёл нечто настолько ценное. Он предусмотрительно надел шорты, чтобы не ходить в мокрой одежде, но Чонгуку такого не посоветовал, чтобы тот не догадался.

       — Залезешь ко мне на руки, чтобы не наступить ни на что случайно, — Тэхён плотно завязал тому глаза широкой чёрной лентой в несколько слоёв.

       — А Тан как же?

       — Не переживай, у него вообще тут меньше всего проблем.

       Спускаться по лестнице с Чонгуком на спине та ещё задача, но выполнимая. Ёнтан спрыгнул в воду едва ли не с самой лодки и, весело попискивая, рванул к берегу. У того явно своя романтика намечалась. Он тихо посмеялся на свои мысли, осторожно идя в воде чуть выше колена. Чонгука со своей спины он не отпускал, даже когда они вышли из воды, а тот отчего-то притих. Тэхён чувствовал, как чужое тело напряглось.
       — Боишься, что ли? — тихо произнёс, ступая на траву после песчаного берега.

       — Просто... странные ощущения, будто знакомые, — тот слабо пожал плечами, а Тэхён тихо хмыкнул. Проницательный какой.

       Тэхён аккуратно опустил того на траву, отходя Чонгуку за спину, и аккуратно развязал ленту, показывая, наконец, свой маленький сюрприз. Чонгук удивлённо смотрел на хижину. Ту, в которой они жили больше месяца, пытаясь найти себя и спасение. Тэхён всё починил, немного увеличил и привёз сюда всё необходимое. Теперь вместо листьев был удобный спальник, вдоль стен стояли небольшие полки с посудой, предметами первой необходимости и даже одежда. Тэхён знал, что это могло пригодиться не только им когда-то, но сейчас всё было исключительно для Чонгука. Он даже притянул сюда гирлянды с мелкими фонариками, которые работали на батарейках, а на траве под хижиной была спрятана большая свёрнутая палатка, которую при желании можно разобрать на пляже.

       — Это... — тот посмотрел на него, явно не до конца веря в то, что видел, ведь место действительно изменилось. — Ты сам тут всё сделал?

       — Да, — улыбнулся, наслаждаясь чужими эмоциями.

       — Но... когда?

       — Ночами, пока ты спал. Приплывал сюда и всё готовил, — обвил тонкую талию, прижимая Чонгука спиной к своей груди, и легко поцеловал в плечо. — Тебе нравится? Я посчитал, что это место слишком много «нас» в себе помнит, — недалеко в джунглях раздался счастливый лай Ёнтана. — И не только нас, — тихо засмеялся, поглаживая подтянутый живот Чонгука пальцами.

       — Я даже не думал, что это можно превратить в нечто настолько... уютное?

       — Не буду скромничать, я старался, — он легко засмеялся, поворачивая Чонгука в своих руках к себе. Не было смысла оттягивать основную тему их ближайшего разговора, а закат хотелось встретить с ощущением стабильного будущего. — Я не просто так тебя привёз сюда. Не просто ради ностальгии.

       — Что-то случилось? — Чонгук поднял на него взгляд, такой доверчивый, что всё внутри сводило.

       — Думаю, мы попрощаемся с этим местом надолго, потому что частые перелеты ты не выдержишь.

       — О чём ты?

       — Я готов вернуться с тобой в Корею, Чонгук, — провел пальцем по чужой шее, притянув к себе, и оставил короткий поцелуй на губах.

       — Ты серьёзно? — тот явно не верил, смотря на него весьма удивленно.

       — Абсолютно, — уверенно кивнул, — не хочу, чтобы острова и я становились твоей клеткой.

       — Мне тут нравится, ты не обязан лишь из-за меня...

       — Это не обязательство, а моё решение, — покачал головой, мягко выдыхая в приоткрытые губы. Он скользнул руками на чужие бёдра, чувствуя, как его обняли в ответ. — У меня всегда тут будет дом, но ты это место назвать домом не можешь. Тебе не хорошо тут, Чонгук-а, и никогда не будет, я же вижу — это не для тебя.

       — Мне хорошо там, где ты, — упрямо качнул головой, вплетая пальцы в светлые пряди.

       — Тогда в Корее тебе будет вдвойне хорошо, — улыбнулся, снова забирая положенный поцелуй. — Я ни чем не жертвую, а ты — действительно весомая причина уехать. Понимаешь? Если мы осядем в прибрежном городе, то я в любом случае найду, чем заняться.

       — Я люблю тебя, — тихо выдохнул в его губы, сразу затягивая в глубокий медленный поцелуй, позволяя им двоим абсолютно наслаждаться моментом.

       Тэхён ради него готов не только в Корею переехать. Этот остров, как и море, забрал у них многое, но, возможно, они были так слепы в своей жизни до этого, что судьбе пришлось прибегнуть к слишком радикальным методам. Он мог жалеть в своей жизни о многом, но никогда не пожалеет о том, что рискнул что-то кардинально поменять ради парня, которого встретил волей случая. Их миры казались настолько разными, что явно не должны были пересечься, но даже небо и тонны воды встречались где-то на горизонте. Тэхён до определенного момента любил лишь море, но Чонгук показался ему куда прекраснее.