Глава 6. Джойс
Прошлое
(четыре года назад)
8 сентября 2018 год
Анкоридж. Штат Аляска.
Я вывожу последнее слово, растягивая гласные, и завершаю все жирной точкой. Отпрянув от листка, исписанного новой песней, я удовлетворенно улыбаюсь. Мои глаза пробегаются по тексту и удостоверившись, что ни какой ошибки нету, я начинаю тихо напивать. Отбивая ритм пальцами я одушевляю свое творение. Мягкие звуки закручиваются в мелодичную песню, интенсивность которой нарастает с каждой нотой. Мои легкие горят, когда воздух в них начинает заканчиваться. Я понижаю голос на припеве, чуть ли не шепча, а потом снова повышаю. На моих ресницах собираются капельки слез, грозясь упасть на бумагу и заставить черную пасту растечься. Я украдкой вытираю их и заканчиваю петь, оставляя последние строчки без внимания. А затем с колотящимся сердцем складываю листочек по полам и кладу его на кучу к остальным.
И, как всегда, после каждой спетой песни, мои пальцы тянуться к щеке, чтобы снова дотронутся к тому месту, к которому прикасались губы Тайлера. Интересно, он знает, что вывел меня из писательского застоя? Последний раз мы говорили неделю назад, а я до сих пор сочиняю днями напролет, изводя себя недостатком сна и еды, не в силах ни на секунду оторваться от приятной дымки острого вдохновения. Не говоря уже о том, что мое горло саднит от того, как часто я пою без перерыва на отдых. Моя мама уже начинает злиться, когда после захода солнца слышит, как я делаю распевку, издавая странные звуки. А папа специально старается найти для меня какую-нибудь нелепую работу по дому, чтобы всячески отвлечь от песен. Например: почистить старой зубной щеткой отверстия в мамином цветочном горшке. Это безумно меня раздражает, и я потом весь день хожу надутая. Но под вечер, когда отдохнувшие голосовые связки действительно приходят в норму, я не забываю поблагодарить родителей за их искреннюю заботу.
Посмотрев на время, я понимаю, что уже шесть часов вечера и мне пора заканчивать, потому что через несколько минут мама начнет стучаться в дверь. Собираю помятые неудачные листки с пола и выбрасываю их в мусорку, а остальные кладу в простую деревянную шкатулку, которую прячу под столом. В тот момент, когда я отодвигаю ее подальше, со стороны двери раздается знакомый стук.
— Мам, я уже не буду петь, обещаю! — с легкой улыбкой говорю я.
— Солнце, там курьер приехал, — моя мама, полная женщина с темно русыми волосами и такого же низкого роста, как я, заглядывает в комнату. Около ее глаз разглаживаются мелкие морщинки, когда она видит мое лицо. — Говорит, тебе пришла доставка.
— Доставка? — в замешательстве поднимаю брови. — Но я ничего не заказывала...
Мама пожимает плечами.
Это действительно странно, потому что я не очень люблю интернет магазины и тем более не покупаю там никакие вещи. Во-первых, просто потому, что онлайн нереально найти или подобрать большой размер, который смог бы налезть на меня. А во-вторых, я все равно не могу себе позволить заплатить за что-то лишнее, что не является необходимым для жизни. Финансовое положение моей семьи не настолько шикарное, чтобы я так тратилась.
Мы с мамой спускаемся на первые этаж, и прежде чем открыть входную дверь, я поправляю свои домашние шорты, сильно оттягивая их вниз, чтобы скрыть целлюлит. Если дома я не скрываю свой вес, ощущая себя комфортно в компании родителей, которые любят меня такая, какая я есть, то при других людях я всегда стараюсь максимально спрятать свое тело за мешковатостью одежды.
— Добрый день, вы Джойс Агнес Ли? — спрашивает высокий худощавый парень, держа в руках большую красную коробку, перевязанную атласными ленточками, и листочек для подписи.
Я медленно киваю, оглядывая его с подозрением.
Он вежливо улыбается. На его щеках появляются глубокие ямочки, и это немного снимает мою напряженность. Но я не позволяю себе потерять бдительность из-за его привлекательности.
— Это для вас, — он протягивает мне коробку и лист бумаги. — Подпишитесь, пожалуйста.
Я беру из его руки синюю ручку и ставлю свою размашистую подпись, а потом забираю незнакомую посылку. Она ощущается очень бархатной и приятной, что говорит мне о том, что внутри должно быть что-то очень дорогое, или это все только для отвода глаз, и когда я открою ее, там будет лежать чья-то рука или голова.
— Можете хотя-бы сказать, от кого это? — я пытаюсь придать своему тону больше жалости, не осмеливаясь поднять глаза, чтобы еще больше не чувствовать стыд.
Парень переминается с ноги на ногу.
— Я обещал не говорить, но.., — его взгляд падает на мою полную грудь, и его глаза загораются странным блеском, — если ты покажешь себя, пышечка, то я сделаю все, что угодно.
— Какого черта!? — выпаливаю я громкое ругательство, не ожидав такого резкого поворота событий. А он мне показался симпатичным и хорошим.
За спиной тут же раздаются тяжелые шаги папы, которые стремительно приближаются к двери. Замечательно. Я должна была раньше подумать о том, что он будет прислушиваться к нашему разговору.
— Тебе лучше бежать, — раздраженно бросаю курьеру, не понимая, почему я вообще пытаюсь его защитить. Такие отвратительные парни заслуживаю того, чтобы их натянули за трусы на острый пик.
Когда из дома выходит мой разъяренный отец, глаза парня распахиваются в страхе.
— Повтори, что ты сказал моей дочке? — он надвигается на курьера, не оставляя ему никакого выбора, кроме как инстинктивно отступать, все время спотыкаясь. Мой папа ниже его почти на голову, но это не имеет никого значения, когда он так серьезно настроен. — Ты действительно думаешь, что у тебя девять жизней? Хочешь, чтобы я выкачал из тебя всю кровь или вырезал почку?
Я в изумлении перевожу глаза на папу, но когда вижу, как уголок его губ поднимается в маленькой, едва заметной ухмылке, то фыркаю от смеха. Лучше бы парнишке поверить, потому что отец работает главным врачом в местной больнице и действительно может осуществить сказанное.
— Я... Нет..., — сбивчиво бормочет он, оглядываясь за спину. — Мне действительно уже пора ехать! — кричит он мне в лицо, а потом разворачивается и, поджав хвост, трусливо бежит к своему велосипеду, брошенному на дороге.
Он что-то кричит вдогонку о том, что мой отец ненормальный, но его уже давно никто не слушает.
Папа широко улыбается, довольный тем, что прогнал его.
— Никогда не позволяй, чтобы всякие сосунки с тобою так неуважительно разговаривали, — с этими словами он крепко обнимает меня за плечи. И хоть Чад Ли не крупный мужчина, я все равно чувствую себя в его руках, как за каменной стеной. Настоящей папиной дочкой.
— Зачем мне это делать, если ты всегда обо всем позаботишься?
Иногда чрезмерная опека моих родителей немного волнует меня, но сколько я себя помню, они всегда старались, не покладая рук, чтобы я была окружена теплом и любовью.
Папа говорил, что они с мамой буквально росли на глазах друг у друга, переживая вместе тяжелое детство и рука об руку проходя весь путь, усеянный потерями и несчастьем. До моего появления еще никогда в их жизни не было такого чистого счастья. И они настроены на то, чтобы сохранить это. Семья для моих родителей всегда была выше и важнее других понятий, и они мне это прививали с самого рождения. Хотела бы я, чтобы у нас сходились мысли по этому поводу. Я очень уважаю и люблю своих маму и папу, но не знаю, готова ли я постоянно оставаться с ними в Аляске, пока не состарюсь.
Идея того, чтобы продолжать жить по соседству с родителями, построить тут свою карьеру и нарожать детей, заставляет меня сморщиться.
— Что это у тебя? — голос отца возвращает меня к нашему разговору, и я вздыхаю с облегчением, когда избавляюсь от мрачных мыслей о будущем, которое не хочу. Они уходят, но я знаю, что когда на небе появятся звезды, и я буду пытаться уснуть, они вернуться, снова вгрызаясь в мое сознание и медленно его отравляя.
— Не знаю, — растеряно говорю я, сильнее впиваясь пальцами в бархат коробки. Почему-то подсознательно я чувствую, что это что-то личное и я должна открыть его сама.
— Хорошо, — папа щурится, с подозрением смотря на мою посылку. — Тогда иди быстрее, смотри, что там. А мы пока с мамой ждем тебя на ужин.
Я киваю и, вырвавшись из его объятий, взбегаю вверх по лестнице. С каждым шагом, приближающим меня к открытию тайного подарка, мои нервы все больше и больше гудят, а кончики пальцев странно покалывают.
Поставив коробку в центр кровати, я взволновано смотрю на нее некоторое мгновение и, не удержавшись, хватаюсь за края сказочных ленточек и тяну их на себя, развязывая аккуратный бантик. Когда крышка наконец-то слетает, в моем горле застревает дыхание. Что-то, завернутое в пергамент с наклейкой дорогого бренда, ожидает, пока я распечатаю его. Кто-то действительно постарался, упаковывая это. Но привлекает меня совсем другое. Маленькая черная карточка с красной печатью, которую я видела только в исторических фильмах. Я беру ее в руки и читаю выгравированный серебристый текст.
Пригласительное на вечеринку в особняке Тайлера Дэвиса.
Атвуд Драйв 1, в 21:00.
Этого просто не может быть.
Тайлер бы не послал мне пригласительное на свою вечеринку..?
Я не была уверенна, потому что листочек лежал прямо в моих руках, доказывая обратное.
Зразу после поцелуя в столовой первого сентября Тайлер снова перестал обращать на меня внимания, и я подумала, что возможно, тот раз был просто одной из извращенных игр его компании, которая так любят издеваться над пухленькими одиночками. Но теперь, когда эта посылка у меня, я совсем заплуталась. Это точно от Тайлера, потому что он лично выбирает людей, которым посчастливится зайти в его особняк. Но все же, почему среди них вдруг оказалась я? И стоит ли мне идти? Там точно будет Эбигейл, а она последний человек, которого я сейчас хочу видеть.
С правой стороны бедра раздается легкая секундная вибрация. Я достаю из кармана телефон и читаю новое сообщение, присланное из незнакомого номера.
Ты уже получила платье? Как оно тебе?
(Тайлер)
Я прикусываю губу, когда вижу его имя. Мои щеки тут же краснеют, а тело пробирает мелкая дрожь.
Я тянусь обратно к коробке и разрываю бумагу, находя приятную на ощупь ткань нежно лавандового цвета. Взявшись за тонкие бретельки платья, я тяну его вверх.
О.
Боже.
Мой.